Глава 6. Кристина и Рауль

Сжимая подлокотники кресла трясущимися пальцами, Марго с восторгом наблюдала за своей сестрой, шевеля губами и беззвучно повторяя слова оперы вслед за ней. Девушка прекрасно справилась с партией Джульетты и теперь ей предстояло взобраться на ещё более поразительную вершину, явив миру «Новую Маргариту». Впервые Марго переживала так сильно, — даже её собственный первый выход на сцену не был таким волнительным, — потому что старшая Дое знала, чем может закончиться сегодняшний дебют. «Она не должна упасть в обморок, — мысленно уговаривала саму себя Марго, ни на секунду не отводя глаз от сестры, которая погрузилась в пение. — В этот раз она не настолько близка с Эриком, она не верит в Ангела Музыки, но верит в маэстро и собственные силы. Она не должна потерять сознание. Не должна...»

Кристина Дое лишилась чувств. Подорвавшись с места, Марго едва не вскрикнула, но подавила этот порыв и бросилась бежать в сторону гримёрки, куда должны были отнести её сестру. Чёрные фраки, которые не знают про близняшек и удивляются тому, как потерявшая на сцене сознание артистка оказалась среди них; машинисты сцены, яростно спорящие с осветителями; шепчущиеся по углам «фигурантки», строящие глазки симпатичным статистам. Люди мелькали перед девушкой хороводом смазанных масок, который она разрезала собственным телом, как ножом, пытаясь пробраться в нужном направлении. — Дорогу, господа! Дорогу! Пустите меня! — с боем пробивалась Марго, не переживая о том, что о ней могут подумать окружающие. Она была готова прослыть отчаянной грубиянкой, если бы это позволило ей хоть на секунду раньше добраться до нужной комнаты. — Кристина! — воскликнула Марго, заприметив младшую близняшку, когда прямо рядом с ней раздался точно такой же крик, принадлежащий, правда, юноше. Поскольку оба позвали девушку почти синхронно, мужчина и женщина посмотрели друг на друга, моментально узнавая знакомые лица. Оба замедлились лишь на миг, после чего с новой силой начали продираться сквозь толпу. Единственным человеком, которого не отпихнул ни один из этих двоих, стал доктор, за которым благоразумно послал кто-то из артистов. Таким образом, врач, влюблённый и сестра появились рядом с Кристиной почти одновременно: первый оказывал медицинскую помощь, второй держал девушку на руках, а третья прогоняла всю остальную людскую массу прочь, отослав даже горничную. — Дайте ей воздуха. Воздуха! Разве не видите, что девушке плохо? — ещё довольно сдержанно ругалась Марго, когда вполне себе была в состоянии раздать парочку затрещин всем слишком любопытным лицам, которые никак не хотели уходить. Благодаря её стараниям, вскоре в гримёрке стало гораздо тише, чем за её пределами, потому что в комнатке осталось лишь четыре человека (и один за зеркалом). И если в праве Марго присутствовать здесь никто не сомневался, — было достаточно лишь посмотреть на обеих девушек, чтобы всё понять, — то вот юный де Шаньи вызывал определённые вопросы. Будучи неуверенным в том, как правильно это выразить, доктор посмотрел на Марго и, получив от неё кивок, успокоился, продолжая своё дело. Все молчали, ожидая, когда Кристина придёт в себя. Благо вскоре младшая из сестёр открыла глаза, заставляя всех присутствующих выдохнуть с облегчением. — Рауль? — произнесла удивлённая девушка, отчего сердце её близняшки сжалось — этого не было в оригинале. — Неужели это и правда вы, Рауль? — Тот самый, Кристина. Тот самый Рауль, который подобрал в море ваш шарф, — а вот юный виконт оригинальностью не отличился, заставив стоящую рядом Марго прыснуть со смеху. По-доброму посмеявшись над этим покрасневшим несносным мальчишкой, Марго отошла к столику, где стоял графин с водой, пока врач выполнял свою работу, говоря что-то про чрезмерное нервное напряжение и отсутствие какой-либо