10 Глава Секретарь Нагумо Мияби

POV: Ичиносе Хонами — Вице-президент Нагумо, вам нужно подписать еще эти два документа, и на сегодня ваша работа закончена. — Понял, спасибо, Хонами. — Не за что, — я одарила Нагумо-сэмпая радостной улыбкой. Прошла неделя с тех пор, как меня приняли в студенческий совет. В итоге я стала личным секретарем вице-президента Нагумо — так же, как Татибана-сэмпай является секретарем президента Хорикиты. Это не совсем та должность, на которую я рассчитывала. Скорее, я ожидала стать членом, отвечающим за общие дела, потому что слышала, что именно так Кирияма-сэмпай начинал свой путь в студенческом совете. Но когда я пришла в понедельник, мне сказали, что я буду работать под руководством Нагумо-сэмпая. После разговора с Аянокоджи-куном и Кацураги-куном в караоке-баре в торговом центре «Кеяки» я спросила Нагумо-сэмпая, связано ли с ним то, что мое второе заявление в студенческий совет до сих пор не отклонили, но он ответил довольно пренебрежительно. Я собиралась спросить его об этом еще раз с того дня, но каждый раз, когда я хотела поднять этот вопрос, либо я была занята сортировкой документов, либо Нагумо-сэмпай был занят студенческими делами. Я просто не могла перебить его таким эгоистичным вопросом. В конце концов, разве я не должна быть благодарна уже за то, что меня вообще приняли? Я пытаюсь убедить себя в этом, но вся ситуация кажется странной. Кацураги-кун до сих пор ничего не слышал о своем последнем заявлении, а его уже трижды отклоняли. Совершенно непонятно, почему такого человека так часто отвергают без объяснений. «Ладно», — прошептала я про себя, пытаясь наконец спросить Нагумо-сэмпая, действительно ли он приложил руку к моему вступлению в студенческий совет. Если я буду откладывать это дальше, это может повлиять на мою работу, и меня даже могут исключить. Я не могу этого допустить после того, как все так старались, чтобы я сюда попала. — Хонами? — Ах! Внезапно я услышала, как Нагумо-сэмпай обратился ко мне прямо за спиной. Казалось, он наклонился к моему уху, но, возможно, мне просто показалось. — П-простите, вице-президент Нагумо, я задумалась. Вам что-то нужно? — спросила я. — Не то чтобы нужно, но мне стало любопытно. Как прошла твоя первая неделя в студенческом совете? Всё ли так, как ты надеялась? — Ахаха... Честно говоря, я ничего особенного не ожидала. Я просто рада, что меня приняли в студенческий совет со второй попытки. — Ты тоже должна гордиться собой, Хонами, — он посмотрел мне в глаза и усмехнулся. — Многие нынешние члены студенческого совета подавали заявления три и более раз, прежде чем их приняли. Только Хорикита-сэмпай и я были приняты с первой попытки. Это действительно большое достижение. — Кстати об этом, вице-президент Нагумо, не возражаете, если я задам вам вопрос? — Нет, не возражаю... Нагумо-сэмпай подошел ко мне немного ближе, чем мне, честно говоря, хотелось бы. — Зачем так официально, Хонами? Не обязательно обращаться ко мне по должности, это слишком длинно, правда? Если нужно обозначить старшинство, достаточно просто «сэмпай». — Э-э... вице-президент Нагумо, — продолжила я, и лицо Нагумо-сэмпая на долю секунды помрачнело, а затем вернулось в нормальное состояние. — Я знаю, что уже спрашивала, но вы случайно не участвовали в том, что меня приняли в студенческий совет? — О? Тебя это всё еще беспокоит? — Просто Кацураги-кун из класса А подает заявления уже месяц, но пока безуспешно. Мне интересно, не мог ли кто-то еще, кроме президента Хорикиты, повлиять на мое принятие? — Кацураги? Кто это? — Нагумо-сэмпай недоуменно наклонил голову, после чего на его лице снова появилась усмешка. — Раз