Акт 3 Глава 1 Тарани

Акт 3 Спаситель

Тарани

      С тех пор, как Стражницы вернулись из Меридиана, Корнелия так ни разу и не улыбнулась. Ее не смогли развеселить ни потуги Ирмы, ни совместный поход на концерт Вэнса Майкла Джастина. Даже Лилиан, с первых секунд увидевшей боль сестры, не удалось выдавить из нее улыбку.       Девочки тоже ходили молчаливыми и подавленными. Поначалу казалось, что в глазах Ирмы все еще горел огонь, но и ее веселье было напускным. В эти дни Тарани старалась держаться поближе к Вилл. Как бы им двоим ни было тяжело прямо сейчас, они обе не были знакомы с Элион так же долго, как остальные.       Так прошел Хэллоуин — очень тихо, в молчании. Дискотека, которую директриса Никербокер решила устроить во дворе школы, закончилась для Стражниц быстро: они попробовали пунш, пообщались с одноклассниками, Хай Лин и Вилл поддержали игру местной рок-группы, солистом в которой был Мэтт Олсен. Позже Вилл рассказывала, что этот парень очень ей понравился, а Хай Лин — что была влюблена в него когда-то давно.       Только в начале ноября Тара узнала про день рождения Элион, который тоже выпадал на последний день октября. Это объясняло и отстраненность Корнелии, и, как выяснилось потом, причину, по которой Вилл и Ирма не пришли на уроки в понедельник.       Вместе они пробрались в дом к Эле и попытались найти там нечто, что согрело бы принцессе душу. В ее сожженной комнате им удалось отыскать полароид, сохранившийся только благодаря толстому слою дерева, из которого были изготовлен комод. Там же они нашли скетчбук, практически полностью изрисованный Элион.       Собрав все это, Вилл и Ирме пришлось докупить картриджи и карандаши, чтобы находки не оказались бесполезными. Их они отнесли на Меридиан. Элион с подозрением отнеслась к визиту Стражниц и попыталась их прогнать, но Ирма убедила подругу отложить гнев до следующей встречи. Они пообедали вместе с Элей и Седриком, чьи ожоги оставались видны даже в человеческом обличии.       Об их маленьком путешествии знала только Тарани. Она дала слово, что никому не расскажет об этом, и уже месяц достойно его держала.       За ноябрем пришел декабрь, дожди и блестящая желтизна сменились снегом, что покрыл землю тонким слоем пепла. Тарани натерпелась морозов в Сезамо, и мягкий климат Хитерфилда был для нее спасением: температура в городе редко опускалась ниже 14°F. С каждой неделей она любила город все сильнее, пусть для этого и приходилось делать вид, что Метамир и Кондракар совсем не повлияли на ее жизнь.       Этой лжи предстояло развеяться в субботу.       Ирма, владевшая языком как самый талантливый дипломат современности, смогла убедить Терезу Кук отпустить дочь на ночевку. Мама Тарани была удивлена прямотой ее подруги: ее заверили, что Тара не будет спать всю ночь, вместо этого посвятит себя просмотру фильмов, неугомонной болтовне и отдыху от пяти контрольных, которыми учителя мучали класс на этой неделе. Одному дьяволу известно, как Тереза на такое согласилась — Тарани не стала лишний раз уточнять. Поцеловав маму в щеку она выбежала на улицу. Там ее ждало такси, заказанное Ирмой специально для подруги.       Проведя ночь именно так, как и обещали ее матери, Тарани вернулась домой около десяти утра. Чуть не уснув в такси, она готовилась повалиться на кровать как только до нее доберется. Если не считать болот Меридиана, это был первый раз, когда она ночевала не дома, и оттого казалось, что лучший день в ее жизни уже закончился.       Так и было, ведь ощущение тепла и радости уступило место страху.       Около ее дома стояло слишком много машин. Первые две принадлежали родителям, а вот третью Тарани видела лишь однажды — с высоты ста пятидесяти футов, когда наблюдала за Деймосом, убегающим из дома Браунов.       К ней домой приехали агенты Интерпола.              Их фамилии сразу всплыли в памяти. Медина и Мактинент. Рано или поздно они должны были наведаться и поговорить с мамой о погибших галготах. Тарани же молилась, чтобы этот день никогда не наступил.       