опасности для жизни. Налив немного воды, девушка передала стакан юному виконту в надежде, что тот додумается напоить Кристину, и обратилась к врачу: — Господин, раз уж моя сестра в полном порядке, почему бы вам не выписать какие-нибудь витамины для укрепления её духа? Знаете, она у меня такая впечатлительная, а это выступление так глубоко проникло в её душу. Ну вы наверняка и сами всё слышали. Ах, как она пела! — заговаривая мужчину, Марго положила руку на его плечо и начала уводить его за собой прочь из гримёрки, давая Раулю шанс остаться с Кристиной наедине. Всё же в этот раз над невинной девочкой не висел дамоклов меч в виде ревнивого Призрака Оперы, поэтому она могла бы свободно говорить со своим возлюбленным детства. — Господин де Шаньи, — с холодной учтивостью произнесла Марго, намеренно говоря таким тоном, которым она бы говорила с любым другим поситителем оперы. — Простите, что обременяю вас, но не могли бы вы присмотреть за Кристиной, пока я говорю с доктором? Получив утвердительный ответ и горящий взгляд, направленный на смущённую сестру, Марго улыбнулась с лёгкой печалью и вышла, закрывая за собой дверь. После этого девушка перекинулась парой слов с врачом и, горячо поблагодарив его, подозвала горничную. — Стой у двери и никого не подпускай, слышишь? Даже если придут сами директора Оперы, скажи, что мадемуазель Дое слишком переутомилась и сейчас чувствует себя неважно. Ей жизненно необходим отдых, чтобы сохранить свой прекрасный голос. Она пришла в себя, сейчас отдыхает, но может начать переодеваться в любой момент. И если кто-то её в этот момент увидит, это будет величайший скандал. Понимаешь? Скандал! — последнее слово Марго постаралась выделить как можно более драматично, чтобы припугнуть девочку-горничную и таким образом гарантировать её послушание. Только убедившись, что её собеседница находится под впечатлением, она продолжила: — Хорошо, если Кристина выйдет и начнёт меня искать, скажи ей, что я отправилась на репетицию, после чего пойду домой. Пусть не ищет меня и не волнуется. Вот так, отдав все распоряжения, Марго пошла в сторону отдалённой репетиционной комнаты, где они втроём с Кристиной и Эриком всё это время занимались. Убедившись, что в комнате нет посторонних, девушка едва ли не рухнула на низкий стульчик, который был ныне никому не нужным реквизитом с какой-то постановки. — Дитя моё, что так тяготит ваше сердце? — разумеется, это был Призрак. Он не мог не пойти за Марго, находя её куда более предпочтительной компанией, нежели пара влюблённых детишек. — Вы отдали всю себя, помогая сестре, и теперь силы покинули вас. Но разве я не говорил вам: вы не должны сносить всё это в одиночку? Девушка устало улыбнулась, чувствуя себя лучше лишь от самого факта присутствия Эрика поблизости: — Ангел мой, я просто переживаю за Кристину. Она так уязвима, а Рауль, этот маленький виконт. Он же из другого мира. Что будет, если они поддадутся чувствам? Её наверняка осудят за «попытку взобраться повыше», а его могут лишить наследства. Да и захочет ли вообще юный де Шаньи жениться на певице, пусть и с необычайным талантом? Выдержит ли он тяжесть сплетен и нападок в высшем обществе? Любит ли он мою Кристи? Разве можно любить, когда вокруг столько преград? Голос её звучал устало, почти обречённо. Эрик почувствовал, как внутри него что‑то болезненно сжалось. Он знал о преградах не понаслышке. Его собственная любовь была обречена с самого начала: из‑за маски, из‑за тайны, из‑за того, кем он был на самом деле. Он сделал глубокий вдох и ответил, стараясь вложить в слова всю ту нежность, которую не мог выразить иначе: — Любовь, дитя моё, это не то, что выбирают по расчёту. Она приходит вопреки всему: статусам, правилам, страху. Если чувства Кристины и юного виконта искренни, они найдут путь. А