цепочка

Каждый день шел своим чередом. Погода совершенно не радовала — дождь, слякоть, да и еще и ветер. Тренировки и мастер-классы сформировались в нормальный и структурированный график. Слава даже подумала о введении индивидуальных тренировок, что было даже в некоторой степени прибыльнее. Вы не подумайте, что она работает и танцует только ради денег — нет — но танцы все- таки это не только увлечение, но и основное средство дохода. Без этого никуда, а есть и погулять хочется. Машина Андрея Князева была починена, а ее владелец свалил в другой город в тур — об этом ей сообщила Агата на следующей тренировке, когда на диване никто не сидел и не ждал ее. Ей было совершенно не сложно доехать до дома самой, но все приятнее, когда это делал муж. Славина машина очень кстати была доставлена в город день назад, поэтому нынешним таксистом до дома начала выступать она, а не Миша. Кстати, о нем, Агата также сказала, что он умчал в тур. — На более долгий срок, чем Князь, — вздохнула Агата. — Ну а что? Он у нас холостой, поэтому его ничего не держит в городе. Ему легко — шмотки собрал и укатил в тур. — ну не думаю, что ему тоже нравится постоянно быть в разъездах, — пожала плечами Слава. — нравится или не нравится — не знаю, но их группа уже так не кутит, как это было лет 10 назад. Поумнели наверно. — типа? — Слава не смогла найти более удобного или приятного слова-паразита, которое будет похоже на американское «like». — раньше помнишь какие легенды ходили о их афтерпати? Там такой кошмар был, что его бывшая жена все время сидела на телефоне в панике… что ей позвонят с плохими новостями. Там такой мрак был, —чуть более задумчиво произнесла та. — никто тот период вспоминать не хочет, а Андрей особо не распространяется по тому поводу… они же… ну, то есть Миха же и развелся с Ольгой из-за этого всего. «Не сошлись характерами» — говорил он постоянно, но на самом деле ему было стыдно за то свое поведение. Ольгу он очень ценил, поэтому и отпустил, чтоб она за весь этот хаос не отвечала. — сейчас же он нормальный? — сейчас да, — Агата закивала активно. — но с тем говном он сам со мной поделился, когда я пыталась как-то свести его с одной своей знакомой пару лет назад. Он так… он так долго и мрачно больше со мной не говорил после того раза, — она растрепала волосы. — он же после развода закодировался сразу же. Ломало его жутко, чуть ли не помирал от необходимости вставиться хоть чем-то. Ломался, но упрямо терпел, чтоб вся та дурь вышла. Первый и последний раз в жизни упрямство ему помогло встать на ноги. А потом… потом он как-то ожил и жить захотел, что ли? За нами в зал пошел, следить за собой стал. Сейчас только чаи да соки пьет. Вся группа его вроде бы поддерживает и по турам чистыми ездит, — Агата завершила свою тираду, а Слава просто все это, как губка, впитала. — ну, сейчас то он очень хорошо выглядит, — задумчиво проговорила Слава. Она может объективно оценить степень привлекательности человека нравится он ей или нет. Часто люди путали это с симпатией. — красивый по-твоему? — угрюмый, но неплох, — криво усмехнулся водитель. Не думала она, что будет оценивать мужика, который старше ее на более, чем 10 лет. — угрюмый это прям про него… редко вижу, что он может быть полностью расслаблен или счастлив. Наверно, только тогда, когда с нашей мелочью возится или подарочки им отдает. Только тогда он будто бы веселый становится. — значит хороший человек раз детей любит. — ты сама когда к нам зайдешь? Девчата уже канючат с тобой познакомиться. — как только, так сразу, Агат. Я сама сейчас уеду на неделю. — и ты туда же? — тяжело вздохнула та. — ну я же не завтра уезжаю! — она хохотнула, открывая окно в машине. Ей внезапно захотелось закурить прямо здесь, в салоне. В Штатах она никогда не позволяла себе такого — там она строго соблюдала правила, курила только на улице. Но сейчас, в этой чужой-родной стране, почему-то потянуло на маленький бунт. Чёрный BMW, который она когда-то в Майами искренне ненавидела, теперь казался уютным убежищем. Прохладная кожа сидений приятно холодила ладони, а климат-контроль тихо гудел, поддерживая идеальную температуру. Ирония судьбы — в Америке эта же машина превращалась в адскую печь: чёрный кузов раскалялся на солнце за считанные минуты, руль становился таким горячим, что к нему невозможно было прикоснуться, а кожаные сиденья буквально жгли кожу через тонкую ткань шорт. Сколько раз она проклинала свой выбор, стоя в пробке на I-95, обливаясь потом и мечтая о чём-нибудь серебристом или белом. Но здесь, в Петербурге, где солнце было редким гостем, а лето длилось всего три месяца, чёрный «бумер» оказался идеальным вариантом. Он не перегревался, а в дождь и слякоть выглядел особенно стильно — мокрый асфальт отражал его блестящие бока, как зеркало. Слава потянулась к бардачку, где обычно держала сигареты — там лежал почти что новый блок ее любимых сигарет. Холодный осенний воздух ворвался в салон, смешиваясь с запахом кожи и её духов. Может, в этом и был секрет — не машина изменилась, изменилась она сама. Или просто Россия умела делать даже самые неудобные вещи — в самый раз.

