Часть 3

Мэри собралась быстро, не тратя времени на лишние слезы или сборы крестьянского хлама. В её дорожную сумку отправились только инструменты старой Агнес, пара сменных чистых рубах и мешочек с высушенными целебными корнями. Ровно через час, когда первые бледные лучи холодного северного солнца едва коснулись болотного тумана, они оставили деревню за спиной. Мэри ехала впереди на крепкой кобыле, которую Муртаг умудрился раздобыть у старосты. Лошадь шла ровно, а сама девушка сидела в седле прямо, упрямо глядя только вперед и наотрез отказываясь от любой помощи. Ветер трепал её выбившуюся из-под капюшона прядь, и во всей её фигуре было столько дикой, неукротимой силы, что Джейми ловил себя на мысли: он не может оторвать от нее глаз. Парень слегка придержал поводья своего жеребца, дожидаясь, пока Муртаг поравняется с ним. Правое плечо от долгой тряски уже начинало глухо поднывать, но Джейми этого даже не замечал. — Злая как волчица, — негромко, с явным, искренним восхищением прошептал Джейми, наклоняясь к крестному так, чтобы их слова заглушал только стук копыт. — Словно Роджер в юбке. У нее даже взгляд такой же, когда тот собирался драться. Муртаг покосился на крестника, и в его суровых глазах под густыми бровями промелькнула теплая, понимающая ухмылка. Он поправил на плече походный плед и негромко буркнул в бороду: — Я же говорил тебе, парень, кровь Грантов — это не водица. Её отец держал в узде весь север, а брат шел на драгун с одним палашом. Чего ты ждал от девки, которая в одиночку выжила в той бойне? Радуйся, жених, что эта волчица согласилась ехать с нами, а не скормила тебе по дороге бледную поганку. Нам эта злость еще пригодится, когда доберемся до заставы Мак-Криммона. Джейми ничего не ответил, лишь крепче сжал поводья левой рукой. Опасное путешествие на север только начиналось, и впереди их ждали земли, где каждый куст мог скрывать английский патруль или ищеек Дугала Маккензи. Они напоролись на патруль у каменистого ручья. Пятеро драгун в багровых мундирах выскочили из-за поворота скалы неожиданно для обеих сторон. Прогремел мушкетный выстрел — пуля ушла в молоко, сбив ветку над головой Муртага. — Красные мундиры! К бою! — рявкнул старый горец, на ходу выхватывая палаш. Джейми рванул поводья левой рукой, посылая жеребца вперед. Ситуация была паршивой: пять на три. Именно на три, потому что Мэри Грант и не думала разыгрывать из себя леди в беде. Пока англичане перехватывали сабли, кобыла Мэри уже летела наперерез крайнему драгуну. Девушка на ходу выхватила из-за пояса свой длинный нож. Один молниеносный, профессионально точный удар в незащищенное горло солдата — и тот с хрипом повалился под копыта, окрасив ручей багрянцем. «Головорезы Гранты», — обожгло сознание Джейми. Парень невольно оскалился в дикой горской улыбке, уворачиваясь от удара второго кавалериста. Роджер ведь был точно таким же: сначала бил под корень, а спрашивал потом. Джейми рубил левой рукой, превозмогая слабость. Своим широким клинком он свалил одного англичанина, Муртаг намертво сцепился с двумя другими. Схватка была короткой и бешеной. Но последний драгун, падая с посеченным лицом, успел со всего маху вскользь задеть прикладом мушкета раненое правое плечо Джейми. Хрустнула ткань, и парня ослепило знакомой, яростной болью. Он едва удержался в седле, пока Муртаг добивал последнего солдата.

