Часть 66 подкаст

Алёна очнулась от резкого, раздражающего дребезжания. Голова раскалывалась, во рту был привкус крови и меди, а перед глазами плыли серые пятна. Она пошарила рукой по холодному полу, к счастью, телефон был там, под боком, чудом уцелевший в этой мясорубке. Она с трудом нажала на кнопку ответа. — Алло? — голос звучал хрипло, почти как шелест сухих листьев. — Алёна! Ты живая там?! — в трубке раздался голос Зорьки, полный такого искреннего облегчения и ярости, что у Алёны на секунду даже прояснилось в глазах. Алёна тяжело вздохнула, прислонившись спиной к холодной стене темницы. Воспоминания навалились лавиной: холод Доумы, паника Мудзана, лицо Кокушибо и этот странный, призрачный свет Котохи. — Последнее, что помню, то, что пришлось вызывать Котоху… и то, что меня чуть не убили. — пробормотала она, закрывая глаза. Она сделала паузу, прислушиваясь к тишине за дверью, ожидая услышать шаги Первой Луны. — Зорь, у меня новости. Я в комнате содержания, — она горько усмехнулась. — И, кажется, у них теперь есть моя сковорода. Ты бы видела лицо Кокушибо, когда он её нес… — тихо прошептала русая. В этот момент за дверью послышались тяжелые, размеренные шаги. Алёна резко замолчала, вжимаясь в стену. — Зорька, перезвоню, — шепнула она, сбрасывая вызов. За дверью остановились. Кокушибо, до этого дремавший в коридоре, приложил ухо к двери. Он слышал этот странный, электронный голос изнутри комнаты. Его шесть глаз медленно сузились. — Разговариваешь… с пустотой? — раздался за дверью низкий, вибрирующий голос Первой Луны. Алёна замерла, понимая, что в Крепости у неё больше нет секретов. Она медленно подняла взгляд на дверь, осознавая, что следующий раунд «кулинарного переворота» будет куда сложнее, ведь теперь даже Первая Луна проявляет к ней слишком много внимания. — Ой, Коко у тебя уже галлюцинации пошли? — невинно улыбаясь в пустоту спросила русая. — Ладно, я пойду, — проговорил Кокошибо потирая виски и мысленно стараясь понять: могли он надышаться ледяной пыли? — О, у меня оказывается есть с собой наушники… — удивительнно прошептала голубоглазка подняв проводные наушники на уровень глаз. — Наушники в уши и музыка глушит… — тихо прошептала девушка включая плейлист и просто ложась назад на холодный по крепости. Слезы беззвучно начали стекать по щекам, она хотела кричать, ее хотелось просто пропасть… «Почему ты снова плачешь?..» — в постоянных поисках ответа, уже в который раз спросила девушка пустоту своих мыслей. «Я устала! Я не могу больше! Просто оставьте меня одну! Простите! Я слабая, я никчемная! » — Ни один из таких вариантов, не оставался надолго в голове девушки, ведь музыка и правда стала звучать громче погружая русую в некое спокойствие. Но в этой тишине, вновь послышались тихие всхлипы девушки в которых она так отчаянно сдерживала крики. Она чувствовала себя беспомощной, но это были не крике о помощи, это были эмоции которые требовали выхода наружу. — Алёна?.. — тихо спросил Кокошибо прислонившись ухом к плотной двери, но русая ему так ничего и не ответила. — Алёна?.. — снова позвал он, в этот раз голос прозвучал почти неуверенно. — Ты… ты ранена? Мне позвать… врача? — Кокошибо сам поразился своей нелепости. Позвать врача? Кому? Той, кто минуту назад призвала дух из зеркала? Той, кто держала в руках сковородку как священный артефакт? В ответ ему снова ничего не последовало, лишь гробовая тишена, которая только сильнее создавала беспокойство. — Я вхожу! — чуть повысел голос Кокошибо, с протяжным звуком отворив тяжелую дверь. Девушка подскочила как ошпаренная, она резко отвернулась от лица самурая начиная вытирать свежие слезы. — Тебе, что то надо? — подрагивающим голосом спросила русая, но в конце концов только сильнее сжала губы что бы не закричать. — Ты как?.. — спросил Кокошибо и даже на удивление для него самого это прозвучало мягко с ноткой беспокойства. «Мне больно! Ужасно! Пожалуйста, я хочу исчезнуть! Я ничтожество! Я хочу кричать! Это ад! Я не справляюсь!» — с ужасающим эхом, в мыслях закричала девушка. — Нормально, — холодно отрезала Алёна, смотря на тусклый экран смартфона, который все еще на повторе играл ее любимый трек, под который она чувствовала себя свободной. Кокушибо стоял в дверном проеме, занимая почти все пространство. Его шесть глаз медленно перемещались по комнате, фиксируясь то на позе Алёны, то на маленьком, светящемся прямоугольнике в её руках, то на проводках наушников, которые