Часть 9

Холодная, тяжелая капля упала прямо на веко. Затем еще одна. Наруто с резким, свистящим вздохом открыл глаза. Сердце бешено колотилось о ребра, инстинкты кричали об опасности, требуя немедленно вскочить и атаковать. Но стоило ему попытаться пошевелиться, как тело отозвалось глухой, ноющей болью, сковавшей мышцы свинцом. Мальчик лежал в луже грязи и собственной крови. Над ним раскинулись ветви старого дуба, сквозь которые пробивался тусклый рассветный свет. Лес был тих. Лишь монотонный шум моросящего дождя нарушал утреннее безмолвие. Наруто медленно, стараясь не делать резких движений, ощупал левое плечо. Там, где танто оперативника Корня пробил его насквозь, ткань рубашки превратилась в жесткую кровавую корку. Но под ней пальцы нащупали не зияющую дыру, а плотную, неровную ткань свежего шрама. Глубокий порез на боку тоже затянулся, оставив после себя уродливую багровую полосу. От его тела исходил едва заметный, едкий парок. «Я должен был истечь кровью, — хладнокровно констатировал Наруто, садясь и опираясь спиной о ствол дерева. Он вспомнил тяжелый, вибрирующий голос в своей голове и обжигающий поток красной энергии, который хлынул по венам в последние секунды перед потерей сознания. — Демон не дал мне умереть. Не из жалости. Мы связаны одной клеткой. Если погибнет сосуд, погибнет и он. Это симбиоз, продиктованный выживанием». Мальчик нашел в грязи свою расколотую черную маску. Он не стал надевать её — сломанный инструмент бесполезен. Наруто поднялся на ноги. Голова закружилась, но он силой воли заставил себя устоять. Рядом в неестественных позах лежали мертвые оперативники Корня. Коноха не должна найти их здесь. Если они найдут тела со следами специфических техник или обожженных Молнией, они поймут, с кем имели дело. Превозмогая боль, Наруто перетащил трупы в глубокий овраг, скрытый густым папоротником. Обыскав их, он забрал всё уцелевшее оружие и взрывные печати — трофеи никогда не бывают лишними. Затем, закрепив несколько найденных взрывных свитков на нависающем козырьке и отойдя на безопасное расстояние, мальчик подорвал их. Глухой взрыв обрушил край оврага, надежно похоронив агентов Данзо под тоннами мокрой почвы и корней. Кровь на траве вскоре смоет дождь. Тень не оставила следов. Дорога обратно в Амегакуре стала испытанием на выносливость. Лишившись большей части крови, Наруто передвигался медленнее обычного, стараясь не тревожить свежие шрамы. Когда он наконец пересек границы Скрытого Дождя и добрался до подземного убежища, его била мелкая дрожь от истощения. В его холодной, аскетичной комнате было темно. Наруто стянул промокшую одежду, собираясь промыть раны, как вдруг стена рядом с его кроватью пошла рябью. Из камня, не издав ни единого звука, выросла двухцветная фигура. — Ты выглядишь ужасно! Просто кусок отбитого мяса! — радостно пропищал Белый Зецу, разглядывая багровые шрамы на теле подростка. — Но ты выжил. Это главное, — сухо добавил Черный Зецу. Его желтые глаза без зрачков неотрывно смотрели на Наруто. — Мадара-сама сейчас занят делами Организации в другой стране. Он поручил мне проверить твое состояние. Я доложу ему обо всем, что видел в лесу. Наруто накинул на плечи чистую черную рубашку. Он не дрогнул при появлении шпиона, но его внутренний аналитик работал. «Он видел всё. Видел, как я едва не погиб. Видел, как красная чакра залечила мои раны. Значит, он был там, в лесу Страны Огня, всё это время. И я ни разу, ни на секунду не почувствовал его присутствия, — Наруто посмотрел на странное существо, скрывая свое напряжение за ледяным спокойствием. — У него нет пульса. Его чакра сливается с природой. Это не человек. Это идеальный наблюдатель. Если я хочу выжить, я должен исходить из того, что он может появиться из любой тени или камня в любую секунду. Я всегда под прицелом». — Передай Учителю, что миссия выполнена. Отряд Корня ликвидирован без следов, — ровно ответил Наруто. — Обязательно передам, — проскрежетал Черный Зецу, медленно погружаясь обратно в