Часть 5

Джейми сделал шаг вперед, отталкиваясь от деревянной стены конюшни. Он уверенно положил левую руку на рукоять своего палаша. — Я пойду с ними, — твердо произнес парень, глядя Мэри прямо в глаза. Он не собирался отсиживаться за каменными стенами заставы, пока её люди рискуют головами на дорогах. Для него это был единственный шанс доказать северянам, что Фрейзер из Лаллиброха умеет не только бредить в горячке, но и воевать. Мэри остановилась как вкопанная. Она медленно повернулась к нему, смерила его упрямую рыжую фигуру ледяным, пронизывающим взглядом с ног до головы и резко шагнула к нему вплотную. — Отлично, — процедила она сквозь зубы с такой зловещей, тихой лаской, что у Джейми внутри всё подобралось. — Снова явишься с окровавленным плечом — отрежу руку под корень. Усёк, Фрейзер? Джейми невольно сглотнул, но взгляда не отвел. Гордость Хайлендера не позволяла ему пасовать перед угрозами, даже если их озвучивала девчонка с ножом на поясе. — Усёк, леди Мэри, — хрипло, но с легкой, шальной улыбкой ответил парень. — Обещаю беречь твою работу. Постараюсь рубить врагов исключительно левой. Мэри лишь раздраженно фыркнула, упрямо крутанулась на каблуках и стремительно зашагала к амбарам, выкрикивая приказы на ходу. На неловкий флирт у неё сейчас времени точно не было. Муртаг, подошедший к крестнику со спины, сочувственно похлопал его по здоровому плечу. Старый горец хмуро оглядел суету во дворе и тихо проворчал в бороду: — Ну что, жених, готовься. Девка слов на ветер не бросает. Если ты подставишься под удар драгуна, она тебя калекой сделает раньше, чем англичане успеют мушкет вскинуть. Седлай коня, парень. Пора проверить, как работают северные яды на королевской кавалерии. Они выехали за ворота заставы через полчаса. Впереди, уверенно ведя коней по крутым каменистым кручам, шли следопыты Мак-Криммона, навьюченные тяжелыми мешками с сушеными травами. Джейми и Муртаг держались в середине небольшого отряда из пятнадцати воинов. Холодный северный ветер бил прямо в лицо, принося с вершин гор запах вечного снега и дикого вереска. Вокруг, насколько хватал глаз, раскинулись суровые, величественные дали. Древние, как сам мир, серые скалы, глубокие лесистые распадки и темные, затянутые ледяной коркой озера в низинах. Земля Грантов была дикой, неприступной и бесконечно прекрасной в своем угрюмом величии. Так далеко на севере Джеймс Фрейзер ещё никогда не был. Он вырос в зеленых, мягких холмах Лаллиброха, бывал в цивилизованном Париже и шумном Эдинбурге, но здесь всё было иначе. Здесь сам воздух дышал первобытной силой и свободой. Парень перехватил поводья здоровой рукой, превозмогая тупую боль в плече, и окинул долгим взглядом открывшуюся впереди панораму бескрайних долин. И именно сейчас, под свист северного ветра, в его голове впервые родилась шальная, дерзкая и пугающе взрослая мысль. По праву эта земля станет его. Если он выживет в этой бойне, если умоет Дугала Маккензи и докажет дикому клану северян свою силу — он станет мужем леди Мэри Грант. Законным мужем, признанным её народом. И тогда эти бескрайние, суровые горы, эти богатые долины и неприступные заставы станут его землей. Его домом. А эти угрюмые, свирепые парни, готовые резать врагов по одному слову своей леди, станут его людьми. Его собственной армией, способной защитить Лаллиброх от любой английской петли. От этой мысли внутри у Джейми разлился мощный, пьянящий жар, напрочь вытеснив остатки слабости после горячки. Он больше не чувствовал себя чужаком-попутчиком с дорогой шеей. Он ехал воевать за свое будущее. За свое право стоять вровень с леди-волчицей. — Эй, жених, — негромко окликнул его Муртаг, поравнявшись с ним на узкой тропе и заметив, как хищно загорелись синие глаза крестника. — Ты чего оскалился в темноту? Мы к колодцам подходим. Спешивайся давай, пора засыпать гостинцы для «красных мундиров». Джейми молча соскользнул с седла в холодную траву, крепко сжимая рукоять палаша левой рукой. Начиналась настоящая война за север.