уж ты так настаиваешь, я тебе скажу. Я лично принял твое заявление при условии, что ты станешь моим личным секретарем, Хонами. — Могу я спросить, почему? — Я понимала, что должна добиться ответа, но что-то в его манере говорить заставило меня почти отказаться от вопроса. — Потому что ты меня заинтересовала, Хонами, — сказал он. Я ожидала услышать что-то еще, но ничего не последовало. Никаких объяснений или дополнений к его заявлению. Просто одна фраза, произнесенная с полной уверенностью в голосе. — В каком смысле заинтересовала, вице-президент Нагумо? Он на мгновение задумался, но как раз в тот момент, когда он собирался ответить, дверь кабинета студенческого совета внезапно распахнулась с глухим стуком, и я слегка вздрогнула. Я посмотрела и увидела, как в комнату вошли президент Хорикита и Татибана-сэмпай. — Вы двое всё еще здесь? — спросил Татибана-сэмпай. — Не беспокойтесь, Татибана-сэмпай. Мы с Хонами просто дружески беседовали. Мы ведь уже давно закончили с делами, правда? — Нагумо-сэмпай вопросительно посмотрел на меня. — Да! — ответила я чуть громче, чем хотелось бы, но я была так застигнута врасплох, что не знала, как реагировать. — Нагумо-кун, пожалуйста, имейте в виду, что Ичиносе-сан может не нравиться, когда ее называют по имени люди, с которыми она познакомилась совсем недавно, — строго сказала Татибана. — Тебе не противно, Хонами? — спросил Нагумо-сэмпай. — Нет, всё в порядке, вице-президент Нагумо, — сказала я ему. Мне показалось странным, когда он впервые назвал меня Хонами. Первые два дня он называл меня Ичиносе, а со среды — Хонами. Обычно так меня называют только близкие друзья, такие как Мако-тян или ребята из класса В, и даже они, например Кандзаки-кун, до сих пор называют меня Ичиносе. — Видите? Проблем нет, Татибана-сэмпай. — С этими словами мы с Нагумо-сэмпаем вышли из комнаты студенческого совета. Как ни странно, президент Хорикита не произнес ни слова за всё время, пока Татибана-сэмпай разговаривал с нами. Вместо этого он просто наблюдал за мной и Нагумо-сэмпаем. — Мне пора идти, вице-президент Нагумо. Спасибо, что присматривали за мной на прошлой неделе, было очень приятно знать, что кто-то наблюдает за мной, пока я осваиваюсь с работой в студенческом совете. — Конечно, не за что. Будь осторожна по дороге домой, Хонами. — Хорошо, вы тоже берегите себя, вице-президент Нагумо. — Я поклонилась в последний раз и направилась к выходу из школы чуть быстрее обычного. Я не против задерживаться после уроков — я всё равно ухожу домой раньше, чем большинство кружков, — но сегодня мне особенно хотелось поскорее попасть в торговый центр «Кеяки». Прошла уже неделя с тех пор, как я вступила в студенческий совет, и наша небольшая дискуссионная группа — я, Кандзаки-кун, Кацураги-кун и Аянокоджи-кун — решила снова собраться, чтобы обсудить вопросы, связанные со студенческим советом. Сегодня состоится наша пятая встреча. С тех пор как мы начали, они проходят почти еженедельно. Они действительно очень помогают. Аянокоджи-кун и Кацураги-кун способны взглянуть на вещи с таких точек зрения, которые нам с Кандзаки-куном даже не пришли бы в голову. Когда мы вчетвером обсуждаем студенческий совет, это одни из самых продуктивных разговоров, которые у меня были с тех пор, как я поступила в эту школу. Но в последнее время я заметила еще кое-что. Я стала ждать этих встреч с нетерпением. Прямо очень сильно. Не могу объяснить. Я люблю своих друзей из класса В, и проводить с ними время — это замечательно. Но более тихие встречи, когда нас только четверо, стали для меня приятной переменой. «Надеюсь, остальные тоже придут пораньше», — пробормотала