Глава 4. План по созданию «Новой Маргариты»

Ещё раз проверив сумочку, Кристина прижала к груди папку с нотами и робко повторила свой вопрос: — Всё точно в порядке? — У меня — да, — ответила Марго, продолжая хмуриться своему отражению в зеркале на туалетном столике. — А ты ничего не хочешь мне сказать? Поджав губы, младшая Дое стыдливо опустила взгляд и покраснела, но так ничего и не сказала. Они обе знали, что Кристина не умеет лгать, поэтому её молчание было громче любого признания. Обычно Марго в таких случаях вставала в позу и сверлила сестру разочарованным взглядом, чтобы надавить на совесть и выпытать правду, однако в этот раз всё случилось иначе. Вместо строгости Кристина получила тяжёлый вздох и усталый взмах рукой. Марго даже не обенулась на неё. — Иди домой. Я ещё немного порепетирую, — сказала она, напугав младшую близняшку даже больше, чем раньше. — Марго, я... — Чем дольше ты здесь стоишь, тем позже я начну репетицию и тем позднее вернусь домой, — уже знакомый бескомпромиссный тон, которым старшая сестра всегда ставила точку в разговоре. Кристина явно была не в восторге от этого, но больше не осмеливалась говорить. Сильнее сжав папку, она вышла из гримёрки и едва ли не сбежала прочь, оставив Марго одну. Когда шаги младшей стихли, старшая Дое поднялась со своего места и заперла дверь, вновь тяжело вздыхая. — Кажется, вы поссорились с сестрой, — он уже некоторое время был здесь, Марго знала это, чувствовала, уже привыкнув к его постоянному незримому присутствию за последние недели. — Это не ссора. Это кое-что намного сложнее, — спокойно ответила она, садясь на диванчик и потирая пальцами виски. — Как же тяжело воспитывать детей. — Я могу ошибаться, но, кажется, у вас с мадемуазель Кристиной не настолько большая разница в возрасте, чтобы вы её воспитывали, — в ответ на это Марго лишь рассмеялась, чувствуя себя чуть лучше после этой элегантной попытки пошутить. Заметно расслабившись, она на секунду коснулась рукой своего медальона, что стала делать заметно чаще, особенно когда она оставалась один на один с Голосом. — Сегодня я заметила в зале Рауля. И я уверена, что Кристина тоже видела его, но так и не подошла. И даже мне ничего не сказала, — начала объяснять Марго, стараясь кратко пересказать всю историю любви «своей милой и наивной сестрёнки» с «этим маленьким негодяем, который только и делал, что втягивал её в неприятности». — Кажется, вы очень хорошо знаете господина де Шаньи, — это был обман слуха или в Голосе действительно сквозили лёгкие нотки ревности? — Я знаю его лишь потому, что однажды Кристина привела его в наш дом, как сердобольный ребёнок, который тащит с улицы всяких бездомных кошек и дворняг, — не желая рисковать девушка постаралась придать своему тону как можно больше беззаботного пренебрежения, но затем объяснила уже серьёзнее: — Я знаю, что они с Кристиной любят друг друга, но я так же хорошо понимаю, что разница их положений является существенным препятствием для этой любви. И готов ли он это препятствие преодолеть? Тоже хороший вопрос... Марго не лукавила, когда говорила о волнении, потому что действительно переживала за сестру. Конечно, в оригинале Рауль был готов даже пожертвовать собой ради спасения Кристины, но... Что будет теперь? Кристина больше не скрытый гений, она даже, кажется, до конца не оправилась от смерти отца. Наставника в виде таинственного Голоса больше нет — его себе прикарманила Марго, а ведь уже совсем скоро случится продажа оперы господам Моншармену и Ришару и состоится тот злополучный гала-концерт, на котором Кристина должна была засиять. — Ангел мой, не могли бы вы оказать мне одну услугу? Это действительно очень важно для меня, — девушка намеренно говорила мягко и вкрадчиво, надеясь взволновать сердце своего учителя, тем самым заставив его смягчиться и согласиться. Марго показалось, что она слышала лёгкий стон, обречённый вздох, а затем поверженный её нежностью Голос отозвался на её призыв: — Всё зависит от услуги, Марго. Вы должны понимать, что и я не всесилен. — А мне кажется, что как раз вы всесильны в пределах оперы, — усмехнулась девушка, откидываясь на спинку диванчика и закидывая голову назад. Её пальцы сами потянулись к медальону. Глядя в потолок, всего на несколько мгновений она задумалась о