***

Они остановились только через два часа, глубоко в чаще, укрытой скалистым навесом. Джейми сидел на бревне, мертвенно-бледный, тяжело дыша и прижимая здоровую руку к горящему плечу. По свежей повязке расплывалось темное пятно крови. Мэри подошла к нему бесшумно. Ее лицо было испачкано в чужой копоти, а на руках еще не высохла кровь драгуна. Без лишних слов она отвесила рыжему гиганту увесистый, звонкий подзатыльник сверху вниз. — Ауч! За что?! — вылупился на нее Джейми, едва не подпрыгнув от неожиданности. — За то, что ты не уважаешь чужой труд, Фрейзер! — яростно зашипела она, сердито сдергивая с плеч дорожный плащ. — Я два дня ковырялась в твоем гнилом мясе, тратила спирт Агнес и чистые нити, чтобы ты в первом же кустарнике подставился под приклад?! Живо снимай куртку и рубаху. Мне нужно посмотреть, не разошлись ли швы. Муртаг, разводивший неподалеку скрытный костер, только тихо хмыкнул в бороду, демонстративно отвернувшись. Джейми замялся. Ему, прошедшему через плети форта Уильям, знавшему грязь и насилие войны, внезапно стало жутко, до дурноты неловко. Одно дело — лежать бревном в лихорадке, когда с тебя сдирают шкуру, и совсем другое — на трезвую голову, в упор под ее колючим взглядом, обнажать перед молодой девушкой торс. Парень впервые в жизни густо, по-девчоночьи смутился. Избегая ее серых глаз, он неловко, путаясь в завязках левой рукой, стал стягивать через голову окровавленную холстину. Мэри, заметив его пунцовые уши и то, как он пытается прикрыться здоровым плечом, лишь устало вздохнула. Ее пальцы, только что державшие окровавленный нож, стали удивительно прохладными и осторожными, когда она коснулась его поврежденной кожи.

***

Мэри раздраженно дернула край его окровавленной рубахи, помогая стянуть ткань через голову. — Ой, что я там не видела, — хмыкнула она, сердито звеня хирургическими инструментами, которые доставала из сумки. — Я повитуха, Фрейзер. Мужиков в беспамятстве и младенцев голышом перевидала столько, сколько тебе и не снилось. Тоже мне, девица на выданье нашелся. Она говорила это уверенно, с привычной лекарской жесткостью, но Джейми, сидевший к ней полубоком, внезапно заметил, как по ее бледной шее вверх, к самым щекам, пополз густой, яркий румянец. Девушка стремительно заливалась краской. Одно дело — обмывать бредящее, покрытое грязью тело раненого, и совсем другое — копаться в повязках огромного, широкоплечего парня, который сидит прямо перед тобой на расстоянии вздоха и смотрит в упор своими чистыми синими глазами. Мэри Грант могла сколько угодно прикрываться суровостью повитухи и повадками своего брата-головореза, но сейчас, под навесом скалы, она впервые за всё время смутилась сама. Руки её, обычно точные и ледяные, на секунду дрогнули, когда она коснулась его горячей кожи, чтобы проверить целостность швов. Джейми, заметив её смущение, сам мгновенно перестал чувствовать себя неловко. Мужское упрямство и легкая, чисто фрейзеровская шальная улыбка вернулись на его лицо. Он сидел тихо, стараясь не дышать слишком глубоко, пока Мэри ловко и быстро перетягивала потревоженную рану свежим холстом. Швы, к счастью, выдержали — приклад драгуна лишь разбил кожу сверху. — Швы целы, — буркнула она, с силой затягивая узел на груди парня, словно наказывая его за собственную минутную слабость. Румянец с её щек всё еще не сошел. — До свадьбы заживет. Если, конечно, ты опять не полезешь под мушкеты левой рукой махать. Одевайся давай. Муртаг у костра негромко откашлялся, пряча улыбку в усы. Атмосфера между этими двумя изменилась, и старый горец понимал, что «чисто мужской уговор» с Роджером постепенно превращается во что-то куда более опасное и настоящее.

***

Джейми не успел толком насладиться своей маленькой победой. Муртаг, сидевший у костра и внимательно наблюдавший за этой сценой из-под кустистых бровей, резко поднялся. Он подошел ближе, бросил взгляд на пунцовые щеки Мэри, которая уже усердно прятала инструменты обратно в сумку, а затем отвесил крестнику увесистый щелчок по здоровому плечу. — Не улыбайся как идиот, — тихо, но чертовски серьезно предупредил старый горец, наклонившись к самому уху Джейми. — Предупреждаю тебя, парень. Эта девка шутить не станет. Увидит твою шальную ухмылку, решит, что ты над ней потешаешься, и точно траванет. Так, для профилактики. Джейми мигом стер улыбку с лица и уставился на крестного. — Будешь потом до самого севера по кустам животом маяться, — угрюмо подытожил Муртаг в бороду. — А у нас времени в обрез, драгуны на тракте долго не пролежат. Одевайся живее. Фрейзер поспешно натянул рубаху, решив больше не испытывать судьбу. Мэри тем временем уже затянула ремни на походном мешке. Ее лицо вернуло прежнее холодное, замкнутое выражение леди-волчицы, хотя уши все еще немного горели. — Еда готова, — коротко бросила она, указывая подбородком на котелок, в котором булькала простая овсяная похлебка. — Ешьте быстрее, горцы. До заставы Мак-Криммона нужно добраться до того, как стемнеет. Ночью в этих скалах англичане не ходят, а вот волки — запросто. Они перекусили в молчании. Каждый думал о своем. Джейми то и дело косился на Мэри, которая сидела чуть поодаль, пряча руки в рукава плаща. Муртаг точил палаш, изредка поглядывая на лесную опушку. Дорога на север звала их вперед, и шутки на этом заканчивались.

