Глава девятая

Несколько минут спустя Эбби начал ломать себе голову. Что нужно делать сейчас? Ведь откровенно говоря, он был не в самой лучшей форме. А когда и был в ней — он даже дотронуться до Алисы не смог. Да и плана не было. Но была зацепка — та книга, о которой шла речь в дневнике. В дневнике было сказано, что Грейс отняла книгу. И у Алисы остался всего лишь один лист из той книги. И вот вопрос: ГДЕ ЭТА ЕБУЧАЯ КНИГА?! Ответ был сука актуальным. Ведь в книге должен быть способ остановить эту ахинею. Остановить и вытащить из Алисы это демоническое дерьмо. Потому что убивать её... он теперь не мог. Из людских побуждений. Раньше он думал, что Алиса — это демон с рождения. Но сейчас, прочитав дневник Грейс, он понял: хоть это и так, но агрессивным монстром она стала примерно тогда, когда его класс появился в школе. Он не хотел заставлять страдать или мучить Алису. Ведь она когда-то была нормальной — хоть и с демоническими силами. Да и Грейс... Грейс сильно любила и до сих пор была привязана к ней. Что ни на есть — настоящая, хоть возможно и провалившаяся, но родительская любовь. Эбби сел на стул, на котором Грейс просиживала свои дни в роли директрисы. Дерево скрипнуло под его весом — жалобно, устало, будто само кресло оплакивало свою хозяйку. Его взгляд устремился на потолок. Дело сейчас набирало такие обороты, которые можно было охарактеризовать только одним словом — ПИЗДЕЦ. Причём с большой буквы и с восклицательным знаком. Слишком много переменных, которые нужно учесть. И слишком дохуя этих долбаных «но», чтобы всё прошло гладко. — Где книга? — вслух спросил он сам себя. — Где, блять, эта книга? Он уже обыскал почти весь кабинет. Выдвинул все ящики, перерыл полки, заглянул под стол, даже за шторы зачем-то полез — от отчаяния. Ничего. Книги не было. Эбби откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Чёрно-белый мир пульсировал за веками, напоминая о том, что он больше никогда не увидит цвета. Что его жизнь теперь — это чёрное, белое и красное. Красное — это кровь. Её он видел лучше всего. Он повернул голову вправо. Потом влево. Ничего. Потом — случайно — его взгляд упал на стену слева от кресла. Там, где обычно никто не смотрит, потому что все привыкли смотреть прямо перед собой или в пол. Там, где ничего не должно быть, потому что это слишком очевидное место для того, чтобы что-то прятать. Но именно там, на уровне плеча, чуть позади кресла, он заметил едва заметный зазор между деревянными панелями. Эбби замер. Он присмотрелся. Чёрно-белый мир подсказывал — там не просто щель. Там что-то есть. Какая-то неровность, которую обычный человек не заметил бы. Но его обострённые чувства — они видели больше. Они чувствовали больше. Он протянул руку. Пальцы нащупали край панели — она слегка пружинила, будто была не прибита, а приклеена на что-то. Эбби потянул. Панель отодвинулась в сторону с тихим скрежетом. За ней была небольшая ниша. А в нише — книга. Старая, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами. На обложке не было ни названия, ни автора — только какой-то символ, выжженный прямо на коже. Символ, который Эбби никогда раньше не видел, но который заставил его внутренности сжаться от одного только взгляда. — Вот ты где, сука, — прошептал он, вытаскивая книгу из тайника. Он положил её на стол, открыл первую страницу. И понял, что ничего не понимает. Текст был написан не на человеческом языке. Иероглифы? Руны? Что-то совсем древнее, что не поддавалось прочтению. Эбби перелистнул несколько страниц — везде одно и то же. — Как это читать? — спросил он у пустого кабинета. Ответа не было. Но потом он заметил — на некоторых страницах были пометки. Сделанные от руки, карандашом. Почерком Грейс. Она переводила. По кусочкам. По фрагментам. Медленно, кропотливо, годами. Эбби начал читать пометки. И чем дальше он читал, тем больше понимал. Чем дольше он читал, тем сильнее... он будто начинал понимать сам смысл этого текста. Словно древний