вы... Вы не должны брать на себя их судьбу. Вы можете поддержать, подсказать, быть рядом, но не нести их ношу. Марго закрыла глаза, впитывая его слова. В них было что‑то большее, чем просто совет. В них звучала боль чьего‑то опыта, чьих‑то невысказанных страданий. От этого на сердце девушки стало так тоскливо, ведь она вспомнила об оригинальной концовке романа. — Вы говорите так, будто познали это на собственном опыте, мой Ангел, — тихо произнесла она почти что благоговейным шёпотом. Эрик замер. Он слишком далеко зашёл. Нужно было вернуть разговор в безопасное русло. — Все мы учимся на ошибках, Марго, — ответил он уклончиво. — Но сейчас речь не обо мне. Вы устали. Отдохните. Закройте глаза и слушайте. Я спою вам ту мелодию, что помогала вам сосредоточиться перед самыми сложными партиями. Помните? Не дожидаясь ответа, он запел. Голос его, чистый и глубокий, заполнил комнату, обволакивая девушку покоем. Это была не просто мелодия — это была магия Ангела Музыки: она снимала напряжение, уносила тревоги, дарила ощущение, что всё будет хорошо. Марго невольно расслабилась. Плечи её распрямились, дыхание стало ровным. Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза и позволила музыке унести себя прочь от тревог. Оставшись так на несколько минут, пока чудесный голос не стих, Марго нехотя открыла глаза, понимая, что она едва не уснула под чарующую мелодию, ставшую для неё лучшей колыбельной. Прикрыв рот руками, она зевнула, медленно моргнула и вновь заговорила уже в куда более приятном расположении духа: — Знаете, Ангел мой, я только вспомнила, что мы ведь так и не попрощались с господином Призраком Оперы. Когда Кристина потеряла сознание, я резко выбежала из ложи, ничего не сказав. Как думаете, он ещё там? Смогу ли я прийти к нему и попросить прощения за свою бестактность? Эрик помолчал мгновение, взвешивая слова, а затем ответил — мягко, успокаивающе: — Не тревожьтесь об этом, дитя моё. Призрак Оперы всё понимает. Он видел, как самоотверженно вы бросились на помощь сестре — это говорит о чистоте вашего сердца. Для него важнее не формальные прощания, а искренность ваших поступков. Марго задумчиво склонила голову. Она не могла не подразнить своего собеседника: — Вы так хорошо его знаете... Будто вы с ним близки. — Скажем так, я знаю его намерения лучше, чем кто‑либо другой, — девушка отчётливо слышала улыбку в чужом голосе. — И я уверен: он не держит на вас обиды. Напротив, он восхищён вашей отзывчивостью. — Но всё же... — настаивала Марго. — Мне было бы спокойнее лично сказать ему эти слова. — Послушайте меня внимательно, — голос Ангела стал чуть строже, но по‑прежнему оставался добрым. — Сегодня вы пережили слишком много волнений. Вы пели в хоре, переживали за Кристину, потом помогали ей и её виконту. Вы едва держитесь на ногах. Разве это подходящее состояние, чтобы идти к тому, кого многие считают пугающим? Марго невольно зевнула в очередной раз и смущённо прикрыла рот рукой. — Вы, как всегда, правы, — призналась она. — Я и правда ужасно устала. — Вот и хорошо, что вы это поняли, — в голосе Ангела зазвучали тёплые, почти отеческие нотки. — Позвольте мне самому передать ваши слова Призраку. Я уверяю вас, он примет их с благодарностью. А сейчас вам нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, новые уроки, новые песни... — Спасибо вам, Ангел мой, — тихо сказала Марго, поднимаясь с места и нежно сжимая висящий на шее медальон. — Вы всегда знаете, как меня успокоить. — И всегда буду рядом, чтобы помочь, — пообещал Эрик. — А теперь идите. Вас наверняка уже ждут в гримёрке. Отдохните как следует, вы это заслужили. Марго кивнула и направилась к выходу, слегка покачиваясь от усталости. Эрик ещё несколько мгновений стоял на месте, глядя ей вслед, после чего поспешил вернуться в свои подземные покои.