Часть 4

Люциус Малфой узнал обо всём довольно быстро — слухи в магическом мире распространялись очень быстро. Сначала он не поверил. Потом рассмеялся — холодно и резко. А потом почувствовал нечто, очень похожее на ярость. Он появился в Хогвартсе без предупреждения, воспользовавшись старыми связями. Ждал Северуса в коридоре подземелий, опираясь на трость. — Северус, — произнёс он бархатно, когда тот вышел из класса. — Давно не виделись, старый друг. Снейп остановился. Его лицо мгновенно превратилось в каменную маску. Он подошел к нему и со всей силы ударил кулаком ему в челюсть. Из угла рта Люциуса хлынула кровь. — Всё правильно...да...я заслужил... — Если ты пришёл поговорить о ней — не стоит тратить время. Люциус усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Ты действительно решил простить её? После того, как она была со мной и стонала моё имя? — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Я думал, у тебя больше гордости. Северус шагнул ближе. Его голос был тихим, но полным смертельной опасности: — Если ты ещё хоть раз приблизишься к ней, Люциус, я забуду о нашем прошлом. Я уничтожу тебя. Медленно. И с огромным удовольствием. Люциус смотрел на него долго. В его серебристых глазах мелькнуло что-то — то ли сожаление, то ли уважение. — Ты всегда был мазохистом, Северус, — наконец сказал он. — Но я предупреждал тебя когда-то, что она слишком молода и слишком… живая для тебя. Если ты помнишь, я тебе давно обо всём признался, еще до вашей свадьбы с Гермионой. И ты все знал. И жил с этим. Это должно было однажды когда-нибудь случиться. И это случилось. Думаешь, в том что произошло, выноваты только мы с ней. НЕТ! Если бы у вас с ней всё было хорошо - я бы в её жизни не появился. Знай это! Ты не смог её удержать. А теперь хочешь удержать силой прощения? — Я не собираюсь ничего тебе объяснять, — отрезал Снейп. — Убирайся. Люциус развернулся, но перед уходом бросил через плечо: — Передай Гермионе, что двери Малфой-Мэнор для неё всегда открыты. Он ушёл, стуча тростью по каменному полу. Но внутри него впервые за долгое время что-то неприятно сжалось. Он не любил проигрывать. Особенно — когда дело касалось женщин и старых друзей