язык сам собой складывался в голове в слова, предложения, смыслы. Как будто книга говорила с ним напрямую, минуя перевод. Но толку? Просмотрев пару раз текст на всех страницах, он ничего не нашёл. Ничего, что помогло бы ему. В книге было написано много всяких заклятий, ритуалов — и уж поверьте, не только это там было. Были и проклятия, и призывы, и описания существ, которых не встретишь даже в самых страшных кошмарах. Были способы усиливать демоническую сущность, подавлять человеческую волю, подчинять себе целые школы. Но ничего дельного для его ситуации там не было. Ни одного способа остановить уже разбушевавшегося демона. Ни одного ритуала, который мог бы вытащить из Алисы то, что её сожрало изнутри. Ни одного заклинания, чтобы вернуть ей разум, если он вообще остался. Эбби уже было хотел кинуть книгу в стену или в окно — но понимал, что возможно этим привлечёт внимание Алисы. Чего ему не хотелось от слова совсем. Ничего, что могло бы помочь ему. Ничего, что могло бы остановить это безумие в школе. Он перелистал книгу ещё раз. Потом ещё. Потом в обратном порядке. Пусто. В отчаянии он пролистал форзацы — там, где обычно бывает содержание или издательская информация. Ничего. Последние страницы — пустые. Только пометки Грейс, её карандашные заметки на полях: «бесполезно», «не подходит», «слишком опасно», «не проверено». И одна, которая заставила его сердце пропустить удар: «Алиса, прости меня. Я не смогла тебя спасти». Эбби захлопнул книгу и уронил голову на руки. И тогда в его голову полезли мысли. Может, нахер это место? — подумал он. — Понадеяться, что его друзья сбежали. И просто кинуть всех тут и свалить к друзьям? Звучало... логично. Он не был героем. Не был избранным. Не был тем, кто должен спасать мир ценой своей жизни. Он был обычным парнем, которого забили до состояния, когда он начал огрызаться. И его огрызание привело к тому, что сейчас вся школа превратилась в кровавую баню. Может, если он уйдёт — Алиса успокоится? Мысль была глупой, и он это понимал. Но от этого она не становилась менее привлекательной. Он посмотрел на свои руки. Разбитые костяшки, свежие раны, чужая кровь. На пробитое плечо, на ногу, которая еле слушалась. На дыру в груди, которая всё ещё сочилась, но уже не так сильно. Я не потяну, — подумал он. — Я просто не потяну этот бой. Но потом он вспомнил дневник Грейс. Её последние записи. Её отчаяние. Её любовь к дочери, которая не спасла ни её, ни Алису. И он понял — уйти будет просто. Сложнее остаться. Он поднял голову. — Нет никаких гарантий, — сказал он вслух. — Что она остановится. Что она не пойдёт дальше. Не найдёт моих друзей. Не выйдет за пределы школы. Он говорил это сам себе, как заклинание. Но... это не помогало. Тогда... он открыл страницы в середине книги и... *прошло два часа* Алиса собрала остатки всех, кто были в школе. Собрала окончательно. В одном месте. Теперь никто не возрождался. Механизм воскрешения перегрелся до красна — и больше не работал. Школа, которая когда-то была вечной мясорубкой, наконец-то замолчала. Ни криков. Ни хруста. Ни новых тел. Только запах крови. Тяжёлый, сладковатый, въевшийся в стены, в пол, в потолок. Но вот что странно: даже когда она убивала возродившихся — среди которых были ВСЕ. Абсолютно ВСЕ, кто попадался ей на глаза. Кроме Эбби. Он почему-то ни разу не воскрес. И это было странно. Алиса стояла посреди холла, на горе из тел, и перебирала в голове имена. Ученики. Учителя. Охранники. Технички. Все. Все, кого она убила сегодня, возрождались хотя бы раз. Некоторые — по два, по три раза. Школа пыталась спасти их. Тщетно. Но Эбби не воскрес ни разу. Алиса замерла. Осознание пробило её тело холодком — тем самым, который бывает перед опасностью. Который она не чувствовала уже очень давно. Раз он ни разу не воскрес... значит, он... ЖИВ. — Как так-то, а? — прошептала она, не веря своим ушам. — Этого не может быть. Она сама видела, как кулак пробил его грудную клетку. Как шипы