***

До заставы Мак-Криммона они до темноты не добрались. Туман пополз по ущельям слишком рано, стирая тропы и превращая каменистые склоны в однообразное серое месиво. Муртаг, уверенно шедший впереди и уверявший, что знает эти места как свои пять пальцев, в какой-то момент резко остановил коня. Под копытами жеребца подозрительно, сыто чавкнуло. Старый горец заплутал. Вместо каменистой гряды он завел их прямиком в топь — глухое, пахнущее гнилью болото, где из черной жижи торчали лишь скрюченные пальцы мертвых деревьев. Кони нервничали, проваливаясь по бабки в вонючую жижу. Вот тогда Джейми и понял, что у Мэри Грант от покойного Роджера остались не только серые глаза. Словарный запас у леди тоже оказался чисто братским. Головорезы Гранты славились своей прямотой, но то, что выдала благородная леди в адрес старого проводника, заставило даже видавшего виды Муртага подавиться воздухом. Она не кричала. Откинув капюшон и глядя на Муртага леденящим, яростным взглядом, Мэри методично, сочно и без запинки выдала такую тираду на гэльском и английском, смешав в одну кучу чертей, порченых овец, английских шлюх и слепых старых кротов, что Джейми от удивления чуть из седла не выпал. Парень слушал её с открытым ртом, чувствуя, как уши горят уже не от смущения, а от восхищения. Его сестра Дженни умела ругаться, но Мэри сейчас превзошла всех портовых грузчиков Инвернесса разом. — Закончила, леди? — хмуро буркнул Муртаг, утирая пот со лба. На девку он даже не обиделся — понимал, что сам виноват, да и ругалась она чертовски профессионально. — Нет! — отрезала Мэри, резко дернув поводья кобылы и разворачивая её назад. — Разворачивайте коней, идиоты. Если мы двинемся за этим старым пнем дальше, нас засосет еще до того, как драгуны найдут наши трупы. Лошадей ведите в поводу, след в след за мной. Я собирала здесь клюкву и багульник три года назад, я выведу нас на сухую гряду. Джейми поспешно соскользнул в чавкающую жижу, подхватил жеребца под уздцы левой рукой и молча зашагал за Мэри. Парень тихо улыбался в темноту, стараясь, чтобы Муртаг этого не видел. Волчица окончательно взяла командование в свои руки, и Фрейзер понимал: с такой женой на севере они точно не пропадут.