***

Ночь опустилась на третью долину, укрыв деревню Глен-Мор плотным, как саван, туманом. В лагере капитана Корниша не было слышно ни бравых солдатских песен, ни зычного смеха. Вместо этого из окон крестьянских изб, где расположились драгуны, доносились лишь глухие стоны, проклятия и звуки надрывной, мучительной рвоты. Травы Мэри подействовали безупречно. Чемерица и багульник, щедро засыпанные парнями в колодцы, превратили полсотни элитных королевских кавалеристов в беспомощное, бредящее стадо. Драгуны Корниша маялись животом так, что половина из них не могла даже подняться с соломенных тюфяков, а те немногие, кто остался на ногах, судорожно цеплялись за заборы, обессиленные судорогами. Число врагов больше не имело никакого значения. Джейми лежал в густом вереске на склоне холма, сжимая рукоять палаша левой рукой. Сердце бешено колотилось в груди, разгоняя по жилам горячую кровь. Рядом с ним замер Муртаг, а чуть поодаль в темноте зловеще поблескивали лезвия пик тридцати северян. Парень бросил последний взгляд на хмурые очертания деревни, мысленно видя перед собой суровые серые глаза Мэри. Он обещал ей вернуться без свежей крови на повязке, и он сдержит слово. Но драгуны короля сегодня заплатят за всё — за Лаллиброх, за Роджера и за сожженный замок Грантов. Джейми медленно поднялся во весь рост, его рыжие волосы растрепал ледяной ветер, а в синих eyes отразилось багровое пламя догорающих английских костров. — За Грантов! — хрипло, но мощно выдохнул парень, взмахнув клинком левой рукой. — Бей псов! — Кровь за кровь! — диким, гортанным ревом отозвались северяне, лавиной срываясь со склона прямо в туман. Удар в темноте был стремительным и беспощадным. Настоящие головорезы, не знающие жалости, Гранты ворвались в лагерь ослабевших врагов как волки в овчарню. Обессиленные драгуны даже не успевали вскидывать мушкеты — тяжелая сталь настигала их прямо на постах и в постелях. Джейми ворвался в центр деревни, рубя левой рукой наотмашь. Один из офицеров, шатаясь от слабости, попытался выхватить саблю, но Фрейзер мощным ударом плеча сбил его с ног, а Муртаг тут же пригвоздил англичанина к каменистой земле. Это был не честный бой — это была скорая, жестокая расплата, спланированная их леди-волчицей. Через двадцать минут всё было кончено. Полсотни королевских драгун перестали существовать, а третья долина Грантов снова стала свободной. Земля, которая по праву должна была стать его, сделала первый вздох облегчения.