пронзили тело. Раз — плечо. Два — бедро. Три — живот. В его теле должны были быть четыре сквозные дыры. Он должен был сдохнуть от кровотечения. Она помнила, как он лежал в луже собственной крови. Как глаза его закатились. Как перестал дышать. Она была уверена, что он мёртв. Но механизм воскрешения не сработал ни разу. А это означало только одно: он не умирал. — Но как? — она повернулась к горе тел, будто ожидая ответа от мёртвых. — Как он может быть жив? Тишина. Только капли крови падали с потолка, отсчитывая секунды. Алиса сжала кулаки. — Значит, он где-то здесь. Ходит. Дышит. Тратит моё время, — она улыбнулась — той самой безумной улыбкой, которая застыла на её лице с самого начала бойни. — Ничего. Найду. Добью. И тогда — точно воскреснет. Или нет. Какая разница. Она шагнула вперёд, перешагивая через тела. Но когда она перешагнула через второе тело... ей в лицо прилетел кулак. Удар был такой силы, что она отлетела в стену и впечаталась в неё полностью. Если бы стены не были очень толстыми, этого удара хватило бы, чтобы пробить сразу две, а то и три стены. Алиса моментально очухалась — демоническая регенерация сработала быстрее, чем она успела испугаться. Она отлепилась от стены, отряхнула крошку с плеч и посмотрела прямо перед собой. И увидела Эбби. Целого. Здорового. Никаких дыр в теле — но в одежде они были. Дыры на рубашке, на штанах, на куртке говорили красноречивее слов: дыры были. Но они... испарились. Затянулись. Исчезли, будто их никогда и не существовало. И ещё... Глаза парня. Они... изменились. Они светились. Красные радужки горели среди полностью чёрных глазных яблок, как два уголька в ночи. Но внутри радужки каждого глаза Алиса увидела узор — четыре конечные звезды. На самом деле это были шрамы. Когти Тавель оставили горизонтальные следы по всей длине его глаз — от левого до правого края. Но из-за того, что в глазах появились ещё и вертикальные щёлочки, узор в его радужках превратился в четырёхконечную звезду. Не симметричную. Неровную. Живую. Она пульсировала в такт его сердцебиению, меняя яркость, переливаясь от алого к багровому и обратно. Алиса смотрела в эти глаза — и впервые за долгое время ей стало не по себе. Она почувствовала ауру, исходящую от этого парня. Она изменилась кардинально. Раньше от него пахло страхом. Болью. Отчаянием. Сейчас — от него пахло смертью. Но не той, которую приносила она. А другой. Холодной. Спокойной. Неумолимой. Эбби стоял перед ней — растрёпанный, в разодранной одежде, весь в чужой крови. Но он стоял прямо. Не шатался. Не хромал. Руки были сжаты в кулаки. Затем он сделал резкий рывок и попытался ударить Алису. Та увернулась от атаки — и его удар пришёлся в стену. Удар был такой силы, что по стене пошли трещины к потолку, откуда начала сыпаться шпаклёвка прямо на головы их обоих. Алиса смотрела на последствия удара и не верила своим глазам. Бетонная стена. Толщиной в полметра. И она пошла трещинами от одного удара кулаком. С ним явно было что-то не так. Что-то, что сделало его сильнее — так ещё и исцелило. Только что он еле стоял на ногах, истекая кровью из четырёх сквозных ран. А теперь... теперь он двигался быстрее, чем она ожидала. Сильнее, чем она предполагала. Что с ним произошло? — мелькнуло в её голове. Она не знала. И это бесило. Алиса попыталась пронзить тело парня чёрным шипом из стены — резко, без предупреждения, как делала это сотни раз сегодня. Шип должен был вырваться из камня и пробить его насквозь. Но прямо перед парнем, в той стороне, откуда должен был появиться шип, из пола вылез другой. Не её шип. Чёрный, но с красными прожилками — пульсирующими, живыми, словно вены. Он остановил её атаку, заблокировал шип, даже не дав ему полностью вырваться из стены. Алиса замерла. Что за херня? Она не успела осознать. В её лицо со всей силы прилетел кулак Эбби. Удар был таким мощным, что она пролетела добрых пятнадцать метров, прежде чем врезаться прямо в гору тел, которую сама же и