Часть 7 Карты, бочки и тайны «Утенберга»

Осень 2016 года продолжала собирать под крылом «Хвоста Феи» тех, кому не нашлось места в остальном мире. Чуть позже к белоснежной троице Штраусов присоединилась еще одна воспитанница комплекса Kinder- und Jugendsiedlung Utenberg — пятнадцатилетняя Кана Альберона. Кана была ровесницей Эльфмана и жила в интернате в одной комнате с Мирой и Лисанной. Она родилась здесь, в Швейцарии, но разительно отличалась от местных жителей своей яркой, южной внешностью: каштановые волнистые волосы, смуглая кожа и проницательный, слегка лукавый взгляд карих глаз. Судьба Каны была окрашена в сиротские тона с самого детства. Ей было всего четыре года, когда агрессивная форма рака забрала её маму, Корнелию. Других близких родственников у девочки не осталось, и органы опеки Люцерна определили её в центр Утенберг. Однако перед смертью мать успела оставить Кане самое главное — знание о том, что где-то в этом мире у неё есть отец. Правда, Корнелия назвала только имя. Больше ничего: ни адреса, ни телефона. Долгие годы Кана жила с этой тайной, пока в один из вечеров в комнате интерната Эльфман, увлеченно размахивая руками, не начал рассказывать девчонкам про паб «Хвост Феи». Он вовсю хвастался их новой работой, добрым Макаровым и… огромным, как скала, австралийском бармене, который раз в полгода уходит в горы с ружьем. Когда Эльфман в очередной раз громко произнес имя этого человека, Кана едва не выронила из рук колоду карт, с которой никогда не расставалась. Имя совпало до единой буквы. Сердце забилось как сумасшедшее. Надежда, смешанная со страхом, погнала её вниз по холму Утенберг прямо к дверям паба. Но стоило Кане подойти к деревянному крыльцу, как тяжелая дверь распахнулась, и она буквально врезалась в широкую, пахнущую костром и табаком грудь. Перед ней стоял Гилдартс Клайв — в своем неизменном походном плаще и с рюкзаком за плечами. Он как раз отправлялся в свою очередную полугодовую вылазку в Альпы. Гилдартс не удержал равновесие, подхватил девчонку за плечи, чтобы та не упала, окинул её быстрым взглядом и громогласно, добродушно рассмеялся. Ему и в голову не могло прийти, что эта смуглая кареглазая девчонка — его собственная дочь, плод давней, почти позабытой любви в Европе. — Опаньки! Еще одна! — хохотал Гилдартс, оборачиваясь к пабу. — Макаров, ну ты даешь, старый! Ты что, решил вообще всех ребятишек из Утенберга к себе домой собрать? Скоро тут камню упасть негде будет! Затем мужчина снова посмотрел на Кану, его рыже-русая щетина дрогнула в теплой улыбке. Он легонько потрепал её по плечу и добавил: — Ладно, малая, заходи, раз пришла. Только смотри у меня, на алкоголь тут не налегай — мала еще. И поаккуратнее здесь, люди в паб разные заходят, ухо надо держать востро. Бывай! Этот короткий, случайный разговор одновременно согрел Кане душу и зажег внутри странное, болезненное чувство, природу которого пятнадцатилетняя девочка пока не могла до конца понять. Это была смесь дикой радости от того, что вот он — её отец, живой и настоящий, — и горькой обиды от того, что он её не узнал. Гилдартс ушел. Его тяжелые шаги стихли на люцернской мостовой. Он снова скрылся в горах — может на месяц, а может и на всю зиму, как делал всегда. Кана осталась стоять на крыльце. Она поняла, что прямо сейчас признаться ему у неё просто не хватит духу. Ей нужно время. Нужно стать здесь своей, подготовиться к главному разговору в жизни. И Кана решительно переступила порог, предложив Макарову свою помощь за баром. Макаров, хоть и ворчал для вида на «очередного детсадовца», Кану принял. Более того, видя, как Штраусы и Кана привязались к пабу и как тяжело им каждый раз возвращаться в казенные стены интерната, старый мастер принял смелое решение. Отель над пабом по-прежнему официально не работал и стоял закрытым для туристов, но Макаров разрешил всей четверке — Мире, Эльфману, Лисанне и Кане — официально переехать жить туда, на второй этаж. Условие было только одно: ребята должны были поддерживать в жилом крыле идеальную, швейцарскую чистоту и порядок. Для сирот из Утенберга это был королевский подарок. Свои комнаты! Свой настоящий, пахнущий деревом и историей дом, где нет строгих воспитателей и отбоя по расписанию. Белоснежная троица и Кана были безгранично признательны старому Дреяру. Уже на следующий день Мира и Дева (если бы та видела этот штурм) отмыли коридоры до