Часть 16

Морской ветер трепал волосы Саске, пока он стоял на краю недостроенного моста. Внизу, в холодной воде, рабочие под руководством Тадзуны устанавливали очередную опору. Команда 7 рассредоточилась по периметру, неся караул. Внешне Учиха казался сосредоточенным, но его мысли были далеко отсюда. Он так и не рассказал Какаши о встрече в лесу. Зачем? Чтобы сенсей снова посмотрел на него с этим своим снисходительным сочувствием? Чтобы признать вслух, что какой-то бродячий мальчишка в маске играючи поставил гения клана Учиха на колени? Нет. Саске запер это унижение глубоко в себе, превратив его в раскаленный уголь, который теперь жег его изнутри. «Он был моего возраста, — Саске сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Ростом даже немного ниже меня. Но его скорость, его контроль стихии… как он мог обрести такую силу в эти годы? Пока я сидел за партой в Академии и слушал лекции Ируки, этот парень учился убивать. Если я не могу справиться даже с ровесником, как я смогу убить Итачи? Мне нужна сила. Плевать, каким путем, но я должен стать сильнее!» Его мрачные размышления прервал резкий перепад температуры. Воздух вокруг внезапно стал тяжелым и ледяным. Белая пелена тумана начала стремительно наползать с моря, скрывая дальние пролеты моста и поглощая звуки. — Саске! Сакура! Сай! Защищайте Тадзуну! — голос Какаши, мгновенно потерявший всю свою ленивость, прорезал белую мглу. Джонин одним движением сдвинул повязку, обнажая Шаринган. Из густого тумана донесся низкий, хриплый смех, от которого кровь стыла в жилах. — Я смотрю, ты привел своих щенков на убой, Какаши. Какая трогательная забота. Силуэты начали проступать сквозь мглу. Забуза Момочи, с перебинтованной нижней половиной лица и гигантским мечом на плече, вышел вперед. Рядом с ним, словно привязанная тень, стоял невысокий шиноби в маске охотника-ниндзя Скрытого Тумана. Тот самый, что забрал тело Забузы в лесу. — Извини, что заставил ждать, — оскалился Забуза. — Хаку, разберись с детьми. А у меня тут остались неоконченные дела с Копирующим. В ту же секунду Хаку сложил серию печатей одной рукой, и температура на мосту упала до минусовой. Ледяные зеркала начали вырастать из луж, окружая Саске и Сакуру в смертельную ловушку. Битва началась. Высоко над полем боя, на вершине стального крана, возвышающегося над стройкой, сидел Наруто. Его темно-серая маска сливалась с металлом конструкции. Сквозь плотный туман он мало что мог разглядеть визуально, но его сенсорные способности рисовали четкую картину происходящего. Чакра внизу бурлила. Ледяные всплески Хаку сталкивались с нарастающим жаром Шарингана Саске, а в стороне бушевал настоящий шторм из Воды и Молнии — там сражались монстры. Наруто не шевелился. Он просто наблюдал, анализируя каждый всплеск энергии. «Какаши Хатаке. Копирующий ниндзя, знающий тысячу техник, — холодно оценивал Тень, чувствуя давление чужой чакры. — Учитель предупреждал о нем. Если я сейчас вмешаюсь и попытаюсь выцепить Забузу, Какаши мгновенно переключится на меня. И я проиграю». Наруто был лишен иллюзий относительно собственной силы. Он был гениальным убийцей для своих лет, он идеально владел стихиями Ветра и Молнии и мог вырезать отряд среднестатистических чунинов. Но Какаши был элитой. Джонином мирового класса. «Даже если Хатаке будет сражаться вполсилы, его опыта, скорости реакций и Шарингана хватит, чтобы убить меня за пару минут, — прагматично признался себе мальчик, не испытывая по этому поводу ни обиды, ни злости. Это была просто математика боя. — А Забуза загнан в угол и сражается насмерть. Встревать между ними сейчас — чистое самоубийство». Логика