***

После яростной и короткой расправы Гранты принялись за то, что умели делать едва ли не лучше всего в Хайленде — потрошить вражеские обозы. Упускать такую добычу дикие северяне не собирались. Они обчистили лагерь драгун Корниша под чистую и от души помародерствовали, выгребая из крестьянских изб всё, что англичане успели награбить в долинах, и всё, что привезли с собой из Форт-Августуса. — Шевелись, парни! До рассвета нужно всё угнать! — зычно командовал Муртаг, сбрасывая в тяжелую телегу охапки добротных, теплых суконных мундиров и кожаных сапог, снятых с убитых драгун. Хорошая одежда на севере ценилась на вес золота, особенно перед грядущей зимой. Во дворе деревни Глен-Мор стоял невообразимый гул. Парни Мак-Криммона вязали тюки с зерном, ячменем и кругами солонины. Овсяные припасы крестьян, которые Корниш собирался уморить голодом, теперь возвращались законным хозяевам, а излишки грузились на повозки. Из сундуков офицеров северяне выгребали кошели с королевскими монетами — звонкое золото и серебро сыпались в кожаные мешки, обещая клану безбедное существование и возможность купить порох у контрабандистов. Но главной гордостью добычи стали кони. Полсотни великолепных, ухоженных армейских жеребцов, сильных и выносливых, которых драгуны Корниша так и не успели оседлать. Для заставы, где каждая лошадь была на счету, это было королевским сокровищем. Всё — провизия, одежда, монеты, оружие и кони — длинной, тяжело нагруженной вереницей отправлялось в крепость Мак-Криммона под покровом утреннего тумана. Джейми сидел в седле своего жеребца, левой рукой удерживая поводья, а правой, бережно прижатой к боку, чувствуя глухую, но вполне терпимую боль. Плечо он сберег, как и обещал своей волчице. Парень устало, но хищно улыбался, глядя на тянущийся в горы караван трофеев. Его люди — дикие, лихие северяне — теперь весело хлопали рыжего южанина по здоровому плечу, признав в нем своего вожака после этой ночной вылазки. Когда обозы потянулись к перевалу, Джейми обернулся на разоренную деревню. Первая победа была за ними, и теперь он возвращался к леди Мэри не как беглый попутчик, а как воин, приносящий своей королеве богатую добычу и головы её врагов.

***

Слухи в Хайленде разлетались быстрее, чем осенний ветер разгонял туман по ущельям. Не прошло и двух недель после разгрома в Глен-Мор, как до замка Леох доползли первые, пугающие вести с севера. Слухи множились, обрастали жуткими подробностями на каждом постоялом дворе, пока наконец не легли тяжелым грузом на стол вождя клана Маккензи. Колум сидел в своем глубоком кресле, намертво вцепившись тонкими пальцами в набалдашник трости. Его лицо, обычно бледное и непроницаемое, сейчас казалось высеченным из камня. Напротив него, меряя шагами просторные покои, в ярости метался Дугал. Вождь Маккензи швырнул на стол донесение своих ищеек, отчего деревянная столешница глухо загудела. — Последний Грант восстал из мертвых, Колум! — зло процедил Дугал, и его ладонь привычно легла на эфес палаша. — На севере творится сущий ад. Какой-то неуловимый отряд режет «красных мундиров» как свиней! Полсотни элитных драгун Корниша вырезаны подчистую за одну ночь! Ослабли, бредили, не смогли даже мушкеты вскинуть. Англичане в Форт-Августусе в панике, они стягивают туда войска. Колум медленно поднял голову, и в его холодных глазах политика зажглась опасная, расчетливая искра. — Драгуны Корниша были обстрелянными солдатами, Дугал, — ледяным тоном произнес вождь. — Горцы не смогли бы вырезать их без шума в открытом бою. Их отравили. Спои́ли им какую-то болотную дрянь, лишив сил. Дугал замер на полушаге, и его лицо медленно потемнело от осознания. Шестеренки в его голове, всегда заточенные под грубую силу, наконец провернулись в нужную сторону. — А девка-то… девка-то была не простая, — глухо, почти с суеверным страхом выдохнул он, вспоминая, как молодая повитуха на краю болот приказывала ему закрыть рот, удерживая в руках раскаленное железо. — Это она, Колум. Мэри Грант. Наследница. Мы думали, она просто бабьи болячки лечит да травки сушит, а она использует свои яды как оружие против королевской армии! — И рядом с ней наш рыжий племянник, — тонко усмехнулся Колум, постукивая тростью по полу. — Джейми Фрейзер и Муртаг ушли из Леоха месяц назад. И теперь Фрейзер ведет её диких головорезов в бой под знаменем Грантов. Его «мужской уговор» с Роджером оказался куда реальнее, чем мы думали, брат. Парень не просто забрал девку — он забирает себе весь север. И если они уничтожат гарнизоны англичан, Лаллиброх и Гранты станут такой силой, перед которой нам придется считаться. Дугал яростно сжал кулаки, понимая, что колоссальный куш, который он планировал приручить и сломать, теперь ускользает окончательно. Девчонка Грант оказалась не беззащитной сиротой, а безжалостной волчицей, которая вместе с Джейми начала собственную, кровавую игру за власть в Хайленде.