блеска, Лисанна украсила подоконники цветами, а Эльфман натаскал наверх столько дров, что тепла хватило бы на три суровые зимы. Время пошло быстрее. Кана Альберона идеально вписалась в команду. Выяснилось, что у неё феноменальные математические способности — она на лету считала сдачу и виртуозно управлялась с картами, развлекая студентов фокусами и предсказаниями. Но была у Каны и другая, темная сторона, которая начала проявляться по мере её взросления. Тоска по отцу, который каждые полгода появлялся, обнимал её как чужую, и снова исчезал в тумане, требовала выхода. Кана начала глушить эту внутреннюю пустоту самым простым и опасным способом — алкоголем. Шли годы. К 2019 году, когда Кане исполнилось восемнадцать лет, под дубовыми сводами «Хвоста Феи» родилась новая городская легенда. Смуглая девчонка за баром развила в себе поистине пугающую, сверхчеловеческую толерантность к спиртному. Возможно, в этом были виноваты бурные австралийские гены Гилдартса, но Кана начала пить так, что в Люцерне не осталось ни одного взрослого мужчины, способного перепить её. Типичный вечер в пабе теперь часто заканчивался одним и тем же зрелищем: какой-нибудь заезжий немецкий турист или самоуверенный студент-тяжелоатлет лежал лицом в салате, в то время как восемнадцатилетняя Кана, победно ухмыляясь, ставила на дубовую стойку пустую деревянную бочку из-под эля и требовала у ошеломленного Вакабы добавки. Макаров лишь тяжело вздыхал, глядя на это, и качал седой головой. Он видел, что девчонка пьет не от веселья, а от затаенной боли, и все чаще поглядывал на календарь, ожидая, когда с гор спустится рыже-русый человек-скала. «Хвост Феи» продолжал копить свои тайны, бережно согревая каждого своего раненого птенца. Открытие отеля «Хвост Феи» в начале 2020 года должно было стать триумфом Макарова Дреяра. Годы упорного труда, бюрократических войн и финансовых рисков наконец-то окупились. Семья Штраус — предприимчивая Мираджейн, добродушный гигант Эльфман и младшая Лисанна — взяли на себя операционное управление, буквально поселившись в отеле. Макао и Вакаба, стареющие ветераны ресторанного дела, с облегчением передали бразды правления новому поколению и превратились в самых преданных, хоть и немного ворчливых завсегдатаев, которые каждое утро занимали лучший столик у окна, требуя крепкий кофе и свежие сплетни. Команда подобралась колоритная и интернациональная. За стойкой и в залах порхал Макс — харизматичный, вечно суетящийся студент из Украины, умудрявшийся совмещать учебу с невероятными сменами. На ресепшене гостей встречал Грей — молодой норвежец с ледяным спокойствием и нордической харизмой, чья единственная странность заключалась в привычке расстегивать верхние пуговицы рубашки даже в прохладную погоду. Уютную семейную атмосферу создавали Альзак и Биска — интернациональная пара, переехавшая из Техаса: он был корейским иммигрантом, выросшим среди ковбойской эстетики, а она — гордой представительницей коренных американцев. Территорию отеля облюбовал еще один эксцентричный постоялец — огромный, упитанный британский кот с густой серо-синей шерстью. Появившись из ниоткуда, этот пушистый аристократ быстро понял, у кого на кухне самые мягкие руки, и фактически перешел под опеку Лисанны, которая прощала ему любые капризы и воровство сосисок со шведского стола. Особой гордостью заведения стал Гажил. Немец по происхождению, он выглядел как ожившая скала, сошедшая с обложки байкерского журнала: широченные плечи, стальные мускулы, покрытые сложными татуировками, длинные иссиня-черные волосы, торчащие в хаотичном порядке, и обилие пирсинга на лице. Его тяжелый, пугающий взгляд поначалу заставлял бледнеть даже искушенных постояльцев, а его верный спутник — огромная черная пантера (свободно и легально перемещающаяся по территории благодаря специальным лицензиям) — добавляла его образу первобытной опасности. Но когда Гажил брал в руки гитару и выходил на сцену отельного бара, чтобы затянуть хриплый, пронзительный рок с тяжелым немецким акцентом, зал замирал. Пантера при этом демонстрировала абсолютное, почти философское спокойствие, уравновешивая дикую энергетику своего хозяина и служа живым щитом от излишне ретивых фанатов. Но счастье Макарова было недолгим. Весна 2020 года нанесла по туристическому бизнесу сокрушительный удар под названием COVID-19. Весна 2020: Первая волна и глухая изоляция В