***

Москва встретила её тем же шумным дыханием асфальта, тем же ритмом, что бился в висках десять лет назад. Казалось, даже воздух здесь остался прежним — густой, пропитанный выхлопами и ароматом жареных каштанов из уличных лотков. Те же неоновые вывески, те же гранитные ступени метро, отполированные миллионами подошв. Но когда она присмотрелась внимательнее, город открылся с неожиданной стороны. В переулках за Арбатом, где раньше ютились сонные антикварные лавки, теперь толпились бары с хипстерскими бородачами за круассанами и флэт уайтом (какой- то кофе). На стенах — не рекламные афиши, а муралы, переливающиеся кислотными оттенками. Молодёжь в странных, нарочито небрежных образах обсуждала какие-то NFT-проекты, смешивая в речи англицизмы и матерные обороты. Это была уже другая Москва — не та, что пряталась за помпезнымифасадами, а живая, дерзкая, готовая на любую авантюру. Слава окунулась в этот водоворот с головой. Между мастер-классами по contemporary dance и съёмками для студии танцев, она неожиданно для себя оказалась в жюри баттла. Третьяковка стала неожиданным пунктом в её графике. Забежав «на пять минут», она застряла у Врубеля на два часа. Демон на полотне казались такими же, какими она их помнила с детства, но теперь она разглядывала его через призму прожитых лет. Эта мысль заставила её купить в музейном магазине репродукцию — «для ностальгии», как она объяснила себе. ГУМ встретил её тем же мороженым в вафельных стаканчиках. Первый сливочный вкус на языке — и время словно свернулось в петлю. Она снова двадцатилетняя студентка, которая приехала обходить столицу после сессии. Но иллюзия рассеялась, когда взгляд упал на ценник — цифры напомнили, что с тех пор прошла целая жизнь. В ЦУМе её ждал сюрприз. Среди кричащих брендовых новинок скромно висела та самая сумка — миниатюрная, матово-чёрная, без единого логотипа. Совершенный антипод всему, что было вокруг. Продавщица, заметив её интерес, тут же затараторила про «уникальный эксклюзив из последней коллекции». Слава лишь усмехнулась — она-то знала, что настоящая роскошь не нуждается в оправданиях. Через десять минут покупка была у неё в руках, а на лице — странная смесь удовлетворения и лёгкой грусти. У сувенирного ларька её вдруг охватил детский азарт. «Магнитик на холодильник? Серьёзно?» — внутренний голос язвительно поднял бровь. Но руки уже сами тянулись к открытке с видом Красной площади. Глупо? Безусловно. Но в этом жесте было что-то очищающее — как будто она наконец-то разрешила себе быть не строгой тренершей, а просто человеком, который скучал по родным местам. Идя по вечерней Тверской с покупками, она вдруг поняла: город не изменился. Изменилось окружение. И теперь видела в знакомых улицах то, что никогда не замечала раньше — не парадную столицу, а живой организм, где прошлое и настоящее сплетались в причудливый узор. Москва осталась собой. А значит, и в ней самой осталось что-то настоящее — то, что не смогли стереть ни годы за границей, ни профессиональные успехи, ни даже этот чёрствый круассан, который она купила в модной кофейне и тут же выбросила в урну. Неделя в Москве промчалась как один сплошной вихрь — мастер-классы, встречи, новые знакомства, ночные прогулки по освещённым проспектам и утренние кофе с круассанами в переулках. Всё слилось в калейдоскопе впечатлений, и вот теперь Слава уже стояла в тамбуре поезда «Сапсан», сжимая в руке билет и машинально проверяя номер вагона.

20:45. Поезд вот-вот должен был тронуться.

Она быстро прошлась по коридору, отыскивая своё место. «Слава богу, соседей не было» — оба кресла оставались свободными. Это означало, что можно будет проспать все четыре часа пути. «Сегодняшний день выдался адским» — с утра она провела интенсивный мастер- класс по contemporary, потом влетела в студию на съёмки, а после ещё успела заскочить в кафе на деловую встречу. Тело гудело от усталости, мышцы ног слегка дрожали, а веки налились свинцом. Поезд плавно тронулся, увозя её прочь от шума и суеты. Питер встретит её ночью, пустынными улицами и прохладным ветром с Невы. Но это уже будет завтра. А пока — только мягкое покачивание вагона, стук колёс и долгожданный, безмятежный сон. P.S. Даже если в Питере её ждёт очередной забег с ранними тренировками иновыми проектами — эти четыре часа покоя принадлежали только ей. И этого было достаточно.