***

Слухи, выползшие из вырезанной деревни Глен-Мор, разошлись по северным нагорьям подобно лесному пожару. Горное эхо разносило по самым глухим распадкам и потайным пещерам заветные слова: «Гранты вернулись. Кровь лорда жива. Англичан режут как свиней». Север узнал о возвращении Гранта, и эти земли, целый год казавшиеся мертвыми и покорными английскому оружию, в одночасье пришли в яростное движение. Дикие северные головорезы, до этого сидевшие тише воды и прятавшие свои палаши под гнилой соломой в амбарах, начали откапывать схроны. В дальних долинах, укрытых вечными туманами, застучали молоты кузнецов, наскоро перековывая косы в наконечники пик. Мужчины, чьих отцов и братьев англичане подло вздернули на виселицах год назад, теперь молча доставали из тайников верные горские килты и тяжелые щиты-тарчи. Клан Грантов, который британская корона считала уничтоженным под корень, восставал из пепла. Маленькие, незаметные отряды по три, пять, десять сабель потянулись через тайные козьи тропы со всех концов северных земель. Дикие, заросшие, пахнущие костровым дымом и голодной яростью, эти парни шли на один единственный ориентир — на хмурые серые стены заставы Мак-Криммона, над которой снова гордо развевалось знамя с цветами их законного лорда. Когда Джейми вышел на стену крепости на исходе третьей недели после набега, двор внизу было не узнать. Он больше не был пустым. Там, латая старые кожаные куртки, затачивая клинки о точильные камни и чистя мушкеты, сидели уже больше двух сотен свирепых, проверенных в боях хайлендеров. Это была та самая армия, о которой говорил Муртаг в темной палате Леоха. Дикая, преданная и чертовски голодная до мести сила. Фрейзер оперся здоровой левой рукой о каменный зубец стены, и в его синих глазах отразился блеск сотен выставленных пик. Плечо почти зажило, правая рука уже свободно лежала на эфесе, а внутри разгоралось пьянящее, хищное чувство хозяина. Он смотрел вниз, и в его голове стучала одна единственная мысль: «Мои люди. Моя земля». Клан Грантов признал его, потому что он вел их парней в бой и пригнал в крепость полсотни английских коней и золото. — Впечатляет, да, Фрейзер? — послышался за спиной тихий, леденящий, но теперь странно знакомый голос. Мэри подошла бесшумно, как умела только она. На ней был тяжелый шерстяной плащ леди клана, а темные волосы были упрямо заплетены в тугую боевую косу. Она встала рядом, глядя на копошащихся во дворе головорезов, и её серые глаза-близнецы Роджера хищно блеснули в лучах холодного солнца. — Они пришли за своей Волчицей, леди Мэри, — негромко ответил Джейми, повернув к ней голову и шально улыбнувшись. — Но теперь у этой стаи есть не только зубы, но и вожак. Дугал Маккензи скоро умоется своими слезами, когда поймет, какую силу мы здесь собрали. Мэри медленно повернула голову к Джейми. В её серых глазах промелькнула мимолетная, гордая усмешка леди-волчицы, а взгляд скользнул по его широким плечам. — Две сотни сабель? — тихо, с легким презрением к его южному удивлению протянула она, кивнув на копошащийся во дворе лагерь. — Не смеши меня, Фрейзер. Это только начало. Будет больше. Она сделала шаг ближе к каменному зубцу стены, окинув долгим взглядом суровые северные распадки. Ветер трепал подол её тяжелого плаща, но леди Грант, казалось, вообще не чувствовала холода. — У нас и бабы воюют, — жестко, с нажимом добавила Мэри, и в её голосе снова зазвенела та самая непреклонная порода диких лордов севера. — Мы же не южане какие-нибудь, чтобы прятать своих женщин за прялками, пока мужчины гибнут в долинах. Мои девки мушкет держат не хуже парней Корниша, а нож всаживают под ребра так, что ни один драгун пикнуть не успеет. Если англичане думают, что сожгли наш дом и оставили здесь только покорных вдов, то они очень скоро умоются собственной кровью. Каждая юбка, что не на сносях, на севере сейчас точит сталь. Джейми невольно сглотнул, вспомнив её собственный безупречный удар ножом у ручья и пьяный рассказ Мак-Криммона о том, что Мэри и Роджер были близнецами, которых не разделяли ни в изучении трав, ни