я себе под нос, чуть ли не подпрыгивая от волнения, направляясь в торговый центр «Кеяки». POV: Аянокоджи Киётака После окончания уроков, вместо того чтобы сразу идти домой, я решил зайти в ближайший круглосуточный магазин и купить ужин, который можно было бы съесть прямо там. Конечно, я мог бы приготовить что-нибудь дома, но не хотел случайно опоздать на встречу с Кацураги, Ичиносе и Кандзаки. Во время лёгкого ужина мой телефон в кармане завибрировал. Я достал его и открыл полученное уведомление. «Я немного опоздаю. Мне нужно кое-что уладить до нашей встречи». (Кацураги) «Я в похожей ситуации. Ичиносе-сан пошла вперёд, так что она будет вовремя. Пожалуйста, составьте ей компанию, Аянокоджи-кун». (Кандзаки) «Понял. Я сейчас же иду в кафе». (Аянокоджи) Составить ей компанию? Уверен, она прекрасно справится сама. Если она может выдержать такой энергичный класс, как класс B, то побыть одной какое-то время — это, пожалуй, даже полезно. Закончив с едой, я направился в кафе, где мы договорились встретиться. Когда я вошёл в торговый центр, мне вдруг пришла в голову одна мысль. «Неужели я впервые останусь наедине с Ичиносе?» — подумал я вслух. Не то чтобы это имело большое значение, но я просто заметил это. Впервые я поговорил с ней после интервью Хорикиты, в котором участвовали и она, и Кацураги. И все последующие встречи проходили в присутствии Кандзаки и Кацураги. — Э? Неужели так плохо быть со мной наедине, Аянокоджи-кун? Я обернулся и увидел, как ко мне приближается Ичиносе с самодовольной улыбкой на лице. Она, казалось, была рада меня видеть, но я также заметил, что она выглядела немного уставшей. По её лицу это было не сразу заметно, но сказывалось в мелочах. Её движения были немного медленнее обычного, зрачки — меньше обычного, что могло быть признаком усталости. — Вовсе нет, я просто заметил это. — Ты прав! Кандзаки-кун учится со мной в одном классе, Кацураги-куна я несколько раз встречала в коридорах, но тебя, Аянокоджи-кун, после уроков я никогда не вижу. Ты вообще ни в какие кружки не ходишь? — А «Клуб возвращающихся домой» считается? — Конечно, нет, — улыбнулась Ичиносе, проходя мимо меня и направляясь к кафе. Я последовал за ней. — Так о чём на этот раз встреча? — спросил я. Последние несколько встреч с Кандзаки и Ичиносе всегда были посвящены определённой теме. Первая была о том, почему второе заявление Ичиносе о вступлении в студенческий совет до сих пор не отклонено. На второй мы даже задали несколько вопросов одному из членов студенческого совета. А третья и четвёртая встречи были в основном сосредоточены на создании убедительных аргументов для вступления в студенческий совет. — Кацураги-кун тебе ничего не объяснил? — Ну, это было как-то спонтанно, правда? Что побудило вас встретиться сегодня? — Понимаешь, закончилась моя первая неделя в студенческом совете. Я подумала, что стоит вам всем рассказать, и, может быть, мы ещё раз обсудим заявку Кацураги-куна! — Звучит достаточно просто. Я соглашусь на что угодно, лишь бы нам больше не пришлось донимать студенческий совет. — Это было не так уж плохо, Аянокоджи-кун! — Ичиносе игриво толкнула меня в бок. По крайней мере, я надеюсь, что это была шутка. Если же она выложилась на полную, ей, возможно, стоит немного позаниматься спортом. — Однако на втором курсе мне было довольно некомфортно. — Я… я уверена, у него просто был плохой день! К сожалению, Ичиносе должна знать, что это совершенно не так. Да, член студенческого совета, которого мы допрашивали, нервничал. Но не потому, что мы задавали ему вопросы. Скорее, первокурсница по имени Ичиносе Хонами оказалась просто слишком сильным