Часть 5

К своему девятилетию Наруто усвоил главный урок: эмоции — это слабость. Чтобы сдерживать обжигающую чакру Лиса, ему приходилось выстраивать в своем разуме глухие, холодные стены. Со временем за эти стены он начал прятать и свои собственные чувства. Боль, усталость, страх — всё это запиралось глубоко внутри, оставляя на поверхности лишь бесстрастную маску, так похожую на ту, что носил его Учитель. День его девятилетия ничем не отличался от сотен предыдущих дождливых дней в Амегакуре, пока Мадара не прервал его утреннюю тренировку. — Иди за мной, — сухо бросил Учиха. Они спустились на самые нижние, сырые уровни убежища. Здесь пахло плесенью, ржавчиной и застарелым страхом. Коридор заканчивался тяжелой железной дверью, у которой стоял Кисаме Хошигаки. Мечник оскалился, обнажив акульи зубы, когда увидел подходящего мальчика. — О, неужели пришло время запачкать руки, Мадара-сан? — усмехнулся Кисаме, похлопав по забинтованной Самехаде. Обито проигнорировал нукенина и толкнул железную дверь. Внутри оказалась просторная, тускло освещенная каменная камера. В дальнем углу, прикованные длинными цепями к стене, сидели трое мужчин. Их протекторы были перечеркнуты — беглые шиноби из Деревни Скрытого Камня. Одежда изорвана, лица покрыты ссадинами, но в глазах еще горела злоба. Наруто остановился в центре комнаты. Он почувствовал, как напряглись мышцы. — Эти отбросы пытались выведать информацию о наших базах на границе Страны Земли, — холодный голос Обито разнесся по камере. Он посмотрел на Наруто. — Твои тренировки на листьях и деревьях закончены. Шиноби — это инструмент убийства. Если ты не способен отнять жизнь ради Плана Глаз Луны, ты бесполезен. Убей их. Пленники, услышав это, сначала замерли, а затем один из них — крупный мужчина со шрамом на щеке — хрипло расхохотался. Зазвенели цепи. — Вы прислали ребенка? Да я сверну ему шею одной левой, даже с этими железками! Наруто сглотнул. Одно дело — слушать лекции о жестокости мира шиноби, и совсем другое — стоять перед живыми людьми, зная, что через минуту их не должно стать. Он достал из подсумка стандартный кунай. «Сконцентрироваться. Только Ветер», — приказал себе мальчик. Он направил чакру в руку. Лезвие куная окуталось едва заметным синеватым свечением Ветра, издавая тихий свист. Контроль давался тяжело: присутствие врагов и адреналин заставляли чакру Лиса биться о внутренние барьеры, грозя сорвать технику. Смех пленников оборвался. Они почувствовали плотность чакры мальчика. Громила со шрамом первым сложил несколько одноручных печатей, насколько позволяла цепь. — Стихия Земли: Каменная пуля! Изо рта нукенина вылетел сгусток спрессованной породы. Наруто едва успел уйти с линии атаки. Камень скользнул по его плечу, больно содрав кожу и порвав ткань рубашки. Мальчик стиснул зубы и, используя свой маленький рост как преимущество, нырнул под натянутую цепь второго шиноби. Враг попытался ударить его ногой в живот, но Наруто был быстрее. Он взмахнул кунаем. Стихия Ветра сработала безупречно — усиленное лезвие без труда прорезало плотную ткань штанов и глубоко рассекло бедренную артерию мужчины. Шиноби с криком рухнул на колени, зажимая хлещущую фонтаном рану. Третий пленник в отчаянии бросился вперед, пытаясь обхватить мальчика скованными руками и задавить массой. Наруто отшатнулся, споткнулся о неровный камень пола и упал на спину. Нависшая над ним тень взрослого мужчины вызвала инстинктивный первобытный страх. «Если я промедлю — я умру!» Наруто выставил руку с кунаем вперед прямо в тот момент, когда враг навалился на него. Усиленное чакрой лезвие вошло точно под ребра мужчины, пробив легкое и достав до сердца. Тело врага тяжело обмякло, придавив мальчика к полу. Горячая кровь хлынула Наруто на лицо и руки. Задыхаясь от тяжести чужого тела и тошнотворного запаха железа, Наруто с трудом спихнул с себя мертвеца. Его руки дрожали. К горлу подступил ком. Это было не похоже на тренировки. Это было грязно, страшно и мерзко. — Остался один, — равнодушно напомнил голос Обито из темноты. Наруто поднял глаза. Громила со шрамом вжался в стену. Его братья по оружию были мертвы (второй уже истек кровью на полу). В глазах здоровяка больше не было насмешки — только животный ужас перед этим девятилетним мальчишкой с лицом, залитым кровью. — П-пожалуйста... — прохрипел шиноби Камня, выставляя перед собой дрожащие руки. — Я ничего не скажу... Я... у меня есть дочь, она твоего возраста... Наруто замер. Рука с зажатым кунаем опустилась. Дыхание сбилось. Дочь. Слово резануло по сознанию. Перед глазами мелькнула мысль: если он убьет его, какая-то девочка останется сиротой, как и он сам. Но затем в голове всплыли слова Учителя. «Этот мир — бесконечный цикл боли. Оставишь его в живых — он вернется и убьет других ради своей