диктовала единственный верный путь. Тень должна оставаться в тени. Пусть шиноби Листа и отступники Тумана рвут друг другу глотки. Туман, который Забуза использовал для скрытности, стал для Наруто идеальной ширмой. Он дождется, пока их чакра иссякнет. Пока они не нанесут друг другу критические раны. «Когда пыль уляжется, останутся лишь истощенные, истекающие кровью победители, — Наруто удобно перехватил кунай, приготовившись к долгому ожиданию. — И вот тогда я спущусь. Заберу нужную информацию о местонахождении Гато у Забузы... а заодно избавлю Коноху от её Копирующего джонина и юного Учихи, если они решаться помешать мне. Сквозь белую пелену Наруто улавливал вспышки огня и резкие скачки чакры. Внутри ледяных зеркал Саске Учиха боролся за свою жизнь. Наруто чувствовал, как отчаяние и гнев выжигают чакру генина Конохи. Шаринган Саске пульсировал, эволюционировал прямо в бою, но физическое тело не поспевало за глазами. Вскоре всплески чакры Учихи начали стремительно угасать, пока не превратились в едва заметное мерцание. «Он пал, — бесстрастно констатировал Наруто, наблюдая за этим с вершины крана. — Глаза — это лишь инструмент. Если рука, держащая клинок, слаба, самый острый меч становится бесполезным». Снаружи зеркал Сай пытался пробиться к товарищу, используя нарисованных зверей, но ледяные иглы Хаку методично уничтожали чернильных созданий. Сакура просто стояла рядом с мостостроителем, парализованная страхом, не в силах изменить ход битвы. Но внимание Наруто внезапно переключилось. Воздух над мостом резко наэлектризовался. Туман начал рассеиваться не от ветра, а от чудовищного выброса энергии. Раздался пронзительный, оглушительный скрежет, похожий на щебет тысячи разъяренных птиц. Наруто инстинктивно подался вперед, его глаза под маской расширились. В руке Какаши Хатаке скопилась настолько плотная чакра Стихии Молнии, что она стала видимой даже сквозь густую мглу, сияя ослепительно-белым светом. «Какая концентрация... — мозг Наруто лихорадочно анализировал технику. — Он сжал Молнию до такой степени, что она способна пробить любую броню. Одно неосторожное движение, и эта чакра разорвет ему руку. Поразительный контроль». Какаши сорвался с места, оставляя за собой борозду в бетоне. Он мчался прямо на Забузу, скованного призывными псами Конохи. Удар был неминуем. Но в последнюю долю секунды ледяные зеркала разлетелись вдребезги. Фигура Хаку метнулась наперерез. Хрясь. Рука Какаши, пропитанная разрядами Молнии, пробила грудную клетку Хаку насквозь. Юный охотник-ниндзя повис на руке джонина, кашляя кровью, но его руки намертво вцепились в запястье убийцы. Он отдал свою жизнь, чтобы защитить своего мастера. На мосту повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием шиноби и треском электричества. Забуза, чьи глаза расширились от шока, попытался использовать момент. С диким ревом он взмахнул своим гигантским мечом, намереваясь разрубить и Какаши, и мертвое тело Хаку одновременно. Но Хатаке оказался быстрее — он выдернул руку и мощным ударом отбросил Забузу, выведя из строя обе его руки. Меч со звоном упал на бетон. Демон Скрытого Тумана рухнул на колени. Оба джонина были истощены до предела. Их чакра была на исходе, тела изранены. Наруто на вершине крана медленно поднялся на ноги. Его расчет оказался безупречным. Победителей не было — остались лишь выжившие, еле стоящие на ногах. Пришло время спускаться. Пришло время задать Забузе пару вопросов о том, где скрывается магнат. Но прежде чем Наруто успел сделать шаг в пустоту, до его слуха донесся странный, ритмичный гул. Туман окончательно рассеялся со стороны берега. Гул превратился в звук