Часть 10

Глубоко под оживленными, залитыми солнцем улицами Конохи царил вечный мрак. Штаб-квартира Корня представляла собой лабиринт из холодного камня и переплетенных корней гигантского древа, пропитанный запахом сырости и застарелой крови. Здесь не было места свету, состраданию или слабости. Данзо Шимура сидел в своем кресле во главе длинного деревянного стола, тяжело опираясь обеими руками на трость. Его единственный видимый глаз холодно и неотрывно смотрел на пламя единственной свечи. В кабинете стояла абсолютная, звенящая тишина, которую нарушал лишь тихий шелест — перед столом на одном колене стоял оперативник Корня в маске кота. — Повтори, — голос Данзо был сухим и скрипучим, как старый пергамент, но от него веяло смертельной угрозой. — Отряд капитана Торунэ, отправленный к границам Страны Рек, не вышел на связь в установленное время, Данзо-сама, — ровным, лишенным эмоций тоном доложил АНБУ. — Жуки-разведчики клана Абураме, отправленные по их следу, обнаружили искусственно обрушенный овраг на нейтральной территории возле Страны Огня. Под тоннами камня найдены следы разложения и остаточные очаги чакры Молнии и Ветра. Тел не обнаружено. Птицы с донесениями не прилетали. Отряд официально признан уничтоженным. Хрясь. Деревянный пол под тростью Данзо покрылся паутиной трещин. Старик с силой сжал рукоять, пытаясь обуздать закипающую внутри ярость. Четверо элитных убийц Корня. Лучшие из лучших. И они исчезли без следа, не успев даже отправить весточку. Кто-то не просто сорвал сверхсекретную поставку чакропроводящей стали, критически важной для вооружения его людей. Кто-то методично и хладнокровно вырезал его агентов, бросив открытый вызов самому Корню. — Враг не оставил улик, указывающих на принадлежность к какой-либо деревне, — продолжил оперативник. — Ни протекторов, ни характерного оружия. — Свободен, — процедил Данзо. АНБУ исчез в клубах дыма, не издав ни звука. Оставшись один, Данзо медленно поднялся и подошел к каменной стене, на которой висела карта Пяти Великих Наций. Его мысли метались, выстраивая стратегии и оценивая ущерб. Потеря стали отбросила планы вооружения на несколько лет назад. Но в этой густой тьме неудач был и свой просвет. Время неумолимо брало свое, и Хирузен Сарутоби старел. С каждым годом Третий Хокаге становился всё мягче, всё нерешительнее. Его сентиментальность была болезнью, разъедающей Коноху изнутри. Данзо знал: рано или поздно слабость Хирузена приведет к катастрофе, и тогда Деревне потребуется сильный, безжалостный лидер. Лидер, способный принимать сложные решения. «Угроза восстания уже устранена», — мрачно подумал Данзо, инстинктивно касаясь своей забинтованной правой руки, под которой скрывалось наследие кровавой ночи. Клан Учиха — этот вечный очаг нестабильности и высокомерия — был стерт с лица земли. В мире остались лишь два носителя проклятого Шарингана: Итачи, ставший нукенином и взявший всю вину на себя, и сопливый мальчишка Саске, который пока не представлял никакой угрозы и находился под присмотром деревни. Главная заноза в теле Конохи была вырвана его руками. Пальцы Данзо скользнули выше, к повязке, закрывающей правый глаз. Там, во тьме его глазницы, покоилось абсолютное сокровище — глаз Шисуи Учихи. Котоамацуками. Сильнейшее гендзюцу, способное внушить жертве любую мысль так, что та будет считать её своей собственной. Соблазн использовать этот глаз на Хирузене был велик. Достаточно одного взгляда на собрании, одного приказа, вложенного в разум Третьего: «Я слишком стар. Данзо Шимура — единственный, кто достоин титула Пятого Хокаге». И Хирузен сам отдаст ему шляпу. Данзо тяжело вздохнул, опуская руку. «Нет. Это слишком рискованно, — холодный расчет всегда побеждал в нем жажду власти. — Коноха — это не просто слово Хокаге. Это сложная политическая паутина. Шикаку Нара слишком умен и подозрителен. Хиаши Хьюга своими глазами может заметить малейшее искажение в потоках чакры Третьего. Если кланы заподозрят, что Хокаге под контролем иллюзии, они поднимут мятеж. Котоамацуками нужно использовать лишь раз, в момент критического кризиса, когда смена власти покажется всем естественным спасением, а не переворотом». Ему нужен был кризис. И, возможно, этот неизвестный враг, срывающий его поставки и убивающий его людей, мог стать тем самым катализатором. Данзо вернулся к столу. Его взгляд снова обрел ледяную жесткость. Двенадцать лет назад человек в маске украл Девятихвостого, оставив деревню без абсолютного оружия. Теперь неизвестный призрак уничтожает элиту Корня. Мир приходил