соперником для такого парня, как он. В физическом плане, разумеется. Мы дошли до кафе, где должны были встретиться, и зашли внутрь. Чтобы не привлекать к себе внимания, мы сели за столик в глубине зала и спокойно заказали себе напитки. — Аянокоджи-кун, ты всегда заказываешь чёрный кофе, да? — Я не хочу слышать это от девушки, которая заказывает напиток, вызывающий сердечный приступ, в стаканчике. — Эй! Что это должно означать? — Я не понимаю, как можно пить что-то настолько сладкое. Я просто предпочитаю горьковатый вкус. — А я, между прочим, не люблю горькие вещи, так что давай просто согласимся не соглашаться, — Ичиносе высунула язык и тихонько захихикала. — Кроме того, после этой недели мне нужно что-нибудь сладкое и приторное, — сказала она, слегка изменив тон голоса. — Чтобы справиться с усталостью, с которой вы столкнулись? Ичиносе неловко улыбнулась. — Ты заметил, да? Ты довольно наблюдательный, Аянокоджи-кун. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Ты умеешь хранить секреты? Не только от друзей, но и от Кацураги-куна и Кандзаки-куна, я имею в виду. Я не ответил, а просто кивнул. — Нагумо-сэмпай меня немного смущает. Я понимаю, что мне не следовало бы так говорить, ведь, как оказалось, он действительно приложил руку к моему поступлению в студенческий совет, так что я ему очень многим обязана. Просто… Ичиносе замялась, явно не желая продолжать свою тираду. Не знаю, доверяла ли она мне настолько, чтобы рассказать, или просто не хотела беспокоить меня своими проблемами. — Если ты сейчас не выплеснешь свои эмоции, это может тебе аукнуться, Ичиносе. Разве не лучше дать волю чувствам сейчас, чем случайно выплеснуть их перед неподходящими людьми? Услышав мои слова, глаза Ичиносе расширились. Она сделала ещё один глубокий вдох и уткнулась головой в руки, которые опирались на стол. — Аааааа, что мне делать, Аянокоджи-кун? Обычно я не против, когда люди ко мне очень дружелюбны, мне это даже нравится. Но что-то в том, как это делает Нагумо-сэмпай… кажется неправильным. То, как он произносит моё имя, заставляет меня хотеть сменить имя. — У меня есть несколько предложений на этот случай. — Пф-ф-ф… Ичиносе, всё ещё пряча голову в руках, начала смеяться, сжимая кулаки и изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, но безуспешно. — Я ценю твои чувства, Аянокоджи-кун, но ничего страшного. Пока что держи эти имена при себе. В конце концов, мне очень нравится имя Хонами. — Она снова улыбнулась, пытаясь скрыть дискомфорт, который испытывала ещё несколько мгновений назад. — Спасибо, Аянокоджи-кун, мне стало немного лучше. — Я ничего не делал. Я просто слушал. — Но ты всё равно попытался выслушать, не так ли? — Полагаю, что так? — Тогда мне этого достаточно. После этого мы больше не произнесли ни слова друг другу. Нам принесли напитки, и мы просто провели остаток времени, потягивая их и наслаждаясь тишиной между нами. Это была не неловкая тишина, а скорее довольно комфортная. Примерно через десять минут ожидания Кандзаки и Кацураги наконец прибыли вместе. — Извините за опоздание. Мы задержались из-за личных дел и случайно столкнулись, — Кацураги выглядел немного смущённым своим опозданием, но Кандзаки, напротив, не особо расстроился. — Надеюсь, вам двоим не пришлось долго ждать, — сказал Кандзаки. — Нет, всё в порядке. Аянокоджи-кун составил мне компанию, он очень хороший слушатель, поэтому я даже не заметила, как пролетело время, — сказала Ичиносе. — Что ж, давайте начнём. — Кацураги и Кандзаки сели, заказали напитки, и все взгляды тут же обратились к Ичиносе — той самой, кто и позвал нас сюда. — Итак, как прошла твоя первая неделя