каменную кладку. — Отдыхай, маленький убийца. Скоро у тебя будет много работы. Как только Зецу исчез, Наруто позволил себе тяжело выдохнуть. Одиночество в этом месте всегда было лишь иллюзией. Следующие несколько недель, пока Обито отсутствовал, Наруто восстанавливал силы. Боль в теле постепенно ушла, уступив место холодной ярости на самого себя. Бой с Корнем показал ему его слабость: когда он лишился оружия или потерял равновесие, он оказался на волосок от смерти. В ближнем бою секунды, потраченные на то, чтобы достать кунай из подсумка на бедре, могут стоить жизни. Наруто зарылся в свитки, которые Учитель оставил ему ранее. Внимание мальчика привлек раздел, посвященный основам Фуиндзюцу — искусству запечатывания. Он знал, что клан его матери славился этими техниками, но сейчас его не интересовали глобальные барьеры. Ему нужен был тактический козырь. Практическое применение. Наруто начал тренировки с малого. Взяв кисть и специальные чернила, пропитанные чакрой, он вывел на плотной полоске бумаги сложную вязь символов. В центр круга он положил сюрикен. Сконцентрировав чакру на кончиках пальцев, мальчик коснулся бумаги. С тихим хлопком и облачком дыма металлическая звезда исчезла, втянутая в чернильный узор. Еще один хлопок — и сюрикен вернулся в реальный мир. «Это оно», — подумал Наруто, и в его пустых глазах промелькнула искра удовлетворения. В течение следующих дней он довел этот процесс до совершенства. Наруто не стал наносить печати прямо на кожу — это было слишком болезненно и заметно. Вместо этого он создал десятки запечатывающих бинтов. Он плотно обмотал ими свои предплечья, скрыв их под длинными рукавами рубашки. Теперь на его запястьях покоился целый арсенал: в левом бинте были запечатаны острые сюрикены, в правом — запасные кунаи и взрывные печати. Чтобы высвободить оружие, ему больше не нужно было тянуться к сумке. Достаточно было послать крошечный импульс чакры в запястье, и сталь мгновенно оказывалась прямо в ладони. Это экономило драгоценные миллисекунды. Это был скрытый козырь, невидимый для врага до самого последнего момента. Стоя посреди своей темной комнаты, Наруто сделал резкий взмах пустой рукой. Легкое облачко дыма скользнуло по его запястью, и в ту же долю секунды пальцы намертво сжали рукоять холодного куная. Мальчик убрал оружие обратно в печать. Теперь он был готов. Заготовленные бинты стали продолжением его тела, козырем, который невозможно прочесть. Но на этом Наруто не остановился. Ожидание возвращения Учителя затягивалось, и каждый день простоя казался ему шагом назад. Едва раны затянулись достаточно, чтобы не расходиться от резких движений, он вернулся к изматывающим физическим тренировкам. Отжимания на пальцах, бесконечные серии ударов по каменным стенам ущелья — он заставлял свое тело снова стать легким и послушным, выгоняя из мышц малейшие следы слабости после тяжелой кровопотери. По вечерам, когда тело гудело от усталости, Наруто возвращался к свиткам. Его стихии, Ветер и Молния, требовали постоянной практики и контроля. В одном из старых текстов, добытых Обито в прошлом, Наруто нашел упоминание техники, которую использовали Райкаге из Деревни Скрытого Облака — Покров Стихии Молнии. Это была броня из чистой электрической чакры, которая многократно ускоряла синапсы и делала шиноби невероятно быстрым и прочным. Наруто попытался воспроизвести её. Он пробовал выпустить Молнию из всех тенкецу одновременно, оборачивая её вокруг торса, но результат оказался плачевным — неконтролируемые дикие разряды болезненно обжигали его собственную кожу, а энергия рассеивалась в воздухе впустую. Эта техника требовала не просто огромного резерва чакры, но и чудовищной, ювелирной концентрации, которой у него на таких масштабах пока не было. Смирившись с тем, что до уровня Райкаге ему еще далеко, Наруто умерил амбиции и ограничил площадь покрытия. После десятков болезненных неудач он научился кратковременно направлять плотную электрическую чакру только в ноги — это давало