в движение, и Данзо не собирался оставаться в стороне. — Ястреб, — негромко произнес старик. Из тени под потолком мгновенно спрыгнул еще один оперативник. — Удвоить количество шпионов в Стране Рек и Стране Дождя, — приказал Данзо. — Отправить вербовщиков в приюты малых стран. Мне нужно больше послушного материала для Корня. Мы найдем того, кто посмел перейти нам дорогу. И когда мы его найдем... мы заставим его служить Листу. «Или вырежем, как всех остальных», — добавил он про себя, глядя, как догорает свеча, погружая кабинет в привычную, родную тьму. В то же самое время, пока Данзо плел свои интриги в подземном мраке, на поверхности Конохи опускалась прохладная, ясная ночь. На заброшенном тренировочном полигоне на окраине пустующего квартала Учиха раздавался ритмичный, резкий стук металла о дерево. Стук. Стук. Стук. Двенадцатилетний Саске Учиха тяжело дышал. Его темная футболка с гербом клана в виде веера на спине насквозь пропиталась потом. Пальцы правой руки были стерты в кровь от постоянного трения об оплетку кунаев, но он даже не думал останавливаться. Он сделал резкий выдох, перекувыркнулся в воздухе и, находясь вниз головой, метнул сразу четыре сюрикена. Металлические звезды со звоном столкнулись друг с другом в полете, изменили траекторию и вонзились в скрытые за стволами деревьев мишени. Саске приземлился на ноги и нахмурился. Три сюрикена попали точно в красное "яблочко". Четвертый ушел на два сантиметра в сторону. — Недостаточно, — прошептал он, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Слишком медленно. Слишком неточно. В его черных глазах вспыхнул алый свет, и вокруг зрачков закружился одиночный томоэ. Шаринган. Проклятый дар его клана, пробудившийся в ту ночь, когда его мир захлебнулся в крови. Каждый раз, закрывая глаза, Саске видел одно и то же. Холодный свет луны. Тела родителей на полу. И силуэт старшего брата, стоящего в темноте. «Глупый младший брат. Если хочешь убить меня... ненавидь меня. Презирай меня. Беги, цепляйся за свою жалкую жизнь. И когда получишь такие же глаза, как у меня, приходи». Эти слова стали его мантрой, его проклятием и его единственным смыслом жизни. В Академии ниндзя Саске был абсолютным гением, лучшим учеником своего потока. Девчонки вроде Сакуры и Ино смотрели на него с обожанием, учителя — с восхищением. Но для Саске всё это было пустым, раздражающим шумом. Какая разница, что он лучше кучки бездарных детей, если по сравнению с ним он всё еще беспомощный червь? Если где-то далеко, в Стране Дождя, Наруто убивал в себе все эмоции, чтобы стать идеальным оружием, то Саске делал ровно противоположное. Он разжигал свою ненависть. Он берег свой гнев, раздувая из него пожар, который должен был однажды сжечь Итачи дотла. Саске подошел к мишеням, рывком выдергивая сюрикены из дерева. «Я должен стать сильнее. Какими угодно путями. Деревня делает меня мягким. Эти мирные тренировки... они не дадут мне силы убить его», — мрачно думал подросток, вытирая пот со лба. Он не знал, что за его отчаянной тренировкой наблюдают. Высоко на ветке густого кедра, слившись с листвой, сидел Какаши Хатаке. Джонин лениво опирался спиной о ствол, но его единственный открытый глаз внимательно следил за каждым движением последнего из Учиха. Какаши видел, как мальчик изводит себя. Видел одиночество, которое окружало Саске плотным коконом. Саске варился в собственном соку. Никто в его поколении не мог бросить ему вызов. Никто не мог отвлечь его от тьмы. «Ты идешь по очень опасному краю, Саске, — с тяжестью на сердце подумал Какаши, вспоминая другого Учиху, который когда-то так же стремился к силе, но ради защиты товарищей. — Твоя ненависть дает тебе силу, но она же ослепляет тебя. Если Третий назначит меня командиром твоего отряда после выпуска... мне придется очень постараться, чтобы ты не сломался об эту тьму». Саске внизу внезапно замер, его Шаринган лихорадочно закрутился. Он вскинул руку с кунаем, бросив взгляд точно в тени кроны, где прятался Какаши. Инстинкты Учихи уловили чужое присутствие. — Кто здесь?! — резко крикнул Саске, готовясь к бою. Какаши бесшумно растворился в технике мерцания, оставив после себя лишь несколько кружащихся в воздухе листьев. Саске долго смотрел на пустую ветку. Убедившись, что никого нет, он деактивировал Шаринган. Глаза невыносимо жгло от перенапряжения. Он устало опустился на траву посреди пустующего квартала призраков. Его путь только начинался. И ради своей мести он был готов пойти на всё. Даже если ради этого придется пожертвовать собственной душой.