***

Миша вывалился из поезда, натягивая капюшон кофты еще ниже. В поезде он прекрасно выспался, но приходилось постоянно поправлять одежду, чтоб до него не докопались ради фотографии или автографа. «Ребят, мне в радость, но я сейчас устал» — извинялся про себя тот. В поезде он нормально выспался, что в целом вышел из поезда бодрым. Много народу кишело вокруг. В нос ударил запах машинного масла, чужого противного парфюма и чей-то еды. Все шумели, галдели и толкались, что бесило Миху в крайней степени. Хотя он старался никого не задеть своим чемоданом. Еле выбравшись из этого плотного потока ближе к зоне для курения — он смог выдохнуть. Питерский освежающий воздух. Он минут 5 постоял и подождал, когда основная волна туристов или же просто пассажиров пройдет весь вокзал. Он в это время с удовольствием и неторопливо выкурил сигарету. Он уже представлял, как доедет до дома, поест и ляжет спать в свою родную кровать. Чистый кайф, а главное спокойствие и тишина. Снова двинулся на выход, вспоминая, где именно на парковке около вокзала скинул свою машину. Да, на платной парковке на почти что месяц — мог себе позволить. Около какого-то каменного столбика, который отделял парковку от пешей зоны стояла мешковатая и очень похожая особа. Особенно она выделялась пританцовывающим своим видом. Миха усмехнулся и поменял немного траекторию своего пути до автомобиля. Ему ничего не мешало пройти мимо. — ну, здравствуйте, — окликнул он человека спереди немного хрипло. Человек спереди немного напрягся, но обернулся через плечо. Лицо у Славы было недовольное и настроена она была разбираться с толпой бомжей или алкашей. Увидев мужика в капюшоне, веселее она не стала. — не узнала? — слегка рассмеявшись добавил Миха, стягивая капюшон с головы. Девушка выдохнула. — привет, — она улыбнулась расслаблено, оглядывая знакомого. Он под рукой держал чемодан. — ты чего тут? — проговорила она, — только вернулся? — да… с поезда недавно вышел. — Агата, рассказала, что в туре был? — и она, и интернет. — понятно, — кивнул он сам себе. В целом диалог не особо клеился, и он мог свалить спать. — а ты чего тут? — сама только с поезда — в Москве была по работе. — мы в одном поезде ехали? — Миша усмехнулся, оглядываясь на здание Московского вокзала. — прикольно… как Москва? — стоит на месте, а если ты про работу, то хорошо. Твои концерты как? — Славе этот диалог напомнил те самые американские small talk ни о чем. — тоже хорошо, гладко все прошло. — в курсе, — глухо отозвалась та. — была что ли? — ухмыльнулся Горшенев. — не, трансляцию видела, — на слове «трансляция» она немного запнулась. Мишу это посмешило. Она в целом мягко говорила — влияние долгого общения на иностранном языке без твердых звуков. — на концерты не ходишь? — твои или вообще? — он пожал плечами. — ну, вообще хожу… некогда, да и не с кем. Не льсти себе, на твои я теперь точно не пойду, — сказала она, доставая сигарету. — а что так? — когда человека знаешь чуть больше, чем она мимолетная встреча — сложно воспринимать его пение на публику. — первый раз такое слышу, — Миха передал ей зажигалку больше машинально, чем умышленно. Она лишь кивнула с благодарностью. — у меня такая политика. Будешь? — она протягивает ему свои сигареты. Тот не дурак, чтоб отказаться. — вы хорошо выступаете, — проговорила она спустя пару мгновений, пока пялилась в телефон. — быстро толпу разгоняете. — сколько лет уже на сцене — опыт, — Миха отрешенно пожал плечами, устремляя взор в небо. Они молча выкурили сигарету. Не понятно, чего ждал Миша, но Слава, видимо, ждала такси, потому что часто поглядывала в телефон. Миха уже думал предложить ей свою машину, чтоб подвести ее, но она, вероятно, откажется. Он аккуратно поглядывал на нее искоса, рассматривая ее профиль. Курила она тоже с удовольствием — щурясь немного. — сегодня дела есть днем? — неожиданно сказал мужчина. Слава даже с удивлением на него покосилась. — нет, а что? — логичный вопрос. — прогуляться не хочешь? — еще неожиданнее для себя сказал Горшенев.