в студенческом совете, Ичиносе-сан? Я заметил, что ты даже не говорил об этом с нашими одноклассниками. Всё в порядке? — спросил Кандзаки. Ичиносе на мгновение задумалась. Она бросила на меня взгляд, а затем снова посмотрела на Кандзаки, словно обдумывая что-то. — Всё было хорошо, Кандзаки-кун. Хотя, наверное, всё пошло не так, как ожидалось. — Хм? Что вы имеете в виду, Ичиносе-сан? — спросил Кацураги. — Помните наше интервью с Кириямой-сэмпаем? Он сказал, что начинал свою карьеру в качестве офицера по общим вопросам, верно? А у меня это было не совсем так. — Я заметил, что ты часто бывала в офисе студенческого совета как сотрудник по общим вопросам… но, подумать только, это было из-за другой должности. Чем ты там тогда занималась? — спросил Кандзаки. — Я личный секретарь Нагумо-сэмпая. И Кацураги, и Кандзаки замолчали. Не знаю, чего они ожидали, но должность «личный секретарь Нагумо-сэмпая» явно не соответствовала их ожиданиям. Честно говоря, само название «личный секретарь» почему-то звучало немного странно. — Ичиносе-сан, когда вам сообщили о вашей должности, уточняли ли они, что она «личная»? — спросил Кацураги. — А? Ну, это Нагумо-сэмпай мне сообщил. И он сказал, что я буду его личным секретарём. Что тут странного? Татибана-сэмпай ведь секретарь Хорикиты-сэмпая, верно? — сказала Ичиносе, на её лице читались замешательство и лёгкое смущение. — На самом деле, если я правильно помню, Татибана-сэмпай — секретарь студенческого совета. Не обязательно именно Хорикиты, — сказал я, что, казалось, только ещё больше смутило Ичиносе. — Значит ли это, что Нагумо-сэмпай повлиял на ваше принятие в студенческий совет, как предположил Аянокоджи-кун несколько недель назад? — спросил Кандзаки. — Да, я спросила его сегодня, и он полностью подтвердил это. Хотя он так и не объяснил мне причину. Он сказал, что лично принял мою заявку. — Значит, президент Хорикита не имел к этому никакого отношения? — спросил Кацураги. — Думаю, он всё равно так считал. Просто Нагумо-сэмпай очень настойчиво добивался моего принятия. В конце концов, он всё ещё вице-президент, и у него есть определённая власть над советом, — сказала Ичиносе. — Понятно. А что ещё запомнилось за первую неделю? — спросил Кацураги. — На самом деле ничего, хотя, честно говоря, работы было очень много. Я знала, что Хорикита-сэмпай, вероятно, каждый день тонет в работе, но у Нагумо-сэмпая работы временами было столько же, если не больше, поскольку он также напрямую занимался разрешением некоторых конфликтов между учениками, — вздохнула Ичиносе, откинувшись на спинку стула. — К этому было трудно привыкнуть. Но, думаю, я начинаю входить в ритм, так что в итоге всё получится! — сказала она чрезмерно радостным тоном. — Довольно обо мне. А что насчёт тебя, Кацураги-кун? Ты что-нибудь слышал о своей заявке? Прошло две недели с момента отправки Кацураги последней заявки в студенческий совет. После первого раза его ещё несколько раз отклоняли, но по какой-то причине эта заявка оставалась без ответа последние две недели. Предыдущие заявки обычно отклонялись в течение нескольких дней, поэтому мы, конечно, задавались вопросом, наконец-то ли это произойдёт. — Вовсе нет. Наоборот, довольно странно, что студенческий совет ведёт себя так тихо. Я даже видел президента Хорикиту в одном из школьных коридоров несколько дней назад, но он даже не взглянул в мою сторону, — сказал Кацураги. — Возможно, студенческий совет просто потерял вашу заявку? — спросил я. — Ни в коем случае, — уверенно сказала Ичиносе. — После недели работы в студенческом совете могу с уверенностью сказать, что они ни за что не потеряют ни одного