деревни. Его дочь вырастет и станет шиноби, чтобы мстить. Истинное милосердие — это разрушить этот цикл. Наруто зажмурился, силой загоняя свою жалость и тошноту за те же ментальные стены, где сидел Девятихвостый. Эмоции — это яд. Он открыл глаза. В них больше не было сомнений, только ледяная пустота. Мальчик сделал резкий рывок вперед и точным, коротким ударом перерезал пленнику горло. В камере повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь хрипом умирающего. Наруто стоял над телом, тяжело дыша. Его колотило, но он заставил себя выпрямить спину и вытереть окровавленный кунай о штанину. Он проглотил подступившую тошноту. Он не покажет слабости. Обито медленно вышел из тени. Его единственный глаз внимательно изучал ученика. Он видел секундную заминку, видел дрожь в руках, но видел и то, как Наруто подавил свою человечность ради вложенной в него цели. — Ты сомневался, — констатировал Учиха. — Больше не буду, Учитель, — тихо, но твердо ответил Наруто, глядя на свои красные руки. — Я понял. Слова ничего не значат в этом мире. Стоявший у двери Кисаме задумчиво хмыкнул. — Жуткий пацан. Глубоко внутри, в клетке печати, Девятихвостый Лис приоткрыл один глаз. Он чувствовал смятение своего тюремщика, чувствовал запах крови и подавленные слезы. Монстр тихо, утробно зарычал. Мальчишка убил в себе ребенка, чтобы стать тем, кем хотел его видеть Учиха. — Идем, — приказал Обито, разворачиваясь к выходу. — Отмойся. Завтра ты начнёшь изучать теневое клонирование. Наруто молча спрятал кунай в подсумок и сделал шаг вслед за Учителем. Но Обито остановился у тяжелой железной двери, рядом с которой всё так же невозмутимо стоял мечник. — Однако, — голос Мадары глухим эхом отразился от влажных каменных стен, — обучать тебя этому буду не я. Дела Организации требуют моего присутствия за пределами Скрытого Дождя. Мое отсутствие продлится несколько месяцев. Наруто замер. За все годы его осознанной жизни Учитель никогда не оставлял его на такой долгий срок. Это была единственная константа его существования — ледяной взгляд Шарингана, всегда контролирующий каждый его шаг. Но лицо мальчика осталось бесстрастным. — На это время твоим наставником станет он, — Обито кивнул в сторону мечника. — Кисаме Хошигаки. Один из Семи Мечников Тумана и полноправный член Акацуки. Он превосходит тебя в грубой силе, объемах чакры и безжалостности. Ты будешь подчиняться его приказам так же беспрекословно, как моим. Кисаме оторвался от стены и шагнул ближе. В тусклом свете факелов его бледная, синеватая кожа и жабры на скулах делали его похожим на настоящего монстра из морских глубин. Он оскалился, демонстрируя ряды острых треугольных зубов, и с глухим стуком опустил тяжелую, забинтованную Самехаду на каменный пол. — Надеюсь, ты умеешь плавать, пацан, — пророкотал Кисаме. Его маленькие, круглые акульи глаза с холодным интересом изучали перепачканного чужой кровью ребенка. — Мадара-сан просил обучить тебя контролю массы и выносливости. А я знаю только один способ вбивать такие знания — через боль и воду. К тому же... — мечник похлопал по толстой рукояти своего гигантского меча, который внезапно зашевелился под бинтами и издал утробный, скрежещущий звук. — Моя Самехада уже давно пускает слюни на ту огромную, злую чакру, что прячется в твоем животе. Наруто не отвел взгляд. Его мозг, привыкший к постоянному анализу, мгновенно начал просчитывать новые вводные. «Кисаме Хошигаки. Стихия Воды. Колоссальный резерв чакры, сопоставимый с биджу. Меч — живое оружие, способное поглощать энергию. Если я допущу ошибку и чакра Лиса вырвется наружу из-за потери концентрации, этот меч просто сожрет её... или меня вместе с ней. Кисаме не будет использовать парализующие иллюзии для наказания, как Учитель. Он будет ломать меня физически». — Я готов, Хошигаки-сан, — ровным, безжизненным голосом ответил Наруто, склонив голову в коротком, выверенном поклоне. Ни страха, ни сомнений. Только холодное принятие новых условий задачи. Обито удовлетворенно кивнул. — Кисаме не будет сдерживаться. Если ты сломаешься под его тренировками и умрешь, значит, ты был бракованным инструментом, изначально недостойным Плана, — бросил Учиха напоследок. Пространство вокруг человека в оранжевой маске закрутилось спиралью. Воздух с тихим свистом втянулся в образовавшуюся воронку, и через секунду Обито исчез, оставив девятилетнего Наруто наедине с одним из самых опасных нукенинов мира шиноби. Кисаме усмехнулся, легко закидывая тяжелую Самехаду обратно на плечо. — Что ж, бракованный инструмент. Иди отмывайся от этой грязи, — произнес мечник, разворачиваясь, чтобы уйти вглубь коридоров базы. — Завтра на рассвете жду тебя у Черного Озера на нижнем уровне. И советую хорошенько выспаться... потому что следующие месяцы покажутся тебе хуже смерти.