том, чтобы разоблачить Призрака и закончить их игру в Ангела, но она сдержалась, напоминая себе, что осталось потерпеть всего каких-то пару месяцев. — Позвольте поинтересоваться, что вы имеете в виду под этими словами? — с плохо скрытым напряжением спросил Голос, вероятно, боясь, что его маскировку раскроют. — Опера — это дворец музыки, а вы — Ангел Музыки. Было бы логично, если бы вы были полноправным владельцем и правителем этого маленького государства, — поспешила успокоить его Марго, после чего сразу же перевела тему. — Знаете, Ангел, а ведь я даже не хочу быть известной певицей. Девушка могла бы поклясться, что в этот момент её бедный Эрик едва ли не рухнул в обморок от этого внезапного признания, боясь, что Марго планирует завершить их занятия под этим предлогом. Однако и в этот раз она вовремя его успокоила. — Я была бы счастлива петь только для вас, не гоняясь за славой и всеобщим признанием, но... моя сестра... Я не могу просто оставить её одну. На самом деле изначально я пошла в театр только ради неё, пока не встретила вас, мой Ангел, — и это, как ни странно, было чистейшей правдой. Марго хоть и сочувствовала Призраку Оперы со страниц романа, не горела желанием быть его спасительницей, пока не поняла, что некоторые сюжетные события просто неизбежны. Тогда она решила попытаться отвлечь Эрика на себя, полностью захватив его внимание и скрыв от него Кристину — именно поэтому старшая из сестёр так упорно училась и часами практиковалась в пении. Она подумала, что позже сможет загадать желание и освободить и себя, и Эрика от оков сюжета, поэтому не говорила сестре, что собирается загадать. Однако всё изменилось в тот же миг, когда Марго услышала тот самый Голос — если бы она не знала всей правды, возможно, она бы действительно поверила, что это пел ангел, зачем-то снизошедший на землю. И в тот момент произошло то, чего эта девушка никогда от себя не ожидала. Она влюбилась. Влюбилась в Голос. После чего постепенно начала проникаться чувствами и к человеку, которому этот самый Голос принадлежал. — И вот я думаю, если бы только Кристи, моя наивная младшая сестрёнка смогла бы стать самостоятельной певицей, настоящей звездой, которая закрепилась бы в опере, не страшась козней высокомерных и завистливых людей вроде той же Карлотты... Ах, если бы только это стало правдой, я легко могла бы оставить свою роль хористки и жить в своё удовольствие, практикуясь в пении лишь для того, чтобы порадовать вас, мой Ангел. — ...Вы... Вы не ведаете, что говорите, Марго, — запнулся Призрак, голос которого едва заметно дрожал, что девушка находила отчего-то невыносимо очаровательным. — О нет, Ангел, вы правы во многом, но только не в этом. Сейчас я прекрасно знаю, что говорю и почему, — усмехнулась девушка, по-прежнему ходя по грани, но не сознаваясь, что ей известна настоящая личность Ангела Музыки. Эрик так и не смог найти подходящих слов, чтобы отговорить Марго от этой затеи, не раскрыв себя, поэтому мог лишь смиренно поддаться её уговорам. — Я скажу Кристине, что вы наш новый покровитель и потрясающий маэстро, к которому все набиваются в ученики, но вы избираете только достойных. Вы приехали к нам только ради поиска новых талантов, коими и являемся мы с Кристиной. Однако из-за нежелания вновь стать объектом преследования со стороны бесталанных посредственностей вы скрываетесь даже от нас. Знаете, это ведь даже неправдой назвать нельзя, потому что сказанное во многом соответствует действительности. Просто мы умолчим о том, что вы не обычный человек, а неземное создание, — объясняла ему Марго, отчего Призрак понял, что девушка уже спланировала всё заранее, изначально собираясь добиться его согласия участвовать в этой авантюре. — Вы слишком хитры для своего же блага, — не мог не заметить Эрик, не понимая до конца, какие эмоции он испытывает по этому поводу, хотя в его голосе несомненно чувствовалась улыбка. — Ох, что вы, вы мне льстите, — с намёком на смущение усмехнулась Марго, вновь неосознанно играясь со своим медальоном. Она уже говорила с системой по поводу того, какое желание она могла бы загадать, поэтому теперь, готовясь к грядущим событиям, она не могла не думать о том, что именно случится, когда придёт время. Кажется, впервые за обе жизни она ощущала такое нетерпение.

