Часть 3

Прошел месяц. Медленный, тяжёлый, наполненные осторожностью. Северус не вернулся сразу в их дом в Спиннерс-Энд. Он остался в своих покоях в Хогвартсе, а Гермиона жила словно на минном поле — боялась сделать лишний шаг, сказать не то слово. Каждый вечер она приходила к нему в кабинет после ужина. Иногда они просто молчали. Иногда она читала вслух, а он делал вид, что проверяет эссе учеников. Иногда он позволял ей положить голову ему на колени, пока он перебирал её волосы тонкими пальцами. Доверие возвращалось крошечными кусочками. Однажды ночью, когда за окном бушевала поздняя осенняя гроза, Северус впервые сам потянулся к ней. Его поцелуй был жёстким, требовательным, почти злым — словно он всё ещё наказывал её и себя одновременно. Но в нём уже не было прежней холодной отстранённости. После он долго лежал, обнимая её, и тихо сказал в темноту: — Я всё ещё злюсь. Но я больше не представляю свою жизнь без тебя. Это, видимо, моё наказание. Гермиона заплакала от облегчения и поклялась себе, что никогда больше не даст ему повода пожалеть об этом решении. Она стала другой. Более внимательной, менее резкой в спорах, чаще признавала его правоту даже в мелочах. Северус тоже изменился — стал чаще прикасаться к ней первым, иногда даже позволял себе слабую улыбку. Но ни о какой физической близости не могло быть и речи. Северусу до сих пор мерещились видения, как Гермиона лежит под Люциусом и неистово отдает себя всю ему.