в боевой науке. Слова «у нас и бабы воюют» из её губ звучали не как бахвальство, а как пугающий, смертоносный факт. Севером действительно двигала общая, дикая и беспощадная ярость. — Я и не сомневался, леди Мэри, — хрипло ответил Джейми, и на его лице снова появилась та самая упрямая, шальная улыбка Фрейзеров. — Южане мы или нет, но Лаллиброх тоже умеет зубы показывать. Моя сестра Дженни, поверь, нагнала бы страху даже на твоих головорезов. Рад, что вся твоя стая встает на крыло. С такой армией нам и пушки Форт-Августуса не страшны. Разговор прервал тяжелый, уверенный шаг по каменным ступеням вышки. К ним поднялся Муртаг, его лицо было серьезным, а из-под кустистых бровей вовсю полыхал азарт старого воина. — Новости, Волчица. Новости, жених, — хмуро, но с довольным кряканьем выдохнул старый горец, поправляя портупею. — Разведчики перехватили гонца на дальнем тракте. Клан Грантов поднялся так шумно, что англичане на заставах начали паниковать. Но самое интересное не это. Муртаг хищно прищурился, глядя на Джейми: — Колум удержал Дугала, но твой дядя всё-таки наплевал на приказы брата. Он тайно собрал три десятка своих самых верных рубак и уже пересек южную границу долин. Дугал идет сюда. Он всё еще думает, что сможет силой или хитростью забрать у тебя Мэри и её земли, пока север окончательно не вспыхнул. Мэри медленно перевела взгляд с Муртага на Джейми. В её серых глазах, обрамленных густыми ресницами, зажегся холодный, расчетливый огонек. — Что ж, южная дорога — любимая дорога англичан, — тихо, но чертовски отчетливо произнесла она. На её ладном лице появилась леденящая, чисто северная усмешка. — Пожелаем вождю Дугалу дороги… без приключений. Девушка коротко, сухо хмыкнула, поправляя тяжелую шерстяную ткань плаща на плечах: — Особенно после резни в долине. Джейми невольно переглянулся с Муртагом, и оба Фрейзера мгновенно поняли, куда клонит леди-волчица. Дугал Маккензи со своими тридцатью рубаками шел прямиком по той самой южной тропе, где королевские драгуны Корниша еще пару недель назад промышляли продовольственным террором, а затем были вырезаны под чистую. Англичане в Форт-Августусе и Форт-Вильяме сейчас были взбешены, напуганы и искали любую горскую куртку, чтобы выплеснуть свою ярость. Огромный отряд «красных мундиров» уже прочесывал южные подступы. Дугал шел тайно, скрытно, стараясь не привлекать внимания собственного брата Колума. А это значило, что если его люди наткнутся на карательную экспедицию британцев, Маккензи придется драться насмерть в одиночку — на южных рубежах им никто не придет на помощь. — Ты хочешь навести на них патрули? — негромко прищурился Муртаг, и в его глазах старого волка загорелся азарт. — Зачем наводить? — Мэри упрямо вскинула подбородок, глядя на вершины гор. — Англичане и сами ищут мятежников. Мои следопыты могут просто… «случайно» бросить на тракте приметный след. Пара брошенных вещей с цветами Маккензи у развилки, пара слухов, пущенных через деревенских мальчишек. Драгуны подумают, что это те самые головорезы, которые вырезали Корниша, и вцепятся в отряд Дугала мертвой хваткой. Пусть Маккензи на своей шкуре почувствуют, каково это — воевать на чужой земле, пока мы здесь собираем силы. Джейми не удержался и хрипло рассмеялся, качая головой. Дядя Дугал ехал на север, чтобы хитростью приручить и сломать «беспомощную болотную повитуху», а повитуха легким росчерком пальца отправляла его под пушки королевской кавалерии. — Красивый ход, леди Мэри, — улыбнулся Джейми, и его синие глаза хищно блеснули. — Дугал хотел забрать твои земли тайно, без шума. Что ж, пусть теперь попляшет под мушкетными залпами. Пока они будут месить друг друга на южном тракте, у нас будет еще неделя, чтобы встретить на заставе остальных парней из дальних долин. Мак-Криммон! Старый десятник, стоявший чуть поодаль у ступеней, мгновенно выпрямился. — Отправь парней к развилке у южных топей, — скомандовала Мэри, оборачиваясь к нему. — Сделайте так, чтобы «красные мундиры» и Маккензи нашли друг друга. И пусть боги Хайленда рассудят, кто из них зубатее.