Какое нахуй погулять?!

Слава медленно провела взглядом по его фигуре, оценивающе, почти изучающе — будто разглядывала незнакомый экспонат в музее. Ее глаза скользнули по стоптанным кедам, задержались на небрежных джинсах. Когда же взгляд добрался до его лица, она на секунду замерла, уткнувшись в его глаза — чуть усталые, с едва заметными морщинками у внешних уголков. «Ровно по нос», — мелькнуло у нее в голове. Раньше она не замечала, что они почти одного роста. Миша почувствовал, как под этим взглядом его ладони стали слегка влажными. Он не понимал, зачем вообще произнес эту глупость про прогулку. Теперь же стоял, изображая напускное безразличие, в то время как внутри его раздирало на части: «Ты серьезно? Посмотри на себя — вчерашняя футболка, небритый подбородок, глаза красные от недосыпа. Она же с людьми вроде Князя общается, а ты… Ты что, ей интересен? Да кому ты вообще интересен в таком виде?» Горькая усмешка едва не сорвалась с его губ, но он успел поймать себя — лицо осталось невозмутимым. Только пальцы слегка постукивали по бедру, выдавая нервозность. А Слава все смотрела. Молча. И в этой паузе было что-то невыносимое. Мимо пролетали машины на круговом движении Восстания, люди снуют туда-сюда, создавая какофонию из звуков. Слава подумала-подумала, усмехнулась, смотря снова на него: — а пошли, — бодро ответила та, отменяя в телефоне заказ на такси до дома. —мне только долго гулять не выйдет, — она кивнула головой на свою сумку. — пф, нашла проблему, — Миха расслабился после ее согласия. — у меня машина здесь на парковке, закинем и пойдем. Пошли, — он позвал ее рукой за собой. В багажник они сгрузили ненужные вещи. Миша с бардачка достал лишнюю пачку сигарет (на всякий случай).

Это будет интересная прогулка

Тишина между ними висела густая, неловкая, будто физическая субстанция. Миша ковырял большим пальцем дырку на потертом шве своих джинсов, мысленно проклиная тот момент, когда решил предложить эту дурацкую прогулку. «Вежливость, чистая вежливость», — стучало у него в висках. Он видел, как мелькнула тень смущения в ее взгляде, когда она соглашалась. Та самая тень, которая появляется, когда тетя заставляет ребенка поцеловать нелюбимую бабушку. Тротуары были почти пусты. Парочка студентов с наушниками, старушка с тележкой, бодро семенящая куда-то. Машины изредка проплывали мимо, оставляя за собой мокрые следы на асфальте — дождь только что прекратился, и город пахло сыростью и чем-то сладковатым, возможно, цветущими где-то каштанами. Миша украдкой посмотрел на Славу. Она шла, слегка поджав губы, рассматривая витрины с таким видом, будто там были выставлены шедевры эпохи Возрождения, а не скучные манекены в весенней коллекции масс-маркета. «Ну скажи что-нибудь, идиот», — мысленно приказал он себе. Но мозг услужливо подкидывал только абсолютно непригодные варианты: — О погоде? Банально. — О ее работе? Слишком делово. — О том, как странно они молчат? Слишком откровенно. Он вздохнул, и этот вздох получился настолько громким, что Слава обернулась, подняв бровь. «Все нормально?» — спросил бы на ее месте любой нормальный человек. Но она просто посмотрела — все тем же изучающим взглядом, от которого у него по спине пробежали мурашки. И в этот момент Миша понял страшную вещь: ему отчаянно хотелось, чтобы эта прогулка не была ошибкой. Хотя все доказательства говорили об обратном. Он шагал рядом с ней, осознавая всю странность ситуации. Когда в последний раз он вот так просто — без повода, без скрытых мотивов, без корпоративной необходимости — гулял с кем-то? Не с коллегами после концерта, не с Князем и Агатой на их семейных вылазках, не с роднёй. А именно так… просто потому что захотелось. Мысль о том, что это и есть та самая пресловутая спонтанность, заставила его внутренне поморщиться. Он вообще-то не из тех, кто бросается предложениями в стиле «а давай сходим куда-нибудь». Планирование, графики, расчёт — вот его стихия, в которой он живет последние года, а точнее рутина и монотонность. Прогулки с подружками жены друга туда не входят, особенно по ночному центру города. Но сегодня что-то щёлкнуло — увидел её одну, подошёл, брякнул необдуманное «погуляем?» И… она согласилась. Без сарказма, без намёков. Просто согласилась. И теперь вот они шли — два взрослых человека, обременённых багажом своих странностей, но на удивление… легко. Без необходимости казаться кем-то.Миша искоса посмотрел на Славу. Да, она подруга Агаты, да, «нормальный человек» — но в этом-то и парадокс. С нормальными-то как раз сложнее всего. С теми, кому не нужно ничего доказывать, перед кем не надо выставлять напоказ ни статус, ни достижения, ни циничную маску «пофигиста». Он ловил себя на том, что не отпускает привычные колкости, не надевает маску «местного остряка». Потому что она — не та аудитория, что будет снисходительно хихикать над его чёрным юмором. Она не виснущая на нем фанатка, которая будет задыхаться чайкой с любого его слова. Она может и в лоб спросить: «Ты это серьёзно?». И что он тогда ответит? Где-то впереди зазвенел трамвай, и Слава автоматически повернула голову на звук. Свет фар поймал её профиль — чёткий, с чуть вздёрнутым носом. Обычное лицо. Не модель с обложки, не «роковая красотка». Просто… человек, но по-своему красивый и притягательный. Со своими тараканами, да. Но ведь у него их тоже хватает. Миша вдруг осознал, что ему не страшно вот так молчать рядом с ней. Не то чтобы комфортно — нет. Но и не так, чтобы хотелось сбежать. Может, в этом и есть суть той самой «нормальности»? Не геройствовать, не клоунадить — а просто быть. Даже если это «просто» — самая сложная вещь на свете. — есть не хочешь? — он прервал тишину самым простым вопросом. — тебя сегодня надолго хватит? — если ты намекаешь, что пенсионеру скоро спать, то нет, — закатил глаза уж Миха. — что? — она рассмеялась. — вообще нет, просто если долго, то поесть надо, а если нет, то я кофе выпью и все.

И все. Вот так вот просто. Старым его не считают, да?

— ты не старый, Миш. Пенсионеры так по сцене не скачут, — она ярко улыбнулась и чуть резвее пошла дальше. Слава сама выдохнула, что у них получилось завести маломальский диалог. — ты в маке ешь? — маке? — переспросил тот, нагоняя ее. Она кивнула и указала на фаст-фуд с желтой популярной вывеской — а, понял. Ну погнали. — ты ешь в нем? — иногда, — пожал он плечами, открывая дверь перед девушкой. Удивительно, что он вообще работал ночью, хотя народу там было достаточно. Подростки одни. — что будешь? — вон тот набор и кофе, — указала она на какую-то картинку, передала ему наличку и ушла занимать место. Кассир при виде него немного завис, но потом быстро выполнил свою работу. Нашел он ее на втором этаже в самом дальнем углу напротив окна. Она что-то листала в телефоне и не заметила, что он подошел. Их стол удачно располагался так, что они оба сидели спиной ко всем. Немногие смогут узнать в нем медийную персону — они смогут спокойно посидеть. Он плюхнулся рядом, отчего Слава подскочила от неожиданности. — принесут минут через 10, — проговорил тот, снимая капюшон и убирая куртку на соседний стул. Он с хлопком положил руку на стол перед девушкой. — чтоб больше такой ерундой не занималась. От американских приколов равноправия отвыкай, — хмуро проговорил тот, убирая руку — там лежали ее же деньги. — я с тобой погулять пошла не ради еды, — возмутилась та. — я не обеднею, если куплю тебе какую-то жирную гадость. Чтоб таких фокусов не видел больше, поняла, да? — спасибо, — только и смогла она из себя выдавить недовольно.

***

Через пару минут они уже оживленно обсуждали плюсы и минусы проживания в центре города. — я тебе говорю, что жизнь в центре — романтизирована. Квартиры разваливаются, отопления толкового нет, окна сифонят, на улице постоянно шумно, — он загибал пальцы очень быстро, что Слава просто не успевала вставить свое слово. — да еще и ценники огромные за дырки в полу и в стенах. — можно же сделать ремонт! — ремонт обойдется тебе по цене, как новая квартира в спальном районе. — но это так здорово жить рядом с музеями и театрами. Везде лепнина. — это красиво — не спорю, — он выставил руки вперед. — но это нерационально. — нерационально? — задумалась Слава. — ну не знаю… irrational? — странно, что слова идентично звучат на двух языках, но видимо ей так было проще. — а поняла…. Ну нет! Можно же найти хорошую квартиру! — тебя вообще не переубедить? — не-а, — им поставили еду на стол один из сотрудников. — thanks. — ты, как подросток, который застрял в этом этапе жизни — желание жить в центре города, — Миша опустил лицо в ладони, вздыхая. — а ты слишком упрям, чтоб принять мою точку зрения, — Слава отпила кофе из стакана. — мне в любом случае удобнее жить в центре, так как все основные рабочие локации у меня в центре города расположены. — ой, все. Хочешь — живи, через месяц другой, — он от нее отмахнулся. — посмотрим, как ты запоешь — он закинул в рот картошку. — а как будет на английском «упрямый»? — stubborn.