казались ему чем-то чуждым и пугающим в этой тьме Крепости. Он видел, как она напряжена. Её плечи были приподняты, словно она ждала удара, а руки, сжимающие телефон, дрожали так сильно, что экран мерцал. Он понимал — она лжет. Она говорила «нормально», но аура её отчаяния была настолько густой, что даже его демоническое восприятие, привыкшее к жажде крови и страху, сейчас давало сбой. Кокушибо сделал шаг вперед. Он не собирался причинять ей вред, но само его присутствие заставляло воздух в комнате становиться тяжелым, как в преддверии шторма. — Твое тело, говорит больше чем слова, — холодно константировал Кокошибо. Он указал длинным, когтистым пальцем на наушники. Для него, привыкшего к медитативной тишине и звуку клинка, этот непрерывный поток ритмов и слов был какой-то изощренной пыткой. — Ты прячешься за этим, пытаешься заглушить то, что не может быть заглушено. — заявил он. Это не было вопросом. Он сел на корточки прямо напротив неё, пренебрегая всякой дистанцией. Его лицо, исчерченное узорами, было всего в паре футов от её лица. Впервые за века Первая Высшая Луна не чувствовал потребности достать меч. Ему было… любопытно. Он протянул руку, будто хотел коснуться наушников, но замер, заметив, как Алёна вздрогнула. — Скажи мне, если эта… музыка… перестанет играть, что останется? Ты боишься тишины, потому что в ней слышишь правду о том, что ты здесь одна? — тихо, но твердо спросил он. — Я не глушу, мне просто надо все переварить, — также холодно ответила русая смотря прямо в глаза демона без единой нотки испуга. — Не будет музыки, я напишу стихи… Я волью в них все чувства, — отчеканила голубоглазка и ее глаза резко перестали дрожать. — А теперь прошу уйти, я хочу побыть одна! — воскликнула Алёна, просто выставив Высшую луну из комнаты и с звуком захлопнула дверь. Русая просто упала на пол вновь начиная погружаться в мысли. Едва она успела выдохнуть, как экран смартфона снова вспыхнул, разрывая тишину резкой, пронзительной трелью входящего вызова от Зорьки. Алёна вздрогнула, на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, смешанное с желанием просто провалиться сквозь землю. Она приняла вызов, не меняя позы, всё так же сидя на холодном полу. — Чего тебе? — устало бросила она в трубку, едва сдерживая дрожь в голосе. — Да что там происходит?! Ты звучишь так, будто находишься на краю пропасти! — голос Зорьки в динамике буквально вибрировал от тревоги. Алёна бросила быстрый взгляд на дверь. Она знала, что по ту сторону сидит Первая Высшая Луна, и каждое слово, сказанное ею сейчас, будет услышано. — Ничего, — отрезала русая, стараясь сделать голос максимально плоским и безразличным. — Я по твоему голосу слышу! Ты не в порядке! — Зорька не унималась, и её голос становился всё более настойчивым, почти кричащим. Алёна сжала телефон так, что побелели пальцы. Ей было невыносимо объяснять, ни себе, ни Зорьке, ни тем более тому, кто ждал за дверью. — Всё нормально! Если от меня ничего не требуется, я сбрасываю! — отчеканила она, повысив голос до звона. В трубке на долю секунды повисло молчание, а затем раздались короткие гудки. Алёна сбросила вызов и откинулась назад, тяжело ударившись затылком о холодную стену. За дверью раздался едва уловимый шорох. Кокушибо, всё это время слушавший каждое её слово, медленно поднялся. — Ты лжешь не только мне, ты лжешь и той, что по ту сторону связи. — произнес он через дерево, его голос был глухим, лишенным прежней угрозы. Алёна закрыла глаза, прижимая телефон к груди, как щит. — А какая разница? — прошептала она в пустоту, зная, что он слышит. — Так, все остань, — бросила девушка снова включив что то на телефоне. — И что ты делаешь на этот раз? — с интересом спросил Кокошибо, так и не отойдя от двери. — Если не отстанешь можешь со мной послушать, — лениво бросила девушка, посмотрев на плотно закрытую дверь. — Тогда вхожу? — непонимания что ему делать спросил Кокошибо. — Входи, — небрежно ответила девушка, приподнимаясь с пола. Дверь с тяжелым скрипом снова отварилась и в комнату сошел демон сев рядом с девушкой. Русая даже не посмотрев на него отдала наушник, но когда он наконец вставил его в ухо, раздалось то чего он точно не ожидал… «Андрей Чикатило — самый известный и самый главный серийный маньяк СССР. Дело Чикатило стало самым громким в криминальной истории СССР и России. Пока шло расследование, советскими милиционерами были допущены ошибки, были арестованы невиновные