документа. Они настолько организованы, что порой это кажется даже чрезмерным. Я даже не знала, что такое возможно. — Ичиносе тяжело вздохнула, вспомнив систему организации студенческого совета. После этого все на мгновение замолчали, обдумывая возможные причины задержки ответа студенческого совета на заявление Кацураги. Кацураги, в частности, казался чрезвычайно погружённым в свои мысли, словно игнорируя весь окружающий мир. Казалось, Кандзаки несколько раз хотел что-то сказать, но каждый раз, когда казалось, что он вот-вот заговорит, он быстро замолкал. Думаю, у него появилась идея, но, поразмыслив, он понял, что его предположения рухнули. — Что, если… Бип-бип Как только Кандзаки, казалось, определился со своей теорией, нас прервала вибрация телефона Кацураги, лежавшего на столе. Он взял его, ожидая текстового сообщения или чего-то подобного, но, прочитав уведомление, оживился. — Это электронное письмо от студенческого совета… — пробормотал он. — Прямо сейчас? — недоумённо поднял бровь Кандзаки. — Что там написано, Кацураги-кун?! — спросила Ичиносе, практически поджав хвост. Казалось, это скорее её заявка, чем заявка Кацураги. Кацураги продолжал смотреть в свой телефон, его взгляд медленно скользил слева направо, пока он читал сообщение. Закончив читать, он просто молчал, словно не расслышал вопроса Ичиносе. — Меня… приняли в студенческий совет? — пробормотал он себе под нос. Его приняли. Но почему же он не выглядел особо довольным? Он был скорее сбит с толку. — Разве это не хорошо? — спросил я. — Просто… кажется странным так долго ждать, прежде чем меня приняли. Может, я слишком много об этом думаю? — Возможно, им пришлось учесть факторы, о которых мы ещё не подумали? Ичиносе-сан состоит в студенческом совете всего неделю, мы не знаем, есть ли какие-то конкретные вещи, которые они должны проверить перед вашим зачислением, — сказал Кандзаки. — Возможно… — однако настроение Кацураги не изменилось, он по-прежнему был озадачен этим неожиданным поворотом событий. — Вообще-то, может быть, Хорикита-сэмпай смогла бы ответить, почему тебя приняли на этот раз? — внезапно сказала Ичиносе, чем вызвала недоумение у Кацураги и Кандзаки. — Что вы имеете в виду, Ичиносе-сан? — спросил Кацураги. — Когда сегодня Хорикита-сэмпай вошёл в комнату студенческого совета, он ничего не сказал ни мне, ни Нагумо-сэмпаю. Вместо этого он просто наблюдал за нами. Но он смотрел очень внимательно, как будто пытался что-то понять. — Понимаю. Возможно, это совпадение, но проверить, даже если это так, не помешает, — сказал Кандзаки. Кацураги на мгновение замолчал, затем сдавленно вздохнул, после чего на его лице наконец появилась улыбка. — Тогда я спрошу у Хорикиты-сэмпая, когда увижу его в следующий раз. А пока, наверное, мне стоит радоваться. Кацураги внезапно поклонился, его голова чуть не ударилась о стол, за которым мы сидели. — Спасибо вам всем за помощь в достижении этой цели. Для меня очень много значит, что, несмотря на то, что некоторые из нас принадлежат к разным классам, мы всё равно смогли объединиться ради общей цели. Ичиносе усмехнулась: — Не нужно быть таким формальным, Кацураги-кун. Я рада работать с тобой! Давай вместе покажем себя с лучшей стороны в студенческом совете! Она протянула руку, и Кацураги пожал её, подтверждая их сотрудничество. — Поздравляю, Кацураги, — сказал я. В ответ он одобрительно кивнул. — Полагаю, это означает, что мы вчетвером больше никогда не встретимся, да? — сказал Кандзаки. — По всей видимости, так и есть, — сказал я. — Ч-что? — внезапно спросила Ичиносе. Я взглянул на неё, и её лицо тут же побледнело. POV: Ичиносе Хонами Подождите… что? Наша