***

Вечером в за́ле заставы было непривычно тихо. Мак-Криммон ушел проверять посты, Муртаг отправился в конюшни к трофейным английским коням, а Мэри сидела у самого очага, поджав под себя ноги прямо в большом кресле своего отца. Огонь отбрасывал длинные, ломаные тени на её бледное лицо. Коса была распущена, и темные волнистые волосы тяжелой волной падали на плечи, делая её хрупкой леди — если бы не жесткий, отрешенный взгляд. Она о чем-то усиленно думала. Весь этот вечер Мэри не проронила ни слова, невидящим взором уставившись на тлеющие угли. Джейми бесшумно подошел со спины, держа в левой руке две кружки с горячим травяным отваром. Он поставил кружку на широкий деревянный подлокотник её кресла и присел на низкую скамью напротив. — О чем молчишь, Волчица? — негромко спросил парень, вглядываясь в её серые глаза-близнецы Роджера.— Дугал отступил. Англичане пока заняты на южном тракте. Наши люди прибывают каждый день. Радоваться надо. Мэри медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было радости — только расчет вождя. — Рано или поздно пушки придут к моему крыльцу, Фрейзер, — тихо, почти беззвучно произнесла она. — Полсотни драгун Корниша мы вырезали ядом, потому что они встали на постой в наших колодцах. Но из Форт-Августуса выйдет регулярная пехота. У них будут мортиры и тяжелые орудия. Против пушек наши пики и палаши — это просто щепки. Если они осадят заставу, стены сложатся через два дня. Джейми помрачнел, чувствуя, как внутри снова завязывается тугой узел. Против пушек у горцев действительно не было приема. В открытом бою артиллерия выкашивала целые кланы за считанные минуты. Мэри снова отвернулась к огню. Её тонкие пальцы медленно сжались в кулак. — Пушки — это просто металл, — вдруг протянула она, и на её губах появилась та самая зловещая, хищная усмешка, которую Джейми так сильно успел полюбить. — Без пороха они мертвы. Это просто тяжелые железные трубы. Парень удивленно приподнял рыжие брови, подаваясь вперед: — Ты хочешь взорвать их склады в Форт-Августусе? Туда не пробраться, Мэри. Там стены в три обхвата и часовые на каждом шагу. — Зачем взрывать? — Мэри повернулась к нему, и её глаза победно блеснули в полумраке залы. — Взрыв поднимет на уши весь гарнизон. А чтобы порох не стрелял, его нужно… просто намочить. Верно, Фрейзер? Сделать из него бесполезную черную кашу. Джейми на секунду онемел, а затем во все горло, восхищенно рассмеялся на всю пустую залу, качая головой. Эта девчонка была гением чистой, беспощадной диверсии. Она не собиралась штурмовать крепости — она собиралась лишить британскую армию её главного зуба еще до начала большой драки. — Намочить… — выдохнул Джейми, и его синие глаза азартно сузились. — Бочки с порохом везут с южных складов на телегах. Накануне похода их всегда держат в тыловых лагерях у реки. Если мы подберемся ночью через воду… — Мы превратим их артиллерию в груду ржавого железа, — кивнула леди-волчица, впервые сама потянувшись к кружке с горячим отваром и сделав глоток. — Ну что, жених? Готов искупаться в ледяной воде ради нашей будущей северной?