Зайдя в прихожую, она ожидала увидеть там двух полицейских, которые о чем-то серьезно переговариваются с Терезой Кук. Предчувствие обмануло ее: агенты Интерпола сидели на кухне и мирно пили кофе с булочками. Мама же, терпевшая кофе лишь потому, что его пили все остальные, через сеточку переливала заваренный чай.       — Привет, мам! — улыбнулась Тара. — Здравствуйте.       — Не слишком ли ты рано? — отозвалась Тереза.       Ее сарказм всегда означал одно и то же: маму застали врасплох, разозлили, и теперь она искала повод сорваться. Тарани слишком хорошо знала правила этой игры.       — Прости. Я хотела приехать раньше, но меня не отпустили. Да и в темноте возвращаться не хотелось.       Кажется, Терезу устроило это объяснение.       — Познакомься, это — агенты Интерпола. Мистер Мактинен и мисс Медина.       — Привет. — Девушка подошла к Тарани и протянула руку. — Приятно познакомиться.       — И мне.       Мактинен не стал здороваться. Вместо этого он приложил два пальца к отсалютовал Тарани как давней знакомой.       — Интерпол? — удивилась Тара. — Интересно, какими ветрами вас занесло в Штаты?       Медина хотела было ответить, но ее перебила Тереза.       — Не твое дело, юная леди! Иди в свою комнату!              Опасно.       Тарани всего-то хотела прощупать почву. Такая реакция мамы говорила ей о многом. В первую очередь о том, что этой парочке в доме Куков были не рады, и Тереза хотела защитить семью от ненужных расспросов.       Кивнув, Тарани побрела к себе. В ее голове складывалась удручающая картина. Раз Интерпол здесь, значит они привезли что-то (информация или нечто менее абстрактное), что или заинтересует маму, или разговорит ее. Тереза тоже это понимала. Первое, что она должна была сделать, прежде чем пустить Медину и Мактинена в дом — попросить ордер. У них не могло его быть, ведь расследование смертей галготов велось тайно. Ирма уверяла, что именно так они сказали ее отцу.       На столе — кофе и булочки. Выгонять агентов никто не планировал. Значит, мама решила обсудить с ними свои дела. А на кухне они до сих пор только потому, что она обдумывала линию поведения. Все-таки Тереза — опытный юрист и знала, как вести переговоры.       Тарани нужно было что-то придумать, иначе разговор, ради которого явились агенты, она не услышит.       На кухне их оставлять нельзя, там не подслушать.       Идя к туалету, Тарани заметила приоткрытую дверь в мамин кабинет. План созрел мгновенно.       Тереза, пусть и была консерватором, телефон предпочитала беспроводной. У него было две особенности, которыми Тара и решила воспользоваться: он не пищал, когда был снят с базы, и обладал частотой 900 MHz. Идеальное прослушивающее устройство, если все правильно подготовить.       Проскочив в мамин кабинет, Тарани подняла трубку с базы и тут же поставила ее обратно, но аккуратно, чтобы язычок не перекрыл гнездо переключателя. Это должно было убедить маму, что телефон выключен, хотя на деле он будет передавать сигнал. Оставалось лишь настроиться на него. Чтобы поймать частоту телефона, Стражнице придется одолжить у брата радиоприемник.       Питер спал, поэтому забрать приемник не составило труда. Взяв его под мышку, Тара дошла таки до ванны и умылась. Удивительно, но ее перемещения все еще не вызвали подозрений у агентов.       Настало время для последнего шага.       — Ма-а-ам, — протянула Тарани, когда зашла на кухню.       — Я же сказала тебе идти в комнату!       — Я помню, просто я очень голодная.       — Ты разве не позавтракала?       — Не успела.       Тереза закатила глаза и вздохнула.       — Пойдемте в мой кабинет, — сказала она.       Медина и Мактинен последовали за ней. Тарани показалось забавным то, как они вели себя с ее мамой. Намного более уважительно, чем с отцом Ирмы.       Пока агенты проходили мимо, Тара обратила внимание на их взгляд. Из рассказа подруги ей показалось, что в этом дуэте всем руководила девушка, но теперь она изменила свое мнение. Мактинен посмотрел на Стражницу тем взглядом, который она хорошо знала. В конце концов, именно ему Тара училась в последний год учебы в Сезамо.       Это был взгляд человека, который хотел казаться дураком.