сотен шагов. На мост, неспешно и вальяжно, выходила целая армия наемников. Головорезы, ронины, беглые самураи и нукенины низшего ранга — их было не меньше сотни. А впереди этой разношерстной толпы, в дорогом костюме и темных очках, шел невысокий, полноватый мужчина с тростью. Гато. — Какое трогательное зрелище! — мерзкий, скрипучий голос магната разнесся по мосту. Он остановился в нескольких метрах от раненого Забузы и презрительно цокнул языком. — А я-то думал, Демон Тумана чего-то стоит. Ты разочаровал меня, Забуза. Впрочем, это к лучшему. Зачем платить дорогому наемнику, если можно дождаться, пока шиноби Конохи сделают за меня всю грязную работу? Гато подошел к бездыханному телу Хаку и брезгливо пнул его носком дорогого ботинка. — А этот мелкий ублюдок еще смел ломать мне руку! Забуза заскрежетал зубами. В его глазах вспыхнула дикая, нечеловеческая ярость, но перебитые руки безвольно висели вдоль тела. Какаши, тяжело опираясь на колени, перевел взгляд на армию наемников. Команда 7, за исключением лежащего без сознания Саске, с ужасом сбилась вокруг Тадзуны. У них не было шансов против такой толпы в их нынешнем состоянии. Высоко над ними Наруто замер. Его план изменился в ту самую секунду, как Гато произнес свое имя. Больше не нужно было искать укрытия. Не нужно было выбивать информацию из Забузы. «Жадность ослепляет, — холодно подумал Наруто. Его пальцы легким движением коснулись запечатывающего бинта на левом запястье. — Он пришел лично, чтобы насладиться своим триумфом. Привел с собой всех своих охранников в одно место». Для Гато эта армия головорезов казалась абсолютной защитой. Для Наруто они были просто кучей мяса, сгрудившейся в узком пространстве моста. Наруто шагнул с края крана в пустоту. Он не собирался допрашивать Забузу. Он собирался закончить миссию Акацуки прямо здесь и сейчас. Гравитация потянула его вниз, навстречу ничего не подозревающей толпе наемников. Свист рассекаемого воздуха потонул в гомоне сотни голосов. Наруто падал абсолютно беззвучно, но его руки уже сливались в размытое пятно, складывая серию печатей: Крыса — Змея — Лошадь — Собака... Воздух вокруг его лица начал неестественно искажаться и дрожать. Флешбек Сырая пещера под Амегакуре. Наруто стоит перед толстым каменным манекеном, тяжело дыша. Вокруг него разбросаны исписанные листы бумаги. Он только что высвободил мощный порыв ветра, который лишь отбросил манекен к стене, не причинив ему особого вреда. «Стихия Ветра — это не просто ураган, который сбивает с ног, — звучал в его голове сухой, наставительный голос Мадары во время одной из их редких совместных тренировок. Учитель стоял в тени, наблюдая за его попытками. — Твоя техника распыляется. Ветер должен быть бритвой. Спрессуй чакру в легких до предела. Сделай её тоньше волоса. Не дуй, а режь». В тот день Наруто тренировался до тех пор, пока из его горла не пошла кровь. Но к рассвету он научился сжимать воздух в легких так плотно, что выдох оставлял глубокие порезы на сплошном камне. За секунду до приземления Наруто сделал невероятно глубокий вдох. Его грудная клетка неестественно расширилась, вбирая в себя колоссальное количество воздуха, до предела пропитанного режущей чакрой. Он приземлился прямо перед наступающей толпой наемников, тяжело опустившись на одно колено. Бетон под его ногами пошел трещинами от погашенной скорости падения. Головорезы замерли на долю секунды, уставившись на фигуру в черном плаще и серой маске. — Прикончите его! — визгливо скомандовал Гато, прячась за спины своих людей. С яростным ревом наемники бросились вперед, занося мечи и топоры. Но Наруто уже закончил подготовку. Он резко