***

На следующее утро Мэри собрала в за́ле всех десятников. За тяжелым дубовым столом, помимо Мак-Криммона, сидели еще четверо суровых, шрабированных вождей из дальних долин, которые успели привести свои отряды. Муртаг и Джейми устроились чуть поодаль, внимательно наблюдая за картой Хайленда, расстеленной прямо поверх деревянных досок. Северяне хмурились. Перспектива столкнуться с регулярной пехотой и тяжелыми мортирами из Форт-Августуса никого не радовала — горцы понимали, что против артиллерии их пики бессильны. Мэри стояла во главе стола, уперев ладони в карту. Её коса была туго заплетена, а взгляд метал молнии. — Пушки — это металл без пороха, — четко, отсекая каждое слово, заговорила леди-волчица. — Британцы повезут боевой запас на телегах по речному тракту. Наша задача — не взрывать обоз, а пробраться к нему ночью у реки. Мы намочим их порох. Сделаем из него бесполезную черную грязь, и тогда их мортиры станут просто тяжелыми трубами. Десятники удивленно загудели. Мак-Криммон довольно крякнул в усы, оценив коварство Волчицы. Но пока мужчины шумно обсуждали, сколько парней нужно взять для речной диверсии, Мэри внезапно замолчала. Её серые глаза-близнецы Роджера сузились в едва заметные щелки, устремившись в одну точку на карте. В за́ле повисла звенящая тишина. Джейми приметил, как хищно дернулся уголок её губ — леди-волчице прямо сейчас, на ходу, пришла еще одна идея, куда более дерзкая и безумная. Мэри медленно подняла голову, и от её леденящей, торжествующей улыбки у сидевших за столом головорезов мурашки побежали по спине. — Отставить реку, — тихо, с пугающим нажимом произнесла она. — Зачем нам портить то, что может послужить Грантам? — Леди? — Мак-Криммон недоуменно нахмурился. — Но ты сама сказала... — Порох мы намочим, но не весь, — перебила его Мэри, подаваясь вперед над столом. — Мы сделаем так, чтобы карательный отряд перед самым штурмом нашей заставы решил… просушить его. На солнце или у костров. Англичане — педанты, они не полезут в бой с отсыревшими припасами. Они встанут лагерем у подножия наших скал, разложат порох на просушку и будут ждать. Она резко перевела взгляд на Джейми, и её глаза победно сверкнули: — И в этот самый момент, пока их порох будет сохнуть на холстах, мы ударим сверху. Мы не просто перебьем их пехоту. Мы заберем их пушки, Фрейзер! Нам нужны эти орудия. Мы поднимем пушки… пушки на наши стены! В за́ле Леоха или Эдинбурга её сочли бы сумасшедшей, но здесь, среди диких северных волков, этот план взорвал тишину. Десятники повскакали со своих мест, яростно и кровожадно заорав на всю за́лу. Загремели кубки, мужчины вскидывали вверх кулаки и палаши. Крепость Грантов, укрепленная тяжелой королевской артиллерией, становилась абсолютно неприступной для любого гарнизона Хайленда. Джейми смотрел на Мэри, чувствуя, как внутри него всё поет от бешеного, дикого восторга. Эта девчонка собиралась не просто защищаться — она переписывала правила войны на севере, превращая заставу в мощную цитадель. Парень медленно поднялся, положив руку на эфес палаша, и его синие глаза встретились с её стальным взглядом: — Пушки на стены, леди Мэри. Мы сделаем это.