***

Кристина поддалась сразу же. Во-первых, она хотела наладить отношения с сестрой, которые стали немного натянутыми с тех пор, как театр начали посещать братья де Шаньи, младшего из которых она всё никак не могла выкинуть из головы. Во-вторых, девушка была рада перспективе поучиться у мастера, хоть она больше и не горела пением так, как при жизни отца. — Просто поверь мне, его голос творит чудеса, а один урок с ним может заменить месяцы, а то и годы учёбы, — говорила Марго, затягивая сестру в самую отдалённую репетиционную комнату, которую персонал оперы частично заставил разным хламом, используя её больше как склад для декораций и старых костюмов. Кристина считала эту обстановку немного сомнительной, но не решилась сказать об этом сестре, особенно когда та с горящими глазами указывала на стоящую у стены плотную ширму, говоря о том, что именно там и скрывается таинственный маэстро. Ширма стояла практически у самой стены, и девушке казалось маловероятным, что там может поместиться мужчина, но и не верить своей старшей близняшке она не могла. Все мысли и сомнения развеялись в тот же миг, когда Кристина услышала Голос. Как Марго и предполагала, даже без истории про Ангела Музыки живительная сила потрясающего волшебного Голоса смогла вновь разжечь в её младшей сестре заметно поблёкший огонёк жизни. Это невероятно её радовало, но и вместе с тем, почему-то, огорчало. Думая о том, что Кристина тренируется вместе с Эриком и даже получает от него отдельные уроки, как и было в оригинале, девушка чувствовала тоску и даже нечто похожее на обиду. Очевидно, она волновалась, но это было не привычное переживание за сестру, а... волнение за Эрика. Почему-то она ревновала именно Призрака Оперы к сестре, а не наоборот... Постойте-ка... «Ревновала»? Вспыхнув румянцем, Марго схватилась за грудь, а затем практически сразу подняла руку выше, чтобы коснуться медальона. Осознание своей ревности пришло к ней тогда, когда она наблюдала за тем, как Эрик наставляет Кристину, уча её правильному исполнению партии Маргариты из «Фауста», на которой сама же Марго и настояла. В конце концов, именно Маргарита стала для Кристины моментом первого триумфа. В тот же день, когда к ней пришло это осознание, девушка отправила Кристину домой чуть раньше обычного, а сама попросила Эрика дать ей дополнительный урок. Такая внезапная просьба не могла не озадачить мужчину, который решил поинтересоваться столь неожиданной сменой планов, что была ему особенно непонятна, если учесть, что это Марго сама просила его о занятиях для сестры. Уже открыв было рот, чтобы ответить, девушка хотела отшутиться и ненавязчиво перевести тему, однако в последний момент передумала. — Я ревную, — честно призналась она, уже не впервые вгоняя своего бесподобного учителя в ступор. На мгновение показалось, будто Эрик перестал дышать. Его голос, обычно ровный и завораживающий, слегка дрожал, выдавая неожиданное смятение. Он непривычно долго подбирал слова, сохраняя тон возвышенный и почти неземной, как и подобает Ангелу Музыки: — Ревнуете?.. Марго, разве вы не понимаете? Моё искусство, как свет луны: оно озаряет многих, но не убывает от этого. Я дарю его, чтобы пробуждать души, но сердце моё поёт лишь для вас, — в тот момент он сделал паузу, и его голос стал ещё тише, почти шёпотом, но при этом обрёл особую проникновенность, словно он делился сокровенной тайной: — Вы — избранная. Та, кому я открыл тайны гармонии, кому показал, как голос может стать молитвой. Ваша сестра... она лишь отблеск вашего сияния. Я учу её, чтобы она научилась слышать то, что вы уже умеете чувствовать. Вы — моя главная мелодия, Марго. Остальные — лишь аккорды, поддерживающие её звучание. От столь чувственного признания девушка покраснела ярче любой газовой лампы, будучи смущённой не меньше, чем сам Призрак Оперы. Она вновь ненароком подумала об откровенном разговоре с Эриком, но затем опять одёрнула себя. Ещё не время. С тех пор Кристина после насыщенных уроков стала возвращаться домой первой, а Марго оставалась подольше, чтобы провести время наедине со своим Ангелом Музыки. Так и прошло чуть больше двух месяцев, по истечению коих настала пора прощаться с господами Дебьенном и Полиньи, которые были предыдущими директорами Национальной академии музыки.