***

— ты кофе не хотел? — не, ночью только чай, — пожав плечами, проговорил Миша. Они едва успели выйти из здания, как резкий порыв ветра ударил им в лица, а ледяной язык пробрался за воротники, заставив вздрогнуть. Не сговариваясь, они направились вглубь старого центра — где-то рядом должна была быть улица Рубинштейна, вспомнил один из них. Вокруг царила непривычная тишина, почти умиротворяющая, нарушаемая лишь шорохом опавших листьев под ногами. И странное дело — оба вдруг почувствовали неожиданный прилив бодрости, будто морозный воздух зарядил их новой энергией. Через пару молчаливых поворотов они вышли на Мойку. Слава оперлась на ограду и подставила лицо ночному ветру. Миха закурил, наблюдая за ней. — я скучала по этому. — этому? — ну, по городу, — проговорила та, ковыряя пальцем облезлую краску ограждения. — в Штатах, конечно, здорово, но я все-таки из Питера родом. Там жутко тепло, нет никаких локаций, где вот так вот можно погулять… нет реки, у которой можно вот так вот встать и смотреть на красивые дома по ту сторону. — да… бывал я там. Для туриста там самое то… на постоянной основе мне бы там не понравилось жить. — твоему другу вроде понравилась страна, не так ли? — Балу? Ну ему да… понравилось, но и без России он тоже не может, — все-таки здесь его семья и большая часть друзей, — хмыкнул мужчина. — я помню тот год, когда вы были в туре в Штатах. Очень много афиш было расклеено в тот год и все русские сообщества жужжали. — не хотела сгонять? — я больше хотела с Агатой встретиться, — поправив пучок, честно призналась девушка. — но? — но я была в Новом Орлеане на тот момент, — Слава увидела, как Миша задумчиво застыл. Он, наверно, вспоминал карту страны. — это на юге страны. Мне до вашего города было долго добираться, да и к тому же я не могл — работа. — печально. — наверно, да. — возможно, что вопрос странный, но я все-таки спрошу, — сказал Миха, затягиваясь сигаретой и устремляя взгляд на собеседницу. Она внимательно слушала. — если тебе так не нравилась Америка, то что ты там так долго жила? — она рассмеялась. — давай я как-нибудь в другой раз расскажу, ладно? — личное? — типа того, — она успокоилась и глубоко вздохнула. — не хочу о плохом. Ты лучше расскажи, как тур прошел? Я слышала, что был фурор, — она филигранно съехала с темы. «В другой раз расскажу» — она предлагает увидеться еще? Когда? Миха давно просто так не болтал с человеком не о работе, а на отдаленные темы. — да всегда они так трындят, — отмахнулся Миша, щелчком устремляя сигарету в мусорку. — концерты проходили гладко все, что было удивительно… конечно, не без штрафных 5-10 минут, когда зал просил какие-то песни… но без этого никуда е- мое. Что еще было в поездке…? А! Жутко неудобные купе в поезде — просто ад, что ноги деть некуда. — а что вы не самолетом? — дольше, а сидеть несколько часов еще хуже. Накупил себе чая и чак-чака, — Миша убрал выбившуюся прядь волос за ухо, думая. — вообще ничего интересного реально… фото, автографы и вечная суета. Задолбался честно. — чак-чак? — ну да — это что? — ну такое, — Миша рисовал в воздухе этот съедобный объект, пытаясь подобрать слова. — ну сладкое такое из теста и меда … из Татарстана… Казани. Его, ну тесто то бишь, жарят в масле, а потом медом поливают, — Миша видел, что яснее еелицо не становилось, — ой, короче, — он махнул рукой и начал искать фотографию в интернете. — а, это. Прикольно… давно я такого не ела. Тоже надо купить, — девушка просветлела сразу же. Ей вспомнилось, как ей мама постоянно приносила с работы такую сладость — так давно это было. Они пошли дальше по набережной. Становилось холоднее из-за ветра. — не замерзла? — не, — проговорила Слава, укутываясь в куртку. — уверена? — снисходительно тот улыбнулся. — ага, — Миша хмыкнул и за плечи развернул ее в поворот. Если идти по улицам, а не около реки, то ветер становится не такой уж сильный. — ну-ну. — ладно… концерты у вас когда следующие? — не скоро. — а почему? — я … я сейчас буду работать над одним проектом, — Миша не знал говорить ли малознакомой девушке о своих творческих планах или нет. Будто бы ничего в этом такого не было. — что за проект, если не секрет? — хочу в театре посидеть некоторое время, — девушка с удивлением оглянулась на него. — что? Так плохо звучит? — Миха кисло улыбнулся. — да