Часть 21

На тренировочном полигоне Конохи повисла тишина, прерываемая лишь шелестом листьев на ветру. Какаши Хатаке, привычно сутулясь и засунув руки в карманы, смотрел на своих учеников своим единственным открытым глазом. В его руке были зажаты три небольших бумажных бланка. — Итак, у меня для вас новости, — лениво произнес джонин. — Ровно через месяц в Конохе стартует Экзамен на звание Чунина. Наша деревня принимает гостей в этом году, и я рекомендовал всю Команду 7 к участию. Саске вскинул голову. Его глаза, в которых все еще плескалась тень поражения в Стране Волн, внезапно хищно блеснули. «Экзамен... Сильные шиноби со всех скрытых деревень соберутся в одном месте, — мысленно произнес Учиха, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Это мой шанс. Шанс проверить свои пределы и доказать, что я способен стать сильнее. Я больше не буду слабой пешкой. — С сегодняшнего дня в деревню начнут прибывать генины из других стран, — голос Какаши стал чуть серьезнее. — Помните: многие из них старше вас и имеют за плечами годы кровавых миссий. Соблюдайте субординацию и постарайтесь не ввязываться в драки до начала первого этапа. Вы свободны. Готовьтесь. Два дня спустя у огромных зеленых ворот Конохи дежурили Изумо и Котецу. Процедура регистрации прибывающих команд была рутинной и скучной, пока к столу не подошла тройка генинов из Скрытого Дождя. Двое из них выглядели типично для своей хмурой деревни: напряженные, молчаливые, с тяжелыми взглядами. Но третий... — Ого! Какие огромные ворота! А они из настоящего дерева?! А если их поджечь, они долго будут гореть? