Глава 3. Ангел Музыки

— Не так, всё не так... Это слишком неправильно, — Марго ругала саму себя, злясь на собственное несовершенство. Совсем недавно она была умелой наставницей для своей сестры, а сейчас оказалась в роли растерянной ученицы. Причём ей даже не нужно было притворяться, ибо у неё действительно не получалось правильно взять ноту. Всё-таки система не была настоящим учителем, а лишь предоставляла некоторый ресурс, поэтому успех во многом зависел от самой певицы. — Что же я делаю не так? — тяжело вздохнула она, вновь пытаясь прочувствовать Изольду, написанную Вагнером. Она так погрузилась в тренировку, что на какое-то время даже забыла, что делала это специально для одного незримого зрителя. Прочистив горло, Марго сделала глубокий вдох и попыталась спеть снова, открыв партитуру на втором акте. — «Та, кто в грудь мою вдохнула страсть и в сердце мне огонь зажгла, кто светлым днём горит в душе, теперь велит: да будет Ночь! Любовь пусть ярко вспыхнет!» [здесь и далее «Тристан и Изольда» (Рихард Вагнер, 1865)] Марго попыталась представить перед собой женщину, служанку Брангену, которой Изольда приказывает быть стражем их с Тристаном тайного свидания. — «Наверх ступай! И стражем стой! А факел, хотя б с ним погасла жизнь, – смело и с весельем я тушу!» Резкий взмах руки, как будто она бросает факел на землю, а затем взгляд вдаль, в сторону шкафов с платьями танцовщиц, как будто в ожидании любимого. Несколько секунд тишины, за которыми следует... внезапный тенор. — «Изольда!» — «Тристан!» — рефлекторно отозвалась Марго, продолжая петь. — «Друг милый! Мой ли ты?» Она намеренно начала оглядываться по сторонам, подавляя в себе желание напрямую взглянуть в зеркало, откуда и доносился чарующий Голос, чтобы не выдать свою чрезмерную осведомлённость: — «Вновь ли моя ты?» — «Смею ль обнять я?» — краснея от переизбытка эмоций, Марго кинулась к двери, как будто пыталась догнать убегающего человека. — «Верить могу ли?» — «Снова вместе!» — своими ответами она словно звала потрясающий Голос, чтобы тот не замолкал и дал ей шанс найти себя. Выйдя в коридор, она пела с ещё бо́льшим чувством, чтобы её точно услышали. — «К сердцу прижмись!» — «Ты ли со мною?» — прибежала обратно в гримёрку, делая вид, что прислушивается, желая обнаружить таинственного певца. — «Вижу тебя ли?» — «Очи твои ли?» — чувства усилились, руки задрожали, а голос, наоборот, окреп. — «Твой ли голос?» — «Руки твои?» — она почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы, как будто она и впрямь была влюблённой Изольдой, наконец, дождавшейся желанной минуты тайного свидания. — «Сердце твоё?» — «Я здесь? И ты?» — Марго не выдержала и посмотрела в зеркало, глядя чуть выше собственного отражения в попытках угадать, где именно лицо того, с кем она поёт дуэтом. — «Я здесь?» — «Правда ли всё?» — «То не обман?» — «Это не сон?» — она тянула руки к стеклу, позволяя слезам течь. Отдавшись экстазу музыки, Марго пела так, как не пела никогда прежде, следуя за удивительной силы Голосом, который направлял её собственный. Впервые девушка смогла взять часть нот, которые ей никак не давались, и она смогла окончить всю сцену практически без ошибок. — «Вечно! Вместе! Бесконечно...» — обещал Голос, отчего по телу бежали мурашки. — «Бесконечно быть вдвоём. Вечно! Вдвоём, вместе. Вечна страсти пламенность!» — дуэтом пели оба, когда Марго почувствовала, что у неё подкосились ноги. — «О восторг Любви!» — «Вечно вместе...» — «...страстью пламенеть...» — «О восторг Любви, о восторг Любви, восторг, восторг Любви!» Она больше не могла выдержать и рухнула на колени перед зеркалом, тяжело дыша и хватаясь за грудь. Разумеется, Марго знала, что голос Призрака Оперы невероятно прекрасен, потому что в книге даже ненавидящий его Рауль попадал под чары волнующего пения. Однако сейчас, впервые испытав это на себе, девушка поняла, что все её представления не могли передать и десятой доли того, насколько этот Голос был восхитителен. — Кто? — робко выдавила из себя Марго, когда через пару минут смогла совладать с собой. Одна её рука всё ещё лежала на груди, пока вторая стирала остатки слёз. — Пожалуйста, скажите мне, кто вы? Я... Я должна знать, кому принадлежит этот голос, прошу. Всё ещё глядя в пол, с намёком на отчаяние в тоне произнесла девушка, рефлекторно хватаясь за медальон. Ей даже не приходилось играть, потому что это были её настоящие эмоции, взбудораженные чужим пением. — Неужели... И правда Ангел? — подсказала Марго чуть погодя, когда не услышала ответа. Похоже, Призрак Оперы всё ещё колебался. А, быть может, он и сам пытался прийти в себя после столь восхитительного дуэта? — Да. Я ваш Ангел Музыки, дитя моё, — с чувством ответил Голос, и уже не всхлипывающая девушка улыбнулась. — Я спустился на землю, чтобы дать вам испробовать высшую радость вечного искусства, поэтому, мадемуазель, позвольте мне ежедневно давать вам уроки музыки. Марго вздрогнула. Сначала был короткий смешок, затем ещё один. И ещё. Закинув голову, она счастливо рассмеялась, схватившись за медальон обеими руками. — Хорошо... Хорошо, пусть будет Ангел Музыки. Я приму это. Пока что, — Марго посмотрела вперёд, на своё отражение в зеркале и впервые увидела необычайно радостный блеск в голубых глазах. Последний раз она видела его, когда Кристина встретилась с Раулем за несколько часов до их печального расставания.

***

— В этот раз ты действительно задержалась, — младшая Дое пыталась имитировать позу и тон сестры, когда та вернулась домой позже обычного. Кристина уже собиралась высказать заранее подготовленную речь о том, как она волновалась, но весь её запал моментально испарился, когда она посмотрела на растрёпанную, но невероятную счастливую девушку перед собой. Та переодевалась, будто танцуя, и что-то напевала себе под нос, распуская наспех собранные волосы. Казалось, она до сих пор пребывает в каком-то своём мире, не замечая шокированной сестры. — Марго? Всё хорошо? — с опаской поинтересовалась Кристина, не зная, как реагировать на происходящее. Тогда старшая близняшка обернулась, наконец, посмотрев на младшую, подошла ближе и, взяв её личико в руки, звонко чмокнула Кристину в щёку. Последней стало по-настоящему страшно. — Всё просто замечательно! — едва ли не пропела Марго, отправляясь в ванную комнату, чтобы умыться. По пути она прихватила со стола молоко, которое младшая и вправду подготовила в ожидании сестры. Держась за поцелованную щёку, Кристина в ужасе проводила сестру взглядом, после чего испуганно пролепетала: — Марго сошла с ума... И это было действительно так! Кристина смогла убедиться в этом той же ночью, когда они погасили свечи и легли в свои кровати, которые стояли у противоположных стен. Позже напуганная Кристина будет пересказывать события этой ночи Раулю с полной убеждённостью в том, что в тот роковой вечер её любимой сестрой овладел злой дух. — Молодость, здоровье и красота — это не так уж много, — возмущённым шёпотом говорила Марго куда-то в воздух, как будто бы споря с невидимым собеседником. — Что значит несколько? Это одно желание. Одно! Просто составленное очень подробно. Я же не виновата, что мне не дали ограничений на количество знаков! Она ненадолго замолкла, как будто бы в ожидании ответа. — Глупости! — внезапно заговорила опять, после чего, судя по звуку, хлопнула рукой по одеялу. — Это обман чистой воды! Отказываюсь! Оставьте как есть. Марго громко цыкнула, но затем затаилась, вероятно, решив, что может разбудить Кристину, поэтому продолжила ещё тише, но не менее яростным шёпотом: — Я могла бы сформулировать всё просто. Например: «Желаю, чтобы он был счастлив, как любой нормальный человек», но это звучит слишком расплывчато. Так что я прошу так: «Желаю, чтобы его организм помолодел до возраста 20-ти лет, став полностью здоровым и свободным от любого рода болезней, даже если те врождённые, и вследствие этого он бы стал потрясающе красивым». Вот видишь? Это одно желание! Не дури меня!

Даже когда Марго закончила спор с самой собой, Кристина ещё долго не могла уснуть, думая о том, что затяжные репетиции плохо влияют на разум её дорогой сестры. Она хотела поговорить об этом со своей близняшкой утром, но на следующий день она проснулась уже одна. На столе девушку ждала записка о том, что Марго приготовила завтрак «для своей милой Кристи» и оставила его на столе, а сама Марго уже убежала в театр, чтобы учиться и дополнительно репетировать. И всё же, как бы сильно Кристина не желала спасти сестру от демона трудоголизма, она не отважилась пойти к той на репетицию ранним утром, поскольку знала, что Марго заставит и её петь до изнеможения.