последняя встреча? Уже? Но… мы же только начали эти встречи, не так ли? Не слишком ли быстро? — Что случилось, Ичиносе-сан? — спросил Кандзаки-кун. — Н-ну… как-то неожиданно говорить, что это наша последняя встреча, правда? — Ну, эти встречи были нужны, чтобы вы с Кацураги попали в студенческий совет, верно? Логично, что они прекратятся, когда вас обоих примут, — сказал Аянокоджи-кун, сохраняя, как всегда, бесстрастное выражение лица. — А что, если в будущем произойдёт что-то неожиданное? Что тогда? — спросила я. Честно говоря, мне было всё равно на ответ. Всё, чего я хотела, — это возможность сопротивляться. Сопротивляться распаду этой группы. Я только начала ждать этих встреч с нетерпением. Почему мы должны прекращать их именно сейчас? — В таком случае вы с Кацураги-куном можете это обсудить. Вы ведь теперь оба в студенческом совете, — сказал Кандзаки-кун. Неужели он не заметил моего поведения? Вообще ничего? Пожалуйста… Я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Я… я понимаю. — Я молча смирилась с поражением. Я надеялась, что, может быть, когда они заметят, что я веду себя странно, кто-нибудь из них заговорит. Не обязательно ради встреч или чего-то подобного, я просто хочу найти повод снова встретиться с вами троими. Почему вы все этого не понимаете? — Хонами, — мой внутренний монолог прервался, когда Аянокоджи-кун внезапно назвал меня по имени. — Ч-что? — пробормотала я, пытаясь ответить. — «Если ты сейчас не выскажешься, это может тебе аукнуться», — помнишь? — имел в виду Аянокоджи-кун то, что я всего полчаса назад колебалась, прежде чем открыться ему… и всё же в этих словах было что-то такое притягательное. Словно он говорил из собственного опыта, хотя я сомневаюсь, что это было так на самом деле. — Я… Теперь все взгляды были прикованы ко мне, и, поскольку Аянокоджи-кун меня подбадривал, я ни за что не разочарую его, отказавшись от своих слов. Не в этот раз. Давай, Хонами, просто скажи это! — Я не хочу, чтобы эта группа распалась! Мне на самом деле нравится проводить время со всеми здесь, это приятная смена обстановки по сравнению с нашей обычной атмосферой в классе! Как только я закончила предложение, я закрыла лицо руками, слишком смущённая, чтобы смотреть на них троих. Наверное, сейчас я говорила с ними как пятилетний ребёнок. Лишь когда Аянокоджи-кун внезапно похлопал меня по плечу, я снова подняла глаза. — Думаю, кое-кто здесь со мной согласен, — Аянокоджи-кун указал на Кацураги-куна, который тепло улыбался мне. — Похоже, у нас с вами одинаковое мнение, Ичиносе-сан, — Кацураги-кун вздохнул с облегчением. — Раньше я ничего не говорил, потому что Кандзаки-кун и Аянокоджи-кун, похоже, настаивали на роспуске группы. Но если это возможно, я хотел бы продолжить встречи с нами четырьмя. — Я заботился только о вас двоих и Аянокоджи-куне. Встречи с лидером класса-соперника вряд ли пойдут вам на пользу, верно? — спросил Кандзаки-кун. О боже… Я даже не подумала об этом раньше. Я просто была эгоисткой. Ходят слухи о борьбе за пост старосты в классе А, чаще всего упоминаются имена Сакаянаги-сан и Кацураги-куна. Почему я об этом не подумала? — Я тоже так думаю, Кацураги-кун. Но если в следующий раз мы просто будем друзьями, я не вижу причин, почему мы не можем просто провести время вместе, — сказал Аянокоджи-кун. — Тогда, может, после этого сходим куда-нибудь поужинать? Уже почти шесть вечера, и давайте скажем так, что сегодня у нас праздник по случаю принятия в студенческий совет! — радостно сказала я. Пожалуйста, скажите «да», пожалуйста, скажите «да», пожалуйста, скажите «да», пожалуйста, скажите «да». — Конечно, это звучит