нет… просто неожиданно. Прям в спектакле будешь участвовать? — ой, не, мюзикл, — Миха слегка рассмеялся. — что-то на подобие мюзикла. Буду ставить — как режиссер или актер? — Слва долго вспоминала эти слова на русском, что запнулась в пару местах успела. — и то, и другое. — ладно. Дальше не рассказывай, а то сглазишь. Подержи меня немного в интриге, — девушка усмехнулась, убирая руки в карманы. — а ты то что? — я все-таки остаюсь еще слабым, но слушателем вашей деятельности. — ну-ну. Они вновь вышли на центральную улицу, и перед ними открылась неожиданно пустынная перспектива — широкий проспект, обычно заполненный людьми, теперь лежал почти безлюдный, будто вымерший. Фонари бросали на брусчатку длинные, дрожащие тени, а редкие прохожие, закутавшись в пальто, торопливо проскальзывали мимо, словно боясь нарушить хрупкую тишину этого осеннего вечера. Миша снова заметил, как девушка незаметно сжимает плечи от холода, но упрямо делает вид, что всё в порядке. Её пальцы нервно барабанили по карману куртки, выдавая дискомфорт. — холодно? — спросил он, притормаживая шаг. — нет, что ты заладил? — буркнула она, избегая взгляда. Михаил фыркнул. «Ага, конечно. Вижу же, как тебя продувает, а ты упрямишься». Девушка — Слава — зыркнула на него. Он не знал, одна она или нет, но явно читал в ней то же самое нежелание возвращаться в пустую квартиру, что и у него. Прогулка с малознакомым, но явно забавным мужчиной казалась куда привлекательнее четырёх стен. — дай руку, — вдруг сказал он. — зачем? — не отгрызу. Слава недоверчиво протянула ладонь. Он аккуратно взял её кончики пальцев, стараясь не нарушать границы дозволенности. Её кожа оказалась ледяной. — ну я же говорил, — вздохнул Миша. — у меня всегда руки холодные, — отозвалась она, резко забирая руку обратно в карман. Но мурашки уже побежали по спине — от контраста с его горячими ладонями. То ли он действительно был таким тёплым, то ли у неё начиналась первая стадия гипотермии. — да ну? Приеду после тренировки — проверю, — он рассмеялся слишком громко, заставив пару прохожих обернуться. — idiot, — фыркнула Слава, но уголки губ дрогнули. — пошли, горе луковое. Они почти бегом добрались до площади Восстания, где ждала его машина. Всю дорогу Миша нарочно подкалывал её, заставляя злиться и двигаться активнее — чтобы согреться. А когда она в сердцах толкнула его плечом, когда они уже были на перекрестке около вокзала, он только рассмеялся и ловко поймал её за руку, на этот раз уже не отпуская до самой парковки. — ну все тогда, пока? — девушка уже собиралась идти в сторону багажника, чтоб забрать свои вещи и вызывать такси. — ага, а еще что? — Миха закатил глаза, — садись давай, отвезу. — да я на такси уеду… ты и так долго тут со мной возился. Поезжай домой. — не возился, а сам предложил. Не выпендривайся, а то в багажнике поедешь, — фраза подействовала. Слава села по привычке спереди и пристегнулась. Миха тоже сгрузил свое тело в машине. Им надо было постоять некоторое время, чтоб машина пришла в чувство перед дорогой. Пока они ждали Миха выкрутил все настройки, чтоб та нагрелась побыстрее. От тепла обоих немного размазало. — куда едем? — Сикейроса, 1 — это Выборгский район. — и чем тебе так не нравится мой район, что ты так хочешь из него переехать в центр города? У тебя даже дом с прекрасным видом на озера, — возмущенно сказал певец. Слава же открыла и закрыла рот в шоке. — знал бы я, что ты живешь рядом, то до дома бы все это время подвозил, а не у метро высаживал, — тут он ужесмеялся, трогаясь с места. — а ты где живешь? — На Хо Ши Мина. — бля, — первый мат от девушки он услышал. — ага, ну ладно. Буду знать и терроризировать теперь тебя, — он мельком глянул на нее и потом поспешно добавил: «шучу». Машина мягко покачивалась на неровностях дороги, создавая убаюкивающий ритм. Слава, прислонившись головой к прохладному стеклу, лениво наблюдала, как за окном мелькают огни ночного города — жёлтые, белые, красные. Они сливались в размытые полосы, словно кто-то проводил кистью по мокрому холсту. В салоне стоял тёплый, уютный запах — смесь горьковатого кофе, кожи сидений и его парфюма, что-то древесное с лёгкой пряной ноткой. Тепло от печки и монотонный шум двигателя начали медленно окутывать её сознание дремотой. Веки становились тяжелее, дыхание — ровнее. Миша