ему возможность совершить резкий, взрывной рывок на немыслимой скорости. Также он мог покрыть плотным слоем искрящейся Молнии одну руку, чтобы многократно усилить пробивную мощь прямого удара. Это был лишь бледный прототип Покрова, но Наруто понимал: в реальном бою даже такая секундная перегрузка мышц могла спасти ему жизнь или сломать защиту врага. Две недели пролетели в монотонном ритме пота, концентрации и электрических ожогов. К их исходу Наруто чувствовал себя так, словно столкновения с Корнем никогда и не было. Глубокие шрамы окончательно побелели, а тело звенело от накопленной энергии и готовности. На пятнадцатый день, когда Наруто сидел на полу и методично затачивал сюрикены, температура в каменной комнате едва заметно изменилась. Из сплошного бетонного пола, словно из темной воды, бесшумно поднялась знакомая гуманоидная фигура, окутанная жесткими листьями. — Ты выглядишь гораздо лучше! — весело пропел Белый Зецу, оглядывая подростка. — Почти как новенький, только теперь в полосочку от шрамов! — Твои тренировки стали агрессивнее, — прохрипел Черный Зецу, не разделяя веселья своей светлой половины. — Ты тратишь много чакры. Учитель Мадара всё еще задерживается за пределами Страны Дождя, но для тебя появилось дело. Наруто отложил точильный камень и спокойно поднялся на ноги. — Новая миссия по устранению? — Знакомство, — возразил Черный Зецу. Его желтые глаза без зрачков сузились, внимательно изучая реакцию мальчика. — Тебе приказано отправиться в главное здание Амегакуре. В ту самую высокую башню, что возвышается над остальным городом. Пейн желает видеть тебя. Наруто мысленно напрягся, хотя его лицо осталось бесстрастной фарфоровой маской. Пейн. Обладатель Риннегана, легендарных глаз самого Мудреца Шести Путей. Человек, которого простые жители Дождя называли Богом, а остальные нукенины Акацуки — своим безоговорочным Лидером. До этого момента Наруто лишь знал факты о его существовании, но Учитель всегда держал свою Тень подальше от официальной верхушки Организации. «Если Пейн вызывает меня лично, значит, это одобрено Учителем. — Я понял, — коротко ответил подросток. Он накинул на плечи свой неизменный черный плащ, привычным, уже незаметным жестом проверив натяжение запечатывающих бинтов на запястьях. Встреча с официальным главой Акацуки — это выход из тени на совершенно новый уровень. И Наруто был намерен показать, что годы, проведенные во тьме, не прошли даром. Выйдя из лабиринтов подземной базы, мальчик оказался под холодным, непрекращающимся ливнем Амегакуре. Дождь здесь был не просто погодным явлением — Наруто знал, что каждая капля несет в себе частицу чакры Пейна, позволяя ему контролировать всю деревню. Идти по этим улицам означало идти по ладони бога. Наруто двигался бесшумно, перепрыгивая по ржавым трубам и скользким крышам, пока не оказался перед колоссальной центральной башней. Она возвышалась над остальным городом, словно гигантский железный шпиль, пронзающий грозовые тучи. У массивных дверей башни его уже ждали. Из теней, сопровождаемая тихим шелестом бумаги, шагнула женщина невероятной красоты. В ее синих волосах белел бумажный цветок, а на плечи был накинут плащ с красными облаками — униформа полноправных членов Акацуки. Ее лицо было абсолютно лишенным эмоций, а холодный взгляд янтарных глаз насквозь пронизывал двенадцатилетнего подростка. — Конан-сама, — Наруто коротко склонил голову в знак уважения. Учитель упоминал о ней. Правая рука Пейна. Ангел Дождя. Женщина не ответила. Она лишь плавно развернулась и пошла вглубь башни, давая понять, что он должен следовать за ней. Они поднимались по длинным, винтовым лестницам в полном молчании. С каждым пролетом воздух становился всё более тяжелым, словно само пространство уплотнялось. Когда они наконец достигли вершины, Конан отворила тяжелые двери, ведущие в огромный, продуваемый ветрами зал на самом верхнем ярусе. Наруто шагнул внутрь и замер. У огромного круглого окна, спиной к нему, стояла мужская фигура. Вокруг