Глава 13. Желание

— Значит, 10 дней. Всего лишь? «9 дней 21 час 18 минут 36 секунд... 35... 34... 33...» — Да-да, я поняла. Вопрос не в этом, — отмахнулась Марго, едва слышно шепча полупрозрачному прямоугольнику перед собой. В уютной спальне в стиле Луи Филиппа уже потушили свет, оставив лишь одну свечу на комоде, чтобы при желании девушка могла встать среди ночи и утолить жажду или сходить в уборную. Входная дверь была заперта на ключ «для безопасности», как сказал Эрик. Марго благоразумно не стала задавать лишних вопросов. Ещё одну дверь, практически сливающуюся со стеной, оба предпочитали игнорировать. Эрик не желал рассказывать, что за ней скрывается, а Марго и так прекрасно знала, что там она увидит зеркальный лес из железных деревьев и валяющийся на полу шнурок Пенджаба, не так давно отправивший на тот свет достопочтенного Жозефа Буке. (Марго сделала всё, что в её силах, чтобы спасти его, предупредив мужчину держаться подальше от тёмных мест и старых декораций, включающих в себя декорации «Короля Лахорского». Жаль, он её не послушал и пошёл на поводу у собственного любопытсва, которое стоило ему рассудка и жизни.) — Получается, через десять дней желание исполнится... «Чисто технически, желание в процессе исполнения. Физические изменения, включающие в себя изменение структуры генов, требуют определённого времени и...» Система пустилась в пространные рассуждения, за раз используя больше биологических терминов, чем Марго слышала за всю свою вторую жизнь. — Так значит, ты уйдёшь? — робко поинтересовалась девушка, получая уже известный ответ. После исполнения желания кармический долг будет считать выплаченным и система полностью исчезнет из этого мира. От этого Марго почему-то стало немного грустно. Не то чтобы она прямо очень была привязана к этому неясному подобию компьютера. Нет, она бы ни за что сделала выбор в его пользу, если бы ей пришлось выбирать между системой и, скажем, Кристиной; или между системой и Эриком... Хотя, выбирая между системой и Раулем... Но не об этом речь. Просто эта система была с Марго всю её вторую жизнь, поэтому перспектива навсегда расстаться с ней похожа на окончательный разрыв связей с тем, что было до. Конечно, Марго уже не помнит ни людей, ни имён, но она помнит чувства, помнит вещи, помнит... Себя. Не имя и внешность, конечно, нет, это тоже стёрли. Но она помнит ту личность, которой она была и... Похожа ли она на ту, кем стала девушка по имени Марго Дое? — Выходит, всё закончится вот так, — задумчиво произнесла она, рефлекторно потянувшись к ныне пустой шее, где больше не было медальона. Ну, а как иначе? Чтобы что-то началось, необходимо, чтобы что-то закончилось. Так всегда и бывает.

***

Изменения начинались с малого. В первую очередь изменялась внутренняя природа организма, гены разрывались и соединялись вновь, образуя новые, здоровые цепочки. Это происходило медленно, незаметно, но, что самое главное, абсолютно безболезненно. Первые пару дней прошли без каких-либо происшествий, но со временем Эрик, кажется, начал что-то подозревать. Постепенно Марго начала заставать своего Призрака в задумчивости всё чаще. То он смотрел на свои руки, медленно сжимая и разжимая их, как будто эти руки не были его собственными. Иногда Эрик касался своей маски и смотрел в никуда, будто раздумывая над тем, стоит ли её снять. Разумеется, делать этого он не собирался — не тогда, когда Марго может его увидеть. Однако он чувствовал изменения, хоть и не мог их отследить из-за отсутствия в озёрном доме зеркал и его выработанной годами привычки избегать любых отражающих поверхностей. Девушка ни на чём не настаивала и не торопила его, не только не снимая маски, но и в целом никогда не касаясь её даже в разговоре. Единственный раз, когда она едва задела эту тему случился тогда, когда Марго попросила его поесть: — Пожалуйста, — с мольбой в голосе произнесла она, — не пренебрегайте своим здоровьем. Прошу вас, поешьте. Если пожелаете, я могу отвернуться, чтобы не смущать вас, только не забывайте про приёмы пищи. Не заставляйте меня волноваться за вас. С тех пор они условились есть вместе: только Марго всегда должна была сидеть к Эрику спиной, чтобы тот видел её и в случае чего мог бы быстро надеть маску обратно. Она никогда не оборачивалась без разрешения, не пыталась подсмотреть, и это вызывало в нём одновременно восхищение и неясное волнение. Из-за этого Эрик был ей благодарен ровно настолько, насколько