неплохо, Ичиносе-сан, — сказал Кацураги-кун. — Мне бы не помешала еда, — сказал Кандзаки-кун. — Я уже съел что-то лёгкое, но в зависимости от того, куда мы пойдём, я могу заказать небольшую порцию, — сказал Аянокоджи-кун. В этот момент я уверена, что все трое видели, как моя улыбка стала самой широкой за последнее время. — Тогда решено! Но сначала… Я достала телефон и включила его. Затем я зашла в групповой чат, который мы создали для обсуждений в студенческом совете, и немного подумала, пока на всех трёх телефонах не появилось одно и то же уведомление. [Ичиносе Хонами изменила название группового чата с «Группа обсуждения студенческого совета» на «Команда HKR»] — «Команда HKR»? — Кандзаки-кун посмотрел на меня так, будто я шестилетний ребёнок, который только что показал родителям какое-то ужасное творение, а они должны притворяться, что это шедевр. — Я была в ударе, Кандзаки-кун! Но «групповой чат» звучало слишком официально и по-деловому. Так гораздо лучше, не правда ли? — Мы всегда можем изменить это позже, сейчас всё в порядке, — сказал Кацураги-кун. — Значит, вам всем это не нравится?! — HKR — это наши имена, данные нам при рождении, верно? — спросил Аянокоджи-кун. — Верно! Это первое, что мне пришло в голову, — сказала я, неловко потирая затылок. — Значит, теперь нам придётся обращаться друг к другу по именам? — спросил Аянокоджи-кун, явно немного смущённый этим фактом. — Хм… это, в общем-то, неплохая идея, Аяно… то есть Киётака-кун! — Вы серьёзно, Ичиносе-сан? — спросил Кандзаки-кун. — Ну же, что в этом плохого? Все в классе Б и так называют меня Хонами, так что ты не исключение, Рюдзи-кун. Рюдзи-кун немного поморщился, когда я назвала его по имени, но я думаю, это скорее потому, что он этого не ожидал, чем потому, что ему это действительно не понравилось. Потому что он тут же вздохнул, придя в себя. — Но Ичи… — Прежде чем Рюдзи-кун успел что-либо сказать, я перебила его. — Хо-на-ми. Он снова вздохнул, а затем опустил плечи, выглядя так, словно перестал пытаться сопротивляться. — Хорошо, Хонами-сан, — неохотно сказал Рюдзи-кун. — А как же ты, Кохэй-кун? — Я не вижу в этом ничего плохого, Хонами-сан, — сказал Кохэй-кун. Каждый раз, когда кто-то из них обращался ко мне по имени, я чувствовала, как моя улыбка становится всё шире. — Ну тогда нам, наверное, стоит поискать, где поужинать. Кацу… Кохэй-кун, разве ты не говорил раньше, что знаешь хороший ресторан на третьем этаже торгового центра? — спросил Рюдзи-кун. — Да, и не слишком дорого. Но еда очень вкусная. Раз меня сегодня приняли, я всех вас угощу. Только не забудьте набрать не более десяти тысяч баллов, — сказал Кохэй-кун. После этого Кохэй-кун и Рюдзи-кун направились в ресторан, а Киётака-кун следовал за ними по пятам. Думаю, я всё ещё была немного переполнена счастьем, потому что вместо того, чтобы следовать за ними, я просто стояла и улыбалась про себя, как какая-то чудачка. Спустя несколько секунд Киётака-кун обернулся и подошёл ко мне, заметив, что я не иду с ними. — Ты в порядке, Хонами? — Д-да, я в порядке. Я просто витала в облаках. — Я покачала головой и хлопнула себя по щекам, чтобы окончательно проснуться. — Пошли, Киётака-кун! — Конечно, Хонами. И Рюдзи-кун, и Кацураги-кун произносили моё имя раньше, и хотя это меня радовало… что-то в том, как его произнёс Киётака-кун, сделало меня ещё счастливее. Может, потому что он позволил мне выговориться раньше? Или потому что я стала ему немного больше доверять? Я не уверена. Однако я была уверена в одном, когда он назвал меня по имени. — Как я и думала, мне по-прежнему очень нравится имя Хонами, — пробормотала я себе под нос.