***

Выйти к заставе Мак-Криммона той же ночью им так и не удалось. Мэри действительно вывела их из чавкающей жижи на сухую каменистую гряду, но стоило Муртагу облегченно выдохнуть, как впереди, у самого подножия холма, зловеще блеснули огоньки костров. На стратегической развилке, ведущей к северным землям, разбил лагерь очередной английский патруль. И этих «красных мундиров» было слишком много — добрый десяток кавалеристов. Обойти их по крутым скалам в глухой темноте, ведя измотанных коней на поводу, было чистым самоубийством. Оставался только один выход — ждать, пока на рассвете солдаты снимутся с места. Ночевать пришлось прямо в кустах шиповника и густого вереска, в сотне ярдов от вражеского лагеря. Коням намертво перевязали морды походными ремнями, чтобы те, не дай бог, не заржали, учуяв чужих лошадей. Сами горцы забились в самую гущу колючих ветвей, стараясь даже дышать через раз. На болота опустился пронизывающий до костей осенний холод, но разводить костер было нельзя — малейшая искра или запах дыма выдали бы их с головой. Джейми сидел, привалившись спиной к мокрому валуну. Раненое плечо от холода и сырости крутило так, что перед глазами плыли багровые круги. Парень упрямо кусал губы, согревая левую руку в складках шерстяного пледа. В темноте послышался легкий шорох ткани. Мэри, до этого сидевшая чуть поодаль, бесшумно перебралась ближе. Без лишних слов она втиснулась в узкое пространство между ним и камнем. Девушку била крупная дрожь — её простое платье совсем не защищало от ледяного болотного тумана. Джейми на секунду замер, а затем осторожно, стараясь не тревожить больную руку, расправил свой широкий, плотный плед и накрыл её плечи, прижимая девушку к своему здоровому боку. Мэри не оттолкнула его и не отпустила ни одной своей фирменной шпильки. Она лишь плотнее прижалась к его горячей груди, пряча замерзший нос в воротнике его куртки. От неё пахло сушеной мятой и немного — болотной водой. Муртаг, устроившийся с другой стороны кустов, лишь глухо крякнул в темноту. Холодная ночь в обнимку с врагами под боком внезапно стала началом чего-то, что никакой «мужской уговор» Роджера предусмотреть не мог.

***

Джейми сидел, стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть это внезапное, хрупкое тепло. Раненое плечо продолжало ныть, но близость девушки странным образом заставляла забыть о боли. Он чувствовал, как размеренно вздымается ее грудь, и как постепенно уходит крупная дрожь из ее тонкого тела. Пользуясь темнотой и тем, что Муртаг вроде как задремал, парень чуть склонил голову. — А вот это уже повод для помолвки, леди Грант, — едва слышно, самым кончиком губ прошептал он ей на ухо. Его теплое дыхание коснулось ее замерзшей щеки. — Сидеть в одних кустах, под одним пледом… В Хайленде за такое сразу к священнику ведут. Мэри даже не повернула головы. Она лишь плотнее укуталась в тяжелую шерсть, но Джейми готов был поклясться, что в темноте её губы тронула мимолетная, едва заметная усмешка. — Не обольщайся, Фрейзер, — так же тихо, леденящим шепотом отбила она, утыкаясь носом в его куртку. — Просто не хочу околеть за ночь. Твоя шкура широкая и горячая, грех такую полезную вещь в хозяйстве не использовать. Так что сиди смирно и работай печкой, жених. Джейми беззвучно хмыкнул, послушно притихая. Зубастая волчица оставалась верна себе даже в кустах шиповника под носом у англичан. Остаток ночи прошел в звенящем, напряженном молчании. Костры драгун внизу постепенно догорали, превращаясь в тусклые багровые угли. На рассвете, когда туман стал совсем белым и плотным, в лагере «красных мундиров» послышались зычные команды десятника и звон уздечек. Англичане лениво свернули лагерь, оседлали коней и глухим неровным маршем двинулись по тракту на восток, прочь от заставы. Когда стук копыт окончательно затих в ущелье, Мэри мгновенно отстранилась. Она сбросила плед с плеч, быстро поднялась на ноги и принялась поправлять измятое платье, снова превращаясь в холодную леди-лекаря. — Путь чист, — хмуро бросил Муртаг, выбираясь из своего укрытия и разминая затекшие ноги. — По коням, парни. До заставы Мак-Криммона теперь рукой подать. Если этот старый хрыч не сменил привычек, у него сейчас как раз закипает утренний котел с похлебкой.