собрала. Кости, плоть, кровь — всё это взметнулось в воздух, когда она влетела в эту груду, как пушечное ядро. Алиса лежала среди останков и не могла пошевелиться несколько секунд. Не потому, что удар сломал ей что-то — демоническое тело регенерировало мгновенно. А потому, что она не понимала, что, блять, произошло. Она приподнялась на локтях, стряхивая с себя чьи-то внутренности, и уставилась на Эбби. Он начал идти в её сторону. Не бежать. Не спешить. Просто идти — ровно, тяжело, неумолимо. Как сама смерть. Алиса моментально вскочила на ноги — прямо на спину чьего-то трупа, не обращая внимания на хруст позвонков под своими ступнями — и сделала резкий рывок в сторону Эбби. Она атаковала первой. Кулак полетел в его лицо — быстрее, чем он мог среагировать. Но Эбби не нужно было реагировать. Он чувствовал её движение за долю секунды до того, как оно начиналось. Чёрно-белый мир пульсировал подсказками: здесь повернётся, здесь ударит, здесь попытается обмануть. Эбби блокировал почти каждый её удар. Предплечья встречались с кулаками, локти — с локтями, колени — с бёдрами. Удары были такой силы, что воздух вокруг них звенел, а кости скрипели под напором. Завязалась битва в рукопашную — грязная, жестокая, без правил. Они кружили друг вокруг друга, нанося удары, блокируя, уклоняясь. Кровь летела во все стороны — его, её, чужая, всё смешалось в единое кровавое месиво. Алиса попыталась пронзить его шипом из пола — Эбби почувствовал вибрацию за секунду до атаки, и его собственный шип вырвался из земли, блокируя её. Чёрная сталь с красными прожилками столкнулась с её чёрными шипами, и они рассыпались в искрах, не достигнув цели. Эбби воспользовался моментом — схватил её за запястье, рванул на себя, одновременно врезая коленом в живот. Алиса согнулась пополам, но не упала — вместо этого она вцепилась когтями ему в плечо, разрывая ткань и кожу до крови. Эбби зашипел от боли, но не отпустил. Он ударил её локтем в спину — раз, второй, третий. Позвонки хрустнули под его ударом, Алиса выгнулась дугой, но её демоническая регенерация уже начала работать. Кость вставала на место с мерзким щелчком. — Ты не сможешь меня убить, — прохрипела она, выпрямляясь. — А я и не собираюсь тебя убивать, — ответил Эбби, вытирая кровь с разбитой губы. — Я собираюсь тебя переломать. Каждую кость. По очереди. И посмотреть, как долго ты будешь регенерировать. Он шагнул вперёд. Схватка продолжилась с новой силой. Алиса достала его прямым ударом в челюсть — голова мотнулась, перед глазами поплыли чёрные пятна, но он устоял. И ответил — двойкой в корпус, потом хуком в печень, потом ещё раз, ещё. Она пыталась отступить — он не давал. Она пыталась контратаковать — он блокировал. Шипы вырывались из стен, пола, потолка — и тут же блокировались его шипами. Чёрная сталь с красным против чисто чёрной — это было похоже на битву двух армий, которые сражались не только руками, но и самой школой. В какой-то момент Эбби пропустил удар — Алиса заехала ему в висок, и мир на секунду перевернулся. Он упал на одно колено, но тут же вскочил, поймал её ногу, которой она целилась ему в голову, и резко дёрнул на себя. Алиса потеряла равновесие и рухнула на спину. Эбби не упустил момента — он навалился на неё сверху и начал бить. В лицо. В грудь. В плечи. Хруст. Раз — сломалась челюсть. Два — треснула ключица. Три — ребро ушло внутрь с мерзким влажным звуком. Алиса кричала — не от боли, а от ярости. Её тело регенерировало быстрее, чем он успевал ломать. Но Эбби не останавливался. Он вцепился ей в волосы и со всей силы приложил головой о пол. Раз. Два. Три. Пол пошёл трещинами. Алиса вывернулась — её сила была всё ещё больше, чем у него — и отшвырнула Эбби в сторону. Он пролетел несколько метров, врезался в стену и сполз по ней, оставляя кровавый след. — Ты... — прохрипела Алиса, поднимаясь. Её лицо уже восстановилось — сломанная челюсть встала на место, разбитые губы затянулись. — Ты просто... невыносим. — Взаимно, — ответил