украдкой взглянул на пассажирку. Она уже подрагивала в полудрёме, губы чуть приоткрылись, ресницы отбрасывали тени на бледные щёки. Он убавил громкость музыки до едва слышного фона, переключился на более высокую передачу, чтобы двигатель работал тише. «Вырубилась» — с пониманием подумал он. Мысли текли лениво. Агата, конечно, умела дружить — все её подруги были такими… живыми. Не теми, кто строит из себя идеальных кукол для соцсетей. Славка могла и саркастично съязвить, и искренне заливаться смехом, и спорить до хрипоты. Без масок, без этой вечной игры в «как надо». — Эй, почти приехали, — тихо позвал он, когда до её дома оставалось пару кварталов. — М-м? Уже?.. — Она кряхнула, потянулась, и недовольно сморщила нос — Уже, мадам. Слава протёрла глаза и вдруг смущённо осознала, что проспала всю дорогу. — Я… я не храпела? — спросила она, настороженно выпрямляясь. Миша фальшиво закатил глаза: — Как бульдозер. Пришлось окно открывать. — Врёшь! — она шлёпнула его по плечу, но в уголках губ заплясали смешинки. Он рассмеялся, паркуясь у её подъезда. В этот момент что-то щёлкнуло между ними — просто, без пафоса. Как это и бывает между теми, кому не нужно притворяться. Миша помог ей выгрузить сумки около парадной, и они решили покурить перед расходом. Он только начал закуривать и убирать пачку с табаком, как Слава потребовала ее обратно, хотя уже зажала во рту свою сигарету. Он передал ей пачку без лишних слов, а она вложила к нему парочку своих. — мини-благодарность за встречу, — она подмигнула, отдавая вещь обратно. — да у меня та еще не закончилась. — ничего страшного, — она улыбнулась ему. Миша же в свою очередь думал, что он может сделать со своей стороны. Идея пришла быстро, поэтому он попросил ее подождать пару минут и ушел к машине. Вернулся он с большой упаковкой того самого чак-чак из Казани. Слава засмущалась от такого неожиданного подарка. — ну мне же надо что-то передать сувениром из Казани, ладно, танцор. Давай расход. — он сделал затяжку. — спасибо за встречу! — окликнула она его, когда он уже садился в автомобиль. — это тебе спасибо, что согласилась. Слава дождалась, когда он скроется за поворотом, и только после этого зашла в парадную. Дома она налила чай в большую кружку — чёрный с двумя ложками сахара, как любила с детства. Пар клубился над гладкой поверхностью, растворяясь в прохладном воздухе кухни. Она прижала ладони к горячему фарфору, пытаясь согреть озябшие пальцы, и уставилась в тёмное окно. За стеклом мерцали редкие огни — кто-то не спал, как и она. Мысли сами возвращались к сегодняшней ночи: к Мишиным шуткам, к тому, как он нарочно громко смеялся, к его тёплым рукам… Но тут луч света упал на тонкую серебряную подвеску, лежащую на подоконнике. Она дрогнула, будто живая, и Слава невольно сжала зубы. Подарок. От него. Сразу всплыло в памяти: «Носи на здоровье», сказанное с той самой ухмылкой, которая теперь казалась милой, но забытой. Она резко отодвинула кружку, чай расплескался на стол. Настроение рухнуло в одно мгновение, как будто кто-то выдернул пробку, и всё тепло вытекло наружу. — Чёрт… — прошептала она, с силой сжимая подвеску в кулаке. Металл впился в ладонь, но эта боль была приятнее, чем та, что скреблась где-то под рёбрами. За окном погас ещё один свет. Город засыпал. А ей снова предстояло бодрствовать — одной, с этим глупым комком в горле и ненавистью к самой себе за то, что до сих пор не может просто выбросить эту безделушку и забыть. Как будто это так просто. Миша плюхнулся на кровать. Обычно он ворочался часами — то мысли лезли в голову, то соседи за стеной шумели, то просто не мог найти удобное положение. Но сегодня сон накрыл его, как тёплое одеяло, едва он коснулся подушки. Последнее, что промелькнуло в сознании перед тем, как провалиться в тёмную пустоту, — это Славины глаза, блеснувшие в свете фонарей, когда она в сердцах толкала его плечом. И её смех — не фальшивый, не из вежливости, а настоящий, чуть хрипловатый. «Может, и правда — надо чаще гулять ночью?» — мелькнуло где-то на грани сна. Но ответа уже не последовало. Тело наконец-то расслабилось, дыхание выровнялось, а в квартире стало тихо — только часы на кухне отсчитывали секунды да за окном где-то кричала пьяная компания. Но Миша этого уже не слышал. Впервые за долгое время он спал крепко и без снов.