***

      Налив в кружку кофе и собрав два сэндвича, Тарани вернулась к себе в комнату. Она спешно уплетала завтрак, одновременно настраивая радиоприемник на нужную частоту. Ее поиск занял много времени. Таре пришлось вручную перебрать все возможные положения ползунка частот, чтобы из динамиков зазвучал мамин голос. Уменьшив громкость до минимального, Стражница принялась запоминать каждое слово.       — Вы ведь знаете, что это не первый случай, не так ли? — спросил Мактинен.       — Знаю. Были и другие.       — Как вы вообще к этому пришли?       — Я работала судьей по делам несовершеннолетних. Боже, только не говорите, что вы сюда голытьбой заявились.       — Нет, конечно. Кое-что о вас мы выяснили. Но именно вы нас интересуете мало. — Голос Медины затих, будто она что-то делала. — Нам интересно поговорить про те случаи, которые вам довелось расследовать.       — Что это?       — Личное дело Эрики Механик. И ее семьи.       — Но откуда…       — Почитайте сначала синюю папку, миссис Кук.       Тишина продлилась минуту или две. Тарани начала беспокоиться, что связь сбилась, но после утомительного молчания ее мама заговорила.       — Вы так полагаете?       — Да.       — У остальных то же самое?       — Похожее. И, что самое удивительное, есть сходство с кейсом Браунов.       — Томаса и Элеоноры?       — Скорее уж их дочери, — ответил Мактинен. — Только вот девочка не умерла, а пропала. Это уже аномалия.       — Вы бы не приехали ко мне в субботу утром, если бы просто захотели сверить данные.       — У нас цепочка не складывается, — словно извиняясь, произнесла Медина. — Слишком много разрозненных фактов, которые отлично работают по отдельности, но стоит их сложить — все рушится.       — И?       — Обычно судьи уходят на повышение в тех штатах, в которых работают. Вы же как-то подозрительно резко получили новую должность на восточном побережье. — Мактинен говорил, а Тара через стены ощущала, как ее мама закипала. — Вас вынудили переехать в Хитерфилд, чтобы убрать подальше от Сезамо.       — Вы несете вздор, Джоэл!       — Покажи ей.       Тишина.       Оставалось только догадываться, что такого Медина могла показать Терезе Кук.       — Так вас тоже пытались убить?       У Тарани сердце пропустило удар и не отказалось бы ненадолго остановиться.       Ее маму пытались убить в Сезамо?       Тара помнила, как в один из дней Тереза вернулась очень испуганной, заперлась в душе и долго там сидела. В том месяце им пришел бо́льший счет за холодную воду, чем обычно.       Неужели это все из-за галготов?       — В доме Браунов, — подтвердил Мактинен. — Какой-то бугай ждал нас в спальне. Едва мы вошли, оба получили. Она вон летала по всей комнате, а меня спустили с лестницы.       Нет, не вяжется.       У Браунов они дрались с Деймосом. Вряд ли он приходил на Землю, чтобы сорвать мамино расследование. Как минимум Деймос не мог знать о ней и о том, чем она занималась.       — Мне приставили пистолет к затылку, — призналась Тереза. — Сказали, что если я буду и дальше лезть в это дело…       — Они угрожали вашей семье?       — Да. Обещали, что убьют сына и дочку.       — Пидоры, — выругался Мактинен.       — Вы поэтому решили переехать? Из-за угроз?       — Сначала я пошла к начальству. Хотела пропустить этих гондонов через ФБР-овскую мясорубку. Передала заявление по закрытым каналам. Его отбраковали.       — Отбраковали нападение и угрозу убийства госслужащего США? — удивилась Медина.       — Это слова федерального прокурора. Меня вызвали к нему в кабинет и там дали выбирать: карьера и жизнь или увольнение и свободное плавание. Последнее они вежливо переформулировали.       — Погодите. Вам федеральный прокурор угрожал?       — Думаю, его самого взяли за яйца. Дело этих детей… С ним что-то не так. Кто-то наверху заинтересован в том, чтобы ни правда, ни даже полуправда не вылезли наружу. Уоттерман сидел как на иголках. Он суровый человек, никогда не отступается и не дрейфит, но все равно убеждал меня принять назначение. Думаю, он или кто-то из моего начальства буквально выпросили для меня перевод.       — Хотите сказать, федеральный центр скрывает смерти детей?       — Не смерти. Я когда начала в этом копаться, нашла то, за что всех причастных посадить могут. Лет, этак, на пятьдесят.       — Вы о чем?       — Слышали когда-нибудь о Симультеке?       — Пару раз проезжали мимо.       — Все дети, которые погибли, родились в клиниках Симультека. В разных городах. И почти всем поставили SMS, как под копирку.       — Смит-Магенис? — спросила Медина.       — Ага. Да и черт бы с ним. У всех детей бардак в документах. Я покажу.       Тарани услышала, как открывается дверца сейфа. Должно быть, мама достала оттуда документы, которые Тара просматривала два месяца назад.       — Я тайно расследовала это дело и дальше, — призналась Тереза. — Смогла найти лазейку. И… твою мать.       — Что?       — Тут кто-то был. Папки доставали.       — Почему вы так решили?       — У меня есть свои метки, мистер Мактинен.       Тара хлопнула себя по лицу.       Она убирала документы в спешке и совсем не подумала, что мама может запомнить их точное расположение относительно друг друга или спрятать в сейфе что-то, что заметит только она одна.       — В доме есть камеры? — Голос Медины стал громче: она подошла поближе к телефону.       — Нет, конечно.       — Джоэл, проверь окна. Миссис Кук, в доме были следы взлома? На дверном замке, например?       — Я проверяю замки раз в неделю. Их никто не вскрывал.       — Все чисто, — отозвался Мактинен. — Замки на окнах тоже целы.       — Ваши дети или супруг приводили кого-то постороннего в дом?       — Питер и Тарани приходили с друзьями, да. Но они все еще дети.       — А мистер Кук?       — Нет. У Лионеля аллергия на посторонних.              — Если это те, кто хотел убить вас…       Нет. Это была Тарани.       Ей придется признаться. При агентах нельзя — будут допрашивать. Мама же устроит жуткий скандал и посадит под домашний арест вплоть до рождества. Или, что более вероятно, до следующего лета.       Но лучше так.       — Возьмите, — бросила Тереза. — Заберите дискету.       — Вас уже поймали, миссис Кук.       — Не поймали. Пойми они, что у меня есть новая информация, мы бы с вами не разговаривали. Это значит, что дискету они либо не нашли, либо нашли, но не не скопировали ее содержимое.       — Логично, — подтвердила Медина. — Будь я на их месте, уничтожила бы все улики.       — Вот именно. Раз не уничтожили — значит ничего не знают. Возьмите.       — Вы уверены?       — А какая у меня альтернатива?       — Можете улететь из страны, — предложил Мактинен. — У меня есть свободная квартира в Копенгагене.       — Вот еще.       — А вы храбрая, миссис Кук. Уважаю.       — Ой, засуньте себе это уважение знаете куда? Я просто защищаю свою семью.       — И помогаете детям, — дополнила Медина.       — Там есть документы, — ответила Тереза после недолгого молчания. — Обращайте внимание на даты. Вряд ли вам будет легко добраться до чего-то стоящего, но… Вы правы, там есть и Элион тоже. Она — одна из этих детей.       — С каждым днем все веселее, — хохотнул Мактинен. — Если ФБР или минюст попытаются выпихнуть нас из страны, Фридер и палец о палец не ударит.       — Вы же докопаетесь до правды? — Тереза подошла очень близко к Медине. Тара испугалась, что мама заметит снятую с базы трубку. — Если жизни этих детей были ложью, а их смерть — напрасной…       — Мы поняли вас, миссис Кук, — подтвердила Медина. — Мы вас поняли.       — Хорошо. Не копируйте данные с дискеты, а как прочтете — сожгите ее.       — Договорились. Спасибо.       — Вам тоже спасибо, агенты. Возможно, вы — наша последняя надежда.       — Мексиканка и скандинав — спасители Америки, — пробормотал Мактинен. — Звучит как тост.