Эбби, вставая. Они смотрели друг на друга через коридор, заваленный трупами, залитый кровью, усыпанный осколками шипов. Битва продолжалась. Никто не собирался сдаваться. Пока Эбби... это не надоело. Он издал громкий, нечеловеческий вопль — от которого Алиса встала в ступор на секунду. Звук был таким, будто сама школа кричала его голосом. Стены задрожали, пол пошёл рябью, а в воздухе повисла такая вибрация, что у Алисы заложило уши. Одна секунда. Этого хватило. Эбби влетел в неё, как таран. Серия мощных атак прямо в корпус — раз, два, три, четыре, пять. Каждый удар был с такой силой, что ломал не только кости, но и воздух вокруг. Алиса отлетела в стену, впечаталась в неё по самую спину, оставляя кратер в бетоне. Эбби не дал ей опомниться. Он сделал резкий рывок — и одной рукой прижал её к стене, фиксируя, не давая двинуться. А другой... другой он ударил её прямо в живот. Но рука будто прошла насквозь. Не сквозь плоть. Сквозь что-то другое. Сквозь саму суть Алисы. Эбби почувствовал сопротивление — что-то вцепилось в его пальцы изнутри, не хотело отпускать. Но он тянул. Тянул, не обращая внимания на жгучую боль, на то, как кожа на его руке начала чернеть и отслаиваться. И когда он начал доставать эту руку... он будто из Алисы вытаскивал вторую душу. Полупрозрачный облик какого-то демонического отродья. Огромного, скрюченного, с пустыми глазницами и пастью, полной игл. Оно извивалось, цеплялось за тело Алисы щупальцами из чёрного дыма, не хотело отпускать свою жертву. Алиса завопила на всю опустевшую школу. Это был не крик боли — это был крик того, из кого выдирают самое важное. Крик существа, которое понимает, что теряет контроль. Она ударила ногой прямо в грудную клетку парня — так сильно, что Эбби отлетел от неё, пролетел через весь коридор и врезался в противоположную стену. Спина хрустнула, изо рта вырвался сдавленный хрип. Часть полупрозрачного демона, которую Эбби успел вытащить, с противным влажным звуком втянулась обратно в тело Алисы, будто резина, которая возвращается в исходное положение. Она начала меняться. Шипы — десятки, сотни — выросли из её спины, как щупальца. Они извивались, щёлкали, искали жертву. Руки трансформировались — пальцы слились воедино, превратившись в огромные чёрные когтистые лапы, каждая размером с человеческую голову. Глаза Алисы погасли. В них больше не было безумия. Не было ничего. Только пустота и голод. — Ты хотел вытащить меня? — прорычала она голосом, в котором слышалось уже не одно существо. — Глупый человек. Я не вытаскиваюсь. Я — это она. А она — это я. Эбби вылез из стены, отряхивая крошку с плеч. В сторону него со всех направлений начали вылетать шипы — из стен, из пола, из потолка. Целый град чёрной стали, летящей с невероятной скоростью. Он начал уклоняться. Прыжок влево — шип вонзился в место, где он только что стоял. Кувырок вперёд — два шипа просвистели над головой. Отскок от стены — ещё три разбились вдребезги, встретившись друг с другом. Он двигался быстрее, чем когда-либо. Быстрее, чем в драке с Тавель. Быстрее, чем в схватке с хулиганами. Его тело работало на пределе — и за пределом. Но шипов было слишком много. Один задел плечо, распоров кожу до кости. Второй — вскользь по бедру, оставляя глубокую борозду. Третий пронзил левую руку насквозь — Эбби закричал, но не остановился. Он выдернул шип из раны, бросил его в сторону и продолжил двигаться. После очередного уклонения он перехватил летящий в него шип — тот самый, от которого невозможно было увернуться. Пальцы сжались на чёрной стали, кожа на ладонях зашипела, будто касалась раскалённого металла, но он не выпустил. Эбби развернулся и метнул шип прямо в Алису. Снаряд летел со свистом, рассекая воздух. Алиса, не думая, поймала его — рефлексы сработали быстрее разума. Шип застыл в её руке, перекрыв ей же обзор на долю секунды. Этого хватило. Эбби влетел в неё с дроп-кика — сочного, выверенного, вложив в него всю оставшуюся силу. Подошва