***

Они вывели лошадей из кустов и двинулись по каменистой гряде, уходящей круто вверх, в обход болот. Мэри ехала чуть впереди, подгоняя свою кобылу и упрямо не оборачиваясь. Она снова была собрана, холодна и сосредоточена на дороге. Муртаг дождался, пока девушка отъедет на приличное расстояние, и придержал своего коня, поравнявшись с Джейми. Старый горец хитро прищурился, глядя на крестника из-под кустистых бровей. — Хорошая ночь, — негромко, с тяжелой иронией произнес Муртаг, кивая в сторону Мэри. — Теплая. Джейми лишь хмуро зыркнул на него, поправляя поводья левой рукой. Плечо после ледяной ночи ныло немилосердно, а уши парня снова начали предательски розоветь. — Ты бы поторопился клинья подбивать, парень, — уже серьезно, без издевки добавил Муртаг, наклоняясь ближе к седлу Джейми. — Думаешь, Мэри Грант так и останется болотной повитухой? Мы сейчас приедем к Мак-Криммону. Если он признает её и слух пойдет по долинам, всё изменится в один миг. Знаешь, сколько на севере женихов у леди клана? Каждому второму мелкому вождю или кузену до смерти захочется породниться с наследницей лорда Гранта и прибрать к рукам её земли. Джейми помрачнел, его взгляд невольно зацепился за тонкий силуэт девушки впереди. — Про твой «мужской уговор» с Роджером на севере никто не знает, — продолжал нагнетать старый горец. — Для местных парней ты будешь просто чужаком, Фрейзером, который прибился к их леди в бегах. И если ты будешь мять бока да вздыхать, её быстро сосватают за какого-нибудь лихого северянина. Так что шевели мозгами, жених, пока её клан не выставил тебя за ворота. Джейми ничего не ответил, но челюсти его упрямо сжались. Слова крестного попали в цель. Парень отчетливо понял: спасти Мэри от Дугала было лишь половиной дела. Теперь ему придется доказывать её собственному, дикому клану головорезов, что именно он, Фрейзер из Лаллиброха, имеет право стоять спиной к спине со своей леди-волчицей. На вершине ущелья туман наконец рассеялся, и перед ними открылся вид на хмурые, серые стены старой каменной заставы. На смотровой вышке над воротами зловеще блеснули лезвия выставленных пик. Клан Грантов ждал гостей.

***

Когда впереди наконец показались стены заставы, Джейми невольно выпрямился в седле. Старое укрепление Грантов стояло на каменном выступе над долиной так же упрямо, как стояло, наверное, последние несколько сотен лет. Серый камень почти сливался со скалами, а потемневшие от времени деревянные ворота выглядели достаточно крепкими, чтобы пережить еще не одну зиму. Над сторожевой башней лениво полоскалось на ветру старое знамя с волчьей головой. Мэри, ехавшая впереди, заметно замедлила коня. За всю дорогу она почти ни разу не говорила о доме. Ни о заставе, ни о людях, которые должны были остаться здесь после гибели её отца и Роджера. Но Джейми видел, как напряглись её плечи, когда впереди появились знакомые очертания стен. Их заметили задолго до ворот. На башне мелькнуло движение. Потом еще одно. Над зубцами показались люди. Джейми увидел блеск оружия. После того, что произошло с Грантами, осторожность была неудивительной. Некоторое время дозорные просто наблюдали за тремя всадниками, медленно поднимающимися по дороге из долины. С такого расстояния невозможно было разглядеть лица. Затем сверху донесся окрик: — Стойте и назовитесь! Муртаг только недовольно хмыкнул, но ничего не ответил. Мэри остановила лошадь в нескольких десятках ярдов от ворот и подняла голову. Ветер трепал край её плаща. Несколько долгих секунд она молча смотрела на людей на стене, словно сама не могла поверить, что действительно вернулась сюда живой. Потом подняла руку и спокойно откинула капюшон. Сверху никто не ответил. Один из дозорных подался вперед так резко, что едва не перевалился через зубец стены. Другой замер рядом с ним. Даже с такого расстояния Джейми почувствовал прокатившееся по стене потрясение. — Господи милостивый... — донеслось сверху. — Не может быть... Мэри чуть нахмурилась. — Если вы закончили таращиться, открывайте ворота. На мгновение на стене воцарилась полная тишина. А потом кто-то выдохнул сорвавшимся голосом: — Леди Мэри... И этого оказалось достаточно. По башне словно пробежала волна. Люди исчезали со стены, кто-то кричал что-то другим, кто-то уже бежал к воротному механизму. Тяжелые цепи загремели. Деревянные створки медленно дрогнули. А Джейми неожиданно понял, что смотрит не просто на возвращение наследницы домой. Эти люди встречали своего лорда. Вернее, того, кого уже давно оплакали и похоронили в мыслях. И именно поэтому на лицах дозорных было не столько счастье, сколько неверие людей, увидевшего живого среди мертвых.