вскинул голову и, плавно поворачивая корпус слева направо в широком полукруге, с силой выдохнул. — Стихия Ветра: Вакуумная Волна! Невидимое, непрерывное лезвие из сжатого до состояния абсолютной плотности воздуха сорвалось с его губ. Оно расширялось на ходу, превращаясь в гигантскую, невидимую косу радиусом в пятнадцать метров. Эффект был чудовищным и пугающе быстрым. Обычная сталь и дешевая броня наемников не могли стать преградой для техники, исполненной с идеальным контролем. Вакуумная волна прошла сквозь толпу, не издав ни единого звука удара. На мгновение повисла абсолютная тишина. Наемники застыли на месте с занесенным оружием. А в следующую секунду первые три ряда головорезов просто развалились надвое. Оружие, доспехи, плоть — всё было рассечено по идеальной горизонтальной линии. Хлынула кровь, заливая серый бетон моста багровыми лужами. Те, кто стоял дальше, были сбиты с ног остаточной ударной волной, получив глубокие, рваные раны. Уцелевшие наемники в задних рядах, осознав за долю секунды, что перед ними не человек, а монстр, в животном ужасе побросали оружие. С криками они начали спрыгивать с недостроенного моста прямо в ледяную воду, лишь бы спастись. Спустя всего несколько мгновений армия Гато перестала существовать. На ногах остался лишь один человек. Магнат с дрожью попятился, поскользнулся на крови своего же охранника и с жалким писком рухнул на задницу. Его дорогие очки слетели с носа и разбились. Наруто медленно поднялся. С легким хлопком из печати на его запястье в ладонь скользнул кунай. Мальчик неспешным шагом подошел к Гато. — С-стой! — заикаясь, заскулил магнат, выставляя перед собой пухлые, трясущиеся руки. — Кто тебя нанял?! Сколько?! Я дам в десять раз больше! Ты будешь купаться в золоте! Наруто не проронил ни слова. Он опустился на одно колено и быстрым, профессиональным движением обыскал внутренние карманы пиджака Гато. Вытащив нужный свиток с личной печатью магната — ключи ко всем теневым счетам для Акацуки, — он убрал его в свой подсумок. — Т-так ты... отпустишь меня? — с жалкой надеждой прохрипел Гато. Вместо ответа Наруто сделал неуловимый взмах рукой. Кунай вонзился точно в сердце Гато, мгновенно обрывая его жизнь. Магнат булькнул и обмяк. Но Наруто не собирался оставлять тело здесь. Он вытащил из другого кармана чистый запечатывающий свиток, расстелил его прямо на бетоне и положил на него ладонь мертвеца. Короткий импульс чакры — и тело Гато исчезло в облачке белого дыма, оставив после себя лишь сложный чернильный иероглиф на пергаменте. «За голову монополиста на черном рынке назначена солидная награда. Эти деньги тоже пойдут в фонд Организации», — прагматично подумал Наруто, убирая свиток с трупом. Он обернулся. В двадцати метрах от него Какаши Хатаке, тяжело опираясь на кунай, прикрывал собой учеников. Забуза смотрел на гору трупов, понимая, что его наниматель мертв, а контракт аннулирован. Саске, только что пришедший в себя, широко открытыми глазами смотрел на фигуру в маске. Он узнал его. Узнал того, кто унизил его в лесу. Наруто задержал на них свой пустой взгляд сквозь прорези маски. Он не чувствовал ни превосходства, ни желания добивать их, поскольку свою цель он уже выполнил. Они были не его миссией. — Удачи вам, — бросил Наруто в повисшую над мостом тишину. Он сложил единственную печать концентрации. Воздух вокруг него резко закружился, поднимая с бетона пыль и брызги чужой крови. Использовав Технику Мерцания (Шуншин), Наруто смазался в сплошное серое пятно и с тихим свистом растворился в пространстве, оставив шиноби Конохи один на один с их разбитой гордостью и осознанием собственной слабости.