его кроссовки встретилась с лицом Алисы с таким звуком, будто бетонная плита упала с высоты пятого этажа. Голова Алисы мотнулась назад, из разбитого носа брызнула чёрная кровь. Она пошатнулась, но не упала — её щупальца взметнулись вверх одновременно, захватив Эбби за ноги, за руки, за шею. Они сжались. Эбби не успел даже вдохнуть. Его швырнули об пол — раз, два, три. Позвоночник хрустнул, изо рта вырвался сдавленный крик, который тут же заглушило очередное падение. Потом — об стену. С такой силой, что штукатурка взметнулась облаком, а на бетоне остался глубокий след его тела. Эбби чувствовал, как трескаются рёбра, как ломаются позвонки, как внутренности смещаются от каждого удара. Потом — в потолок. Его тело врезалось в бетонное перекрытие, пробив его насквозь. Он пролетел этаж вверх, через пустой класс, через разбитые парты, через облака пыли и штукатурки — и рухнул обратно вниз, когда щупальца дёрнули его назад. Приземление в пол было самым болезненным. Ведь после того, как он приземлился, его тут же всего проткнули с десяток шипов, которые появились из пола. Всё его тело было пробито — плечи, руки, ноги, грудная клетка, живот. Кровь хлынула из каждой раны, заливая пол вокруг. Органы точно были полностью превращены в кашу. Алиса расслабилась. Она стояла над ним, тяжело дыша, и смотрела на его неподвижное тело. Шипы перестали шевелиться. Щупальца опустились на пол, безвольно, как плети. — Лежи и не вставай, урод, — сказала она двойным голосом — своим и того, второго, что сидел внутри неё. Она не стала добивать. Не потому, что пожалела. А потому, что была уверена — он мёртв. После этого она достала страницу откуда-то из своей чёрной формы — возможно, из кармана, которого не было видно из-за демонической брони. Старый, пожелтевший листок, вырванный из книги. Тот самый, который Грейс упоминала в дневнике. Тот, который Алиса вырвала много лет назад. На листке был написан ритуал — как открыть портал в ад. На лице Алисы расцвела огромная улыбка — от уха до уха, словно у неё никогда и не было щёк. Глаза горели алым. Она подняла листок над головой, и тёмная энергия начала собираться вокруг неё, закручиваясь в воронку на месте горы тел. — Наконец-то, — прошептала она. — Я открою врата. Я выпущу ад на землю. И никто — слышишь Сатана, никто — не сможет меня остановить. Она начала читать заклинание. Слова были древними, гортанными, такими, что сам воздух вокруг содрогался. Пол под её ногами треснул, из трещин потянулся чёрный дым. Небо за окнами школы покраснело, будто наступила ночь кровавой луны. Процесс открытия портала почти завершился. И тут она услышала звук. Сначала — треск. Будто ломались кости. Потом — хруст. Будто что-то росло, прорываясь наружу. Алиса повернулась в сторону звука. И увидела, как шипы, пронизывающие тело Эбби, начали растворяться. Чёрная сталь таяла, как лёд на солнце, превращаясь в прах и развеиваясь по воздуху. Один за другим — шипы исчезали, открывая раны, которые... затягивались. Эбби начал вставать. Медленно. Тяжело. Неумолимо. Все его раны регенерировались прямо на глазах. Разрывы на коже срастались, оставляя только гладкие шрамы. Кровь, которая только что заливала пол, остановилась. Кости вставали на место с мерзкими щелчками, но он даже не морщился. Регенерация заняла секунду. Одну секунду — и он стоял. Но это было не всё. Тело Эбби начало меняться. Из спины вырвались крылья — огромные, перепончатые, чёрные, с красными прожилками. Они раскрылись в стороны, закрывая собой весь коридор. На лбу прорезались рога — небольшие, изогнутые, как у молодого демона, но настоящие. Демонические. Из копчика вырос хвост — длинный, тонкий, с наконечником в виде копья. Вся трансформация сопровождалась таким давлением страха, что Алису прижало к полу, а затем... она просто свалилась на колени. Не потому, что её ударили. А потому, что её тело перестало слушаться. Перед ней стоял не Эбби. То нечто, что было в теле парня, лишь злобно