люди, а один из подозреваемых был приговорен к высшей мере наказания…» — ЭТО ЧТО ЗА ПОДНЯТИЯ ДУХА ТАКОЕ?! — в шоке проорал Кокошибо, во все глаза уставившись на русую. Кокушибо буквально застыл, не сводя шести глаз с маленького пластикового устройства. Его демоническое сознание, привыкшее к вековым битвам, чести самурая и философии Мудзана, сейчас пыталось осознать информацию, которую диктовал холодный, бесстрастный голос из наушника. — И ты добровольно это слушаешь?! — его голос, обычно низкий и размеренный, сейчас дрогнул, в нём слышалось неприкрытое изумление. Алёна лишь пожала плечами, поправляя наушник, который плотнее прижался к её уху. — А что? Интересно, — отозвалась она, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Ты слушаешь о убийствах! И это даже не демон! — Кокушибо подался вперед, явно не понимая, как человеческая психика может находить утешение в хрониках человеческой же жестокости. — Это… жалкое подобие зла. В этом нет ни капли доблести, ни красоты, ни силы. — начал тараторить демон. — И что? — Алёна спокойно посмотрела на него, и в её глазах читалось странное спокойствие, пугающее своей отстраненностью. Кокушибо открыл рот, чтобы ответить, но осекся. Впервые за века он не нашел аргумента, который был бы весомее, чем тишина. Он просто молчал, глядя на девушку, которая в эпицентре ада слушала историю о маньяке из советского прошлого. — Продолжаем, или у тебя психика слабая? — с едва заметной усмешкой спросила русая. Кокушибо на секунду прикрыл глаза, словно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Он чувствовал странный диссонанс: рядом с ним сидело существо, которое только что вызвало дух из зеркала, а теперь с маниакальным спокойствием поглощало информацию о «снабженце», чьи преступления заставили бы вздрогнуть даже некоторых демонов. — Продолжаем, — отрезал он, уже не пытаясь скрыть своего странного интереса. — Видишь, затянуло же! — Алёна довольно хмыкнула и нажала на кнопку воспроизведения. Голос диктора в наушниках, которые она слегка отодвинула, чтобы слышал и её невольный «собеседник», продолжал: «Доказанные убийства Чикатило совершал с 12 июня 1982 года по 6 ноября 1990 года. Предполагаемый период его преступной деятельности — с 22 декабря 1978 года по 6 ноября 1990 года. Основная масса убийств произошла в Ростовской области. Также Чикатило действовал в Краснодаре, Ташкентской области, Домодедовском районе Московской области, Ревде, Всеволожском районе Ленинградской области, Кольчугино. Его работа снабженцем позволяла часто ездить в командировки, что помогало запутывать следствие широкой географией преступлений». Наступила тишина. Кокушибо медленно перевел взгляд на стену, словно пытаясь осознать масштаб этой «широкой географии». Его шесть глаз нервно дернулись. — Хера себе… — вырвалось у Первой Высшей Луны. Это было самое человеческое, что он произнес за последние триста лет. Он, который считал себя воплощением совершенства, сейчас был искренне потрясен тем, с какой методичностью «снабженец» обводил вокруг пальца целую государственную систему. — ДА НУ ТЕБЯ! Я ПОШЕЛ! — проорал Кокошибо захлопывая дверь, да так что стены крепости дрогнул. — Я ничего не слышал, я ничего не слышал… — начал ходить демон туда сюда хватаясь за голову. — Это бред. Это… человеческая извращенность. В этом нет системы! В этом нет пути! — Он остановился, тяжело дыша. В его голове, где до этого были лишь идеальные формы дыхания Луны, теперь крутились географические названия: Ростов, Краснодар, Кольчугино. Этот «Чикатило» был для него чем-то абсолютно чуждым, чем-то, что нельзя было разрубить, с чем нельзя было сразиться в честном бою. Это была тьма, которую он не мог классифицировать. Алёна же в комнате содержания, проводив его взглядом, медленно опустила телефон. Она чувствовала себя странно… пустой, но в то же время… удивительно свободной. Она только что доказала самому опасному демону в мире, что человеческое безумие может быть куда страшнее, чем любые клыки Мудзана. Она прислонилась к двери, слушая, как Кокушибо продолжает метаться по коридору, бормоча что-то о «нелогичности» и «отсутствии доблести». — Спокойной ночи, Коко, — тихо прошептала она, не сдерживая довольной улыбки. Она выключила подкаст, легла на жесткое ложе и впервые за всё время пребывания в Крепости провалилась в глубокий, спокойный сон. Безумие демонов отступило перед реальностью, которая оказалась куда более «захватывающей».