марте 2020 года реальность раскололась. В один день правительство объявило жесткий локдаун. Отель официально мог продолжать работу, но коридоры мгновенно опустели. Были введены беспрецедентные, жесткие санитарные протоколы. Макс и Грей, сменив стильные костюмы на медицинские маски, перчатки и бесконечные санитайзеры, часами дезинфицировали дверные ручки, лифты и стойку регистрации. Самый сильный удар пришелся на сердце «Хвоста Феи» — его бар и ресторан. С марта по май внутренние залы были полностью закрыты для посещения. Роскошная сцена, где еще вчера выступал Гажил, покрылась тонким слоем пыли, стулья были перевернуты и составлены в углу. Ресторан перешел на строгий режим обслуживания проживающих гостей: еду разносили исключительно по номерам, оставляя подносы у дверей, чтобы минимизировать контакты. Альзак и Биска организовали собственную службу доставки навынос для местных жителей, упаковывая фирменные стейки в крафтовые коробки. Чтобы хоть как-то удержаться на плаву, Макаров пошел на риск и запустил программу «длительного премиум-карантина». Отель превратился в закрытую экосистему для состоятельных гостей, решивших переждать пандемию в безопасности и комфорте. Лисанна использовала это время, чтобы запереться в одном из крыльев с британским синим котом, который, кажется, был единственным, кто искренне радовался отсутствию шумных толп людей. Осень 2020 – Весна 2021: Вторая волна и «верандный» режим Летняя передышка оказалась обманчивой, и осенью 2020 года мир захлестнула вторая волна ограничений. Правила ужесточились. В стране ввели систему комендантского часа, из-за чего вечерняя жизнь отеля была полностью парализована — все заведения должны были закрываться задолго до полуночи. Вскоре внутренние залы ресторанов и баров снова закрыли. Единственным спасением «Хвоста Феи» стала огромная открытая летняя веранда. Мираджейн и Эльфман сотворили невозможное: они оборудовали веранду мощными газовыми обогревателями, разложили на креслах теплые пледы и расставили столы на безопасном расстоянии друг от друга. Наб, Макао и Вакаба, укутанные в тяжелые куртки, сидели на этой террасе, грея руки о кружки с глинтвейном и наблюдая, как Макс лавирует между столами в маске, отчаянно пытаясь донести блюда горячими. Зима 2020–2021 годов выдалась суровой. Отель функционировал как горнолыжный курорт и оставался открытым, но из-за появления новых, более агрессивных штаммов вируса, локальные власти ввели жесточайшие санитарные правила. Количество мест на веранде сократили вдвое, а музыкальные выступления Гажила превратились в акустические сеты на морозном воздухе, где его мощный голос смешивался с паром от дыхания и треском уличных обогревателей. Осень 2021 – Зима 2022: Эпоха сертификатов и финал кризиса К осени 2021 года правила игры снова изменились. Полные закрытия сменились жестким селективным контролем. В стране ввели систему COVID-сертификатов — строгое правило «2G» (доступ только для вакцинированных или официально переболевших). Для Грея на ресепшене и Макса на входе в бар начался настоящий ад. Проверка действующих QR-кодов и документов привела к бесконечным очередям и спорам на входе. Наб и Макао теперь не могли просто так зайти на чашку кофе — им приходилось каждый раз сканировать свои сертификаты на экранах смартфонов. Атмосфера была натянутой, но это был единственный способ вернуть бару жизнь внутри помещения. Гажил наконец-то вернулся на сцену под крышу, хотя заполняемость зала строго контролировалась, а его пантера лениво позевывала, глядя на гостей в масках, соблюдающих дистанцию у барной стойки. Этот изнурительный двухлетний марафон подошел к концу лишь к началу 2022 года. Финансово истощенный, но выстоявший отель Макарова готовился вздохнуть полной грудью. И именно в этот момент — на исходе зимы 2022 года, когда последние тяжелые ограничения начали трещать по швам и отменяться — двери отеля с грохотом распахнулись. На пороге, окутанные морозным воздухом, появились те, кого здесь уже не чаяли увидеть. Из Штатов, прорвавшись через закрытые границы, отмененные рейсы и бесконечные карантины, наконец-то вернулся Лаксус Дреяр. Вместе с ним вернулась и его верная команда «Громовержцев» — Фрид, Бикслоу и Эвергрин. Позади были два года международной изоляции, и их возвращение стало для старого Макарова лучшим символом того, что кризис пройден, и «Хвост Феи» снова в полном сборе.