***

             Тарани выбралась из комнаты до того, как агенты вышли в коридор. Приемник она оставила в комнате, а вот пустые чашку и тарелку вынесла на кухню. Положив их в раковину, Тара села за стол рядом с отцом. Он читал субботний выпуск Хитерфилд Пост и недовольно жевал бутерброд.       — Как отдохнула? — спросил он.       — Чудно. Сначала играли в «Монополию», потом смотрели 90210 и всю ночь болтали.       — О парнях и косметике?       — И о них тоже.       — Только маме так не отвечай.       Тереза и агенты Интерпола как раз вошли в зону видимости Тарани. Она сразу заметила потяжелевший мамин взгляд. Страшно было представить, как она разозлится через несколько минут.       Выпроводив Медину и Мактинена, Тереза Кук подошла к мужу и поцеловала его в облысевшую макушку.       — Что-то случилось? — тут же спросил Лионель.       — Питер уже проснулся? — ушла от ответа мама. — Не важно. Тарани, разбуди брата. Пусть спускается. Ты тоже приходи. Будет семейный совет.       — С чего вдруг? — удивился отец.       — С того.       Тарани не стала спорить и побежала в комнату Питера. Чем быстрее они закроют этот вопрос, тем лучше.       Пит все еще спал без задних ног. Сначала Тара пыталась будить его нежно, произнося имя и легонько подталкивая. Ответом ей были громкие подхрапывания. Тогда-то она и решила применить главный козырь в рукаве любящей сестры.       — Лови волну, бродяга! — крикнула она на весь дом.       Брат, обожавший серфинг, тут же открыл глаза. Любое упоминание волн на него действовало лучше вопля комендор-сержанта. Сев на кровати, он недовольно посмотрел на Тарани.       — Еще рано, — пробубнил Питер. — Ты сама чего не спишь?       — Мама собирает семейный совет.       Брат не удержался и драматично закатил глаза. Игнорировать маму он точно не собирался, но излишняя строгость могла разозлить и его.       Спустились они вместе. Указав детям на стулья, Тереза села во главе стола и скрестила руки на груди.       — Семья, я должна вам кое-что рассказать.       — Санта-Клауса не существует? — предположил Питер.       — Практически. Мы… — мама задумалась, подбирая слова. Очень необычно для нее. — Мы переехали из Сезамо несколько месяцев назад. Это случилось из-за меня.       — Ну да, тебя ж повысили.       — Помолчи и послушай. Да, меня повысили, но не за блестящую работу. И не за заслуги. Переезд в Хитерфилд — это ссылка.       — Терри, ты уверена, что им стоит знать? — воспротивился отец.       — Знать «что»? — тут же спросил Питер. — Вы от нас что-то скрываете?       — К сожалению, — кивнула Тереза. — Это было нужно для вашей безопасности, но теперь уже поздно. Я расследовала одно сложное дело. В обход полиции и ФБР. Меня поймали за руку и дали выбор: либо увольнение, либо молчание и повышение. Я выбрала второе.       Тарани понимала, что мама недоговаривала очень важные детали, но упрекнуть ее в этом было невозможно. Как ни посмотри, ни одна мать не хотела бы, чтобы дети знали о покушении на ее жизнь.       — Переехав в Хитерфилд, я думала, что нас оставят в покое. Как оказалось, это была ошибка.       — Так Интерпол тут за этим? — спросил Лионель.       — Нет, они занимаются тем же, чем и я. У меня в кабинете была спрятала папка с документами и дискетой. Я клала их определенным образом. Если бы их кто-то взял, я бы заметила. Их взяли.       — К нам кто-то вломился, дорогая?       — Скорее, зашел как домой. Все замки целые, я проверяю их каждое воскресенье. На окнах тоже нет следов взлома. Да и сигнализация бы сработала.       — Мам, — позвала Тарани.       — Нам придется снова переехать. Мне жаль, что так вышло…       — Мам.       — …но иного выхода я не вижу. Поедем в Вашингтон, там должно быть безопаснее.       — МАМА!       Крик дочери застал Терезу врасплох. Она замолчала и удивленно покосилась на Тарани.       — Это были не взломщики.       Сердце принялось бешено колотиться. Тара испугалась, что прямо сейчас струсит и не решится признаться. Но сделать это было нужно.       Ради Стражниц.       — Это была я.       Ну вот и все.       Прощай свобода.       — Это тебе не шутки, Тарани, — возмутилась мама, уперев руки в бока. — Если ты решила убедить меня, что переезжать не стоит…       — Эрика Механик.       Произнеся это имя, Тара и не думала, что маму так передернет. Тереза молча встала, налила стакан воды и залпом его выпила.       — Зачем? — спокойно спросила мама.       — У меня подруга пропала. Мы за нее волновались.       — Это не объясняет, почему ты полезла в мой сейф. Чтобы взломать его, причина должна быть посерьезнее.       Мама слишком спокойна. Пусть это было напускным, а внутри крошечной женщины кипела ярость, Тарани чувствовала, что ходит по краю ее доверия.       Врать было нельзя.       — Ирму допрашивали. Интерполовцы. Потом передали ее отцу документы.       — Какие?       — С именами и биографиями детей. «Тех самых».       — Ну, я пошел, — буркнул Питер. — Как разберетесь, сообщите. Но для протокола — я не хочу переезжать.       Кажется, мнение брата волновало только его самого.       В такой ситуации Лионель обычно оставался рядом и следил, чтобы его жена не наговорила лишнего, но сейчас и он решил удалиться. Похлопав Тару по плечу, отец поднялся в спальню.       — Взрослой себя возомнила? — прошипела Тереза. — Ты хоть понимаешь, во что ты влезла?       — В историю с подделкой государственных документов?       — Ох, Тарани…       — Или торговлей детьми?       Тереза сглотнула.       — Ты из-за этого волнуешься? — аккуратно спросила Тарани.       Мама закрыла глаза и закивала.       — Номера свидетельств попадают в федеральный реестр, — продолжила Тара. — Там подделка должна быстро вскрыться. Если не вскрылась, значит кто-то покрывает подлог. Тот, кто получает выгоду. Ты наткнулась на этот след и попыталась передать информацию дальше. Тебя поэтому уволили?       — Да.       Теперь их роли поменялись: Тарани вела диалог, а судья Кук плыла в его русле. Это не продлится долго. Тереза быстро справится с эмоциями и перехватит инициативу.       — Мам, ты доверяешь Интерполу?       — Не особо. У них могут быть свои цели. Тем более, эти двое действуют вне юрисдикции.       — Тогда о чем вы так долго разговаривали?       — О дискете. Я хотела ее сбросить, чтобы мой след не вышли. Теперь, если ее и найдут, свяжут с этими двумя.       — Цинично.       — Зато безопасно. — Только сейчас Тереза смогла взять себя в руки и вернуть свою обычную маску строгости. — Никогда больше не копайся в моих вещах. Поняла?       — Если моим друзьям будет угрожать опасность — не обещаю.       — Слушай, ты…       Тарани смело выдержала злобный взгляд.       — Я не могу оставаться в стороне. Уж не это ли ты хотела воспитать во мне, мама?       Тереза Кук не нашла что ответить. Грустно вздохнув, она подошла к дочери и обняла ее.       В эту субботу Тарани впервые почувствовала, что мама, пусть и ненадолго, отнеслась к ней как к равной. А объятия, столь редкие в их доме, напомнили Стражнице, что в сердце Терезы Кук любви было больше, чем у кого-либо еще.