был встревожен. Тревога эта его не покидала, поэтому на шестой день пребывания Марго у него в гостях он внезапно спросил: — Неужели вас совсем не волнует тот факт, что я постоянно ношу маску? Девушка замерла, пальцы её на мгновение перестали перебирать нотные листы. Она медленно повернулась к нему — не резко, не вызывающе, а с той же мягкой осторожностью, что и всегда. — Почему это должно меня волновать? — спросила она, чуть склонив голову. — Вы носите её, значит, на то есть причина. И если вы не хотите её раскрывать, я не стану настаивать. Эрик невольно сжал подлокотники кресла. Её слова, такие простые и естественные, задели его за живое. — Но... разве вам не любопытно? — настаивал он. — Разве вы не боитесь, что под маской может скрываться нечто... ужасное? Марго помолчала, будто взвешивая ответ. Затем отложила ноты, повернулась к нему всем корпусом и посмотрела ему в глаза. Прямой взгляд без вызова, без страха, с чистым, искренним участием. — Эрик, — произнесла она тихо, — я вижу вас. Не маску, а вас. Ваши глаза, ваш голос, ваши руки, когда вы играете. Вашу душу, когда вы поёте. Разве этого мало? Она сделала паузу, а затем добавила с лёгкой улыбкой: — К тому же, даже если под маской и есть что-то пугающее, это всё равно вы. Тот, кто научил меня петь, кто показал мне этот удивительный мир, кто заботится обо мне. Разве внешность может изменить это? Эрик почувствовал, как внутри него что‑то надломилось. Он привык к страху, к отвращению, к любопытству, но не к такому. Не к принятию. Не к тому, чтобы его видели настоящим, даже не зная, как он выглядит. — Вы... вы не понимаете, — прошептал он хрипло. — Если бы вы увидели... — Я вижу, — перебила она не грубо, но решительно. — И мне достаточно. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Эрик смотрел на неё, и впервые за долгие годы одиночества ему показалось, что, возможно, он достоин того, чтобы его принимали таким, какой он есть. Что, возможно, маска — не единственное, что определяет его сущность. Марго ободряюще улыбнулась и снова взяла ноты. — Может, продолжим репетицию? — предложила она. — Я хочу попробовать спеть ту арию, которую вы мне вчера показали. Эрик кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он взял ноты, положил их на пюпитр, но ещё долго не мог сосредоточиться на музыке. В голове звучало: «Я вижу». И в этот момент он вдруг осознал, что, может быть, впервые в жизни кто‑то действительно его видит. На десятый день своего пребывания в озёрном жилище Марго подошла к Эрику, когда тот сидел у рояля, перебирая клавиши едва слышными арпеджио. Она остановилась рядом, теребя пальцами длинные рукава платья, и мягко произнесла: — Эрик, позвольте мне взглянуть на медальон. Тот, что я вам отдала. Его пальцы застыли над клавишами. Медальон, маленький и тёплый на ощупь, всё это время покоился у него на груди. Он не снимал его ни на мгновение, как она и велела. В груди Эрика забурлила целая буря чувств: трепет, надежда, почти болезненное желание, чтобы этот момент стал поворотным. Он хотел быть для неё всем — её миром, её опорой, её мужем, её возлюбленным. Мысль о том, что именно сейчас она может решиться произнести заветные слова, заставляла сердце биться чаще, а кровь — кипеть в жилах. Медленно повернувшись к девушке, Эрик осторожно вытащил украшение из‑под рубашки. — Конечно, — произнёс он чуть хрипловато, стараясь унять волнение. Внутри же он едва сдерживал себя: так сильно ему хотелось схватить её за руку, притянуть ближе, прошептать, как сильно он её любит, как готов сжечь весь мир ради одного её взгляда. Доброта и нежность его северного ангела делали чудовище внутри него всё более ненасытным. Но он лишь смотрел на неё, затаив дыхание. Марго улыбнулась и аккуратно коснулась медальона кончиками пальцев. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Эрик почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Он ловил каждое её движение, каждый вздох, каждую тень эмоций на её лице. В этот миг он был готов на всё: отдать ей всё, что у него есть, стать кем угодно, лишь бы она осталась с ним навсегда. — Он всё ещё с вами, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала искренний восторг. — Я рада. Эрик затаил дыхание. Он ждал — с трепетом, с надеждой, с тем внутренним торжеством, которое едва удавалось сдерживать. Он знал, что должен услышать. Знал про её матушку, про сон, про суженного, которого та ей обещала. И этим суженным мог быть только Эрик. — Есть один секрет, связанный с этим медальоном, — произнесла Марго, и мужчина почувствовал, как сердце забилось чаще. Он едва сдержал дрожь в руках — вот оно, сейчас она скажет то, о чём он боялся даже мечтать. — Я хочу поделиться им с вами. Она сделала паузу, подняла глаза и посмотрела прямо на него. Слишком открыто, доверчиво, без тени смущения, на которое он так надеялся. — Этот медальон действительно, по-настоящему волшебный, — сказала Марго тихо. — Он может исполнить лишь одно, но абсолютно любое желание. Эрик замер, не в силах поверить своим ушам. Волшебный? Исполняет желания? Он смотрел на неё, пытаясь осознать сказанное, но мысли путались. Что она хочет этим сказать? А как же признание? Причём тут вообще магия? — Когда я поняла, что вы намеренно скрываете своё лицо, — продолжила Марго, и её голос зазвучал вкрадчивее, проникновеннее, чтобы собеседник точно поверил в услышанное, — я подумала, что это не случайность. Отчего же человек может постоянно ходить в маске? От того, что он не так красив, как желал бы? Возможно, он думает, что уже увял, прожив юные годы? Или, возможно, у этого человека есть травма или болезнь, повлиявшая на его внешность? И тогда, обдумав всё это, я поняла, что хочу загадать. Она замолкла на мгновение, и Эрик почувствовал, как внутри него всё сжалось в мучительном ожидании. Он не смел пошевелиться или даже лишний раз сделать вдох. — Я загадала, — произнесла она почти шёпотом, — чтобы медальон подарил вам молодость, здоровье и красоту. Чтобы однажды вы смогли снять маску, не переживая о том, как вы выглядите. Чтобы вы знали: вы достойны того, чтобы вас видели. Видели вас настоящего. Эрик замер, пытаясь осознать сказанное. В груди всё сжалось от смеси восторга и неверия — она думала о нём, она хотела сделать его лучше, она верила, что он достоин быть увиденным. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Марго мягко улыбнулась и добавила: — Время исполнения желания наконец настало. Она начала обратный отсчёт с какой‑то почти ритуальной торжественностью: — Десять... девять... восемь... семь... Эрик хотел что‑то сказать, но тут же ощутил, как металл в его ладони вдруг стал почти горячим. — Шесть... пять... четыре... три... В воздухе повисло странное напряжение, словно сама атмосфера вокруг них сгустилась и наполнилась... магией? Марго не отрывала взгляда от его лица, и в её глазах читалась абсолютная уверенность. — Два... один... ноль. В тот же миг медальон в руке Эрика рассыпался тысячами серебряно‑белых частичек. Они взметнулись в воздух, сияя в полумраке его подземного дома невероятным светом, будто звёздная пыль, ожившая в танце. Эти пылинки вихрем окутали его, кружась вокруг, словно живые, и начали медленно впитываться сначала в ткань рубашки, а затем и в кожу, проникая глубже и наполняя каждую клеточку новым ощущением. Эрик в шоке подорвался с места, чувствуя, как по телу разливается волна непривычных ощущений: тепло, лёгкость, сила, будто сама жизнь перетекала в него заново. Голова закружилась, колени подкосились, он едва не потерял сознание и начал падать. Но Марго успела. Она бросилась вперёд, подхватила его за плечи, не давая удариться головой о каменный пол. Её руки были крепкими и нежными одновременно, а голос звучал рядом — успокаивающе, уверенно: — Я держу вас, Эрик. Всё хорошо. Я здесь. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Мир вокруг казался ярче, чётче, звуки — более насыщенными, запахи — более ощутимыми. Он поднял руку к лицу: маска всё ещё была на месте, но теперь под ней что‑то изменилось. Кожа ощущалась иначе: гладкой, упругой, живой. — Что... что произошло? — хрипло спросил он, всё ещё опираясь на Марго, чтобы не рухнуть на пол. — Я чувствую... что‑то не так. Что‑то изменилось. — Всё так, Эрик, — Марго нежно улыбалась ему, ласково поглаживая мужчину по плечу, чтобы подбодрить и успокоить. — Просто желание исполнилось. Теперь вы можете снять маску. И я увижу вас. Настоящего. Он замер, дыхание перехватило. Мысль о том, чтобы показать своё лицо, всегда пугала его до дрожи, но сейчас... После всего, что произошло, после её поступка, после этого чуда... страх нехотя отступал, уступая место робкой надежде. Эрик медленно поднял руки к маске. Пальцы дрожали, но он не отступил. Марго стояла рядом, не сводя с него глаз — без страха, без отвращения, только с теплом и ожиданием. — Я... я попробую, — прошептал он. И осторожно снял маску.