***

Тяжелые дубовые ворота распахнулись до упора, являя хмурый двор заставы. Первым наружу выбежал высокий сухопарый старик с глубокими шрамами на обветренном лице и седой, как лунь, шевелюрой. Старый Мак-Криммон, не обращая внимания на дорожную грязь, бросился прямо к кобыле Мэри. Его суровые глаза бешено блестели, а дыхание перехватило. Старый десятник мигом узнал дочку лорда. — Волчица пожаловала! — во все горло гаркнул старик, хватая кобылу под уздцы и преклоняя колено прямо перед ней. Мэри, чье лицо до этого было каменным от усталости, невольно смягчилась. На ее губах появилась теплая, искренняя улыбка, предназначенная только для этого старого воина, помнившего её еще ребенком. — Только ты меня так называешь, Мак-Криммон, — негромко, но чисто ответила она, протягивая ему руку. — Еще бы тебя так не называть! — старик поднялся, бережно пожимая ее ладонь своими мозолистыми пальцами. — Еще непонятно, кто зубатее был: ты, леди Грант, или брат твой покойный Роджер, спаси Господь его душу. У того сначала палаш летел, а потом вопросы. А ты… живая! Назло всем ищейкам Инвернесса! Мак-Криммон истово перекрестился, а затем его цепкий, волчий взгляд мгновенно переместился за спину девушки. Дружелюбная маска с лица старого десятника слетела в ту же секунду. Он уставился на Джейми и Муртага, и его ладонь привычным, до автоматизма отточенным движением легла на рукоять палаша. Десятки северян во дворе заставы, вооруженные пиками и мушкетами, повторили его жест, беря чужаков в плотное кольцо. — А это еще что за гуси на наших болотах? — хмуро прищурился старик, буравя взглядом рыжие волосы Джейми. — Одежка на них вроде горская, да только лица не наши. Кто такие, леди Мэри? Спасители твои или пленные, которых нам прямо сейчас на воротах вздернуть надо? Джейми под этим взглядом сотен глаз выпрямился в седле, превозмогая боль в плече. Настал момент истины. Ему нужно было ответить так, чтобы дикие северяне Грантов не пустили его коням под копыта.

***

— Фрейзеры, — хмыкнула девушка, даже не повернувшись к Джейми. На её ладном лице снова заиграла привычная, леденящая маска леди-волчицы. — Сопровождают вот. Мои… попутчики. Северяне во дворе удивленно загудели, переглядываясь. Клан Фрейзеров жил южнее, и их появление здесь, на самом въезде в угодья Грантов, да еще и в компании выжившей леди, ломало все привычные расклады. Мак-Криммон медленно убрал ладонь с эфеса палаша, но его глаза под кустистыми седыми бровями по-прежнему оставались узкими щелками. Старый десятник окинул Джейми долгим, оценивающим взглядом, задержавшись на его раненом, присогнутом правом плече, а затем перевел взор на хмурого Муртага. — Фрейзеры, значит, — весомо протянул старик, почесывая шрам на подбородке. — Слыхал я, что Фрейзеры из Лаллиброха — парни не промах. Да только с каких это пор южане у нас в долинных проводниках ходят? Джейми, сообразив, что Мэри умышленно умолчала про «мужской уговор» и их липовую помолвку, решил пока держать язык за зубами. Муртаг ведь предупреждал: девка гордая, и если он сейчас ляпнет про женитьбу перед всей её армией, то вместо теплой похлебки точно получит бледную поганку в тарелку. — Мы привезли леди Мэри туда, где её кровь и её люди, Мак-Криммон, — спокойно и твердо ответил Джейми, глядя старому воину прямо в глаза. — Дугал Маккензи пронюхал, кто она такая, и хотел прибрать к рукам север. Мы выиграли для нее месяц, а теперь привезли домой. Это всё, что тебе нужно знать. Старый десятник удовлетворенно кивнул. Слова рыжего гиганта ему явно понравились — коротко, по-военному, без лишних бабьих слез и кружев. Он повернулся к своим притихшим людям и зычно гаркнул на весь двор: — Чего вылупились, олухи?! Живо коней принять! Леди Мэри — в залу, разжечь очаг до небес и тащить на стол всё мясо, что у нас есть! А южанам… — он покосился на Джейми, и в его глазах блеснула хитрая искра. — Южанам налейте нашего лучшего эля. Посмотрим, крепко ли Фрейзеры держатся в седле после доброй кружки северного пойла. Проходи, Волчица. Твой дом ждал тебя слишком долго.