нее не было видно никаких техник или явных выбросов энергии, но чакра, исходившая от этого человека, была подавляющей. Это было не похоже на темную, изворотливую ауру Обито или на животную агрессию Девятихвостого. Это была холодная, монолитная мощь океана, способного раздавить кого угодно одним своим весом. Фигура медленно повернулась. Лицо мужчины было усеяно черными металлическими пирсингами, но не они приковали внимание Наруто. Глаза. Бледно-фиолетовые, с расходящимися от центра концентрическими кругами. Риннеган. Глаза, в которых не было ничего человеческого — только безграничное, пугающее всеведение. — Наруто Узумаки, — голос Пейна оказался глубоким и ровным, лишенным каких-либо интонаций. Он звучал так, будто исходил отовсюду сразу. — Тень, выкованная во мраке. Мальчик заставил себя сделать ровный вдох. Он не отвел взгляд от легендарных глаз, сохраняя на лице привычную ледяную маску. — Для меня честь стоять перед вами, Лидер-сама. Пейн сделал несколько шагов навстречу, его плащ тяжело колыхнулся. Конан безмолвно встала в стороне, наблюдая за каждым движением подростка. — Мадара рассказал мне о тебе около месяца назад. Но недавние события в Стране Рек и на границе Страны Огня доказали, что ты больше не просто миф, а реальный человек способный помочь нам. Наруто молчал, ожидая продолжения. В его голове складывалась мозаика. Если Учитель рассказал Пейну о нем месяц назад, это значило, что та первая миссия против торговца оружием была не только проверкой от Обито, но и демонстрацией силы для лидера Акацуки. Обито "продавал" его навыки Пейну. — Твоя кровь — кровь Узумаки. Моя кровь, — внезапно сказал Пейн, и эта фраза заставила Наруто едва заметно вздрогнуть. — Наш клан был уничтожен из-за страха других деревень перед нашей силой. Мир шиноби построен на лицемерии и бесконечном цикле ненависти. Коноха, откуда ты родом, — главный символ этого гниения. Что ты чувствуешь к деревне, которая заперла в тебе демона и заставила твоих родителей умереть? Вопрос был прямым, как удар меча. Пейн проверял его убеждения. Наруто вспомнил боль от своих недавних ран. Вспомнил пустые белые маски АНБУ Корня, готовые убить его без капли сожаления. Вспомнил годы тренировок, где эмоции выжигались каленым железом. — Я ничего не чувствую к Конохе, — твердо ответил Наруто, глядя прямо в Риннеган. — Гнев — это эмоция, а эмоции делают шиноби предсказуемым. Коноха — это просто препятствие на пути к истинному миру. Система, которую необходимо демонтировать. Я инструмент, который поможет вам разрушить этот цикл. Пейн смотрел на него несколько долгих секунд. В фиолетовых кругах его глаз невозможно было прочесть ни одобрения, ни разочарования. — Достойный ответ для того, кто познал боль, — наконец произнес лидер Акацуки. — Ты прав. Только познав истинную боль, люди перестанут проливать чужую кровь. Мадара верит в мир через вечный сон. Я верю в мир через страх и осознание страданий. Но наши пути ведут к одной цели. Пейн поднял руку, указывая на дождливый город за окном. — Скоро Акацуки начнет активную фазу своего плана. Мы будем собирать хвостатых зверей, чтобы создать оружие, которое навсегда изменит этот мир. Учитывая то, что скрыто внутри тебя, твое положение уникально. Ты — и ключ, и клинок. Пейн опустил руку и его взгляд стал жестче. — Отныне ты будешь выполнять миссии не только по прямому приказу Мадары, но и от моего имени. Конан передаст тебе свитки с целями. Акацуки нужны деньги и влияние, прежде чем мы начнем охоту. Ты будешь устранять тех, кто мешает нашему расширению. Не подведи меня, Узумаки. — Не подведу, Пейн-сама, — ответил Наруто, коротко поклонившись. Конан шагнула вперед, протягивая мальчику запечатанный свиток. Когда Наруто взял его, он почувствовал, как напряжение в воздухе слегка спало. Встреча была окончена. Он был официально признан не просто тенью Обито, но и полезным активом всей Организации. Развернувшись к выходу, Наруто сжал свиток в руке. Его мир становился шире, а враги — опаснее.