оскалилось. А затем — телепортировалось. Алиса даже не успела моргнуть. Он оказался у неё за спиной — бесшумно, как сама смерть. Она почувствовала только ледяное дыхание на своей шее, а потом — резкую, рвущую боль. Он вырвал из тела Алисы демона, который контролировал её. Вырвал так, словно не ощущал сопротивления. Полупрозрачная тварь заверещала, забилась в его руке, пытаясь вырваться, вцепиться обратно в свою жертву. Но пальцы того, кто держал её, сжимались всё сильнее, не отпуская. Алиса пошатнулась. Когда тело Алисы было покинуто демоном, она просто потеряла сознание — рухнула на пол, безвольная, как тряпичная кукла. И одновременно с этим её демоническая форма начала спадать. Чёрные рога исчезли. Когтистые лапы втянулись, превратившись обратно в обычные человеческие руки. Щупальца опали, рассыпаясь в прах. Шипы, торчавшие из стен, пола и потолка, растворились, оставляя только глубокие трещины и дыры в каменной кладке. Она принимала свою простую форму. Форму обычной девушки. На ней было простое серое платье, белая рубашка с кружевным воротником, длинные светлые волосы, собранные в аккуратный хвост с заколкой в виде бантика. И лишь небольшие рожки на голове говорили о том, что она — демон. Лицо Алисы было спокойным. Почти детским. Без того безумия, которое искажало его последние часы, дни, годы. Эбби — или то, что сейчас было в его теле — смотрел на неё сверху вниз. Потом перевёл взгляд на демона, который извивался в его руке. Полупрозрачная тварь, чья форма постоянно менялась, пыталась выскользнуть, но не могла. Нечто в теле Эбби величественным голосом заговорило. Не тем, которым Эбби говорил раньше. Другим. Глубоким. Древним. Таким, от которого стены начинали вибрировать, а воздух становился тяжелее. — Наконец-то, — произнёс он, и в голосе его звучало тысячелетия усталости. — Вы, демоны одержимости, будете стёрты с лица этого мира. Демон в его руке ужаснулся. Он узнал того, кто был в теле парня. Та аура. Та сила. Та власть, от которой даже короли ада преклоняли колени. — Н... не может быть... — прошептала тварь, и в её голосе впервые прозвучал настоящий, неприкрытый ужас. — Ты... ты не можешь быть здесь. Ты же... ты же в заточении... — Был, — спокойно ответил голос. — Но этот наглый мальчик... освободил меня. Он поднял демона выше — на уровень своих глаз. — И теперь я здесь. Чтобы закончить то, что начал много веков назад. Демон одержимости забился в агонии. — Пощади! — заверещал он. — Я буду служить тебе! Я буду... — Ты будешь прахом, — перебил его величественный голос. Пальцы сжались. Демон взвизгнул — и рассыпался в чёрную пыль, которая развеялась по коридору, исчезая в трещинах, в швах между плитами, в темноте, откуда не возвращаются. Тишина. Эбби стоял посреди коридора, заваленного трупами, залитого кровью, разрушенного битвой. Крылья за спиной всё ещё были раскрыты, рога на лбу — венчали его голову, хвост медленно покачивался из стороны в сторону. Алиса лежала у его ног — спокойная, тихая, похожая на спящую девочку, а не на монстра, который часами ранее назад уничтожал всё на своём пути. Затем... крылья, рога и хвост начали рассыпаться. Словно прах на ветру — они исчезали, распадались на миллионы крошечных частиц, которые подхватывал невидимый сквозняк и разносил по коридору. Вместе с ними уходила и сила. Та, что держала его на ногах. Та, что позволяла игнорировать боль. Та, что исцелила его раны, превратив в то нечто, что смогло противостоять демону одержимости. Эбби пошатнулся. — Держись, — сказал голос внутри него, но он звучал всё тише, всё дальше. — Ты справился. Теперь... мы квиты. Парень потерял сознание. Он упал лицом на пол — прямо рядом с Алисой, в лужу собственной крови, которая уже начала засыхать, превращаясь в тёмную корку. Руки безвольно раскинулись в стороны, глаза закрылись. Тишина. Настоящая. Не та, которая была перед охотой. Не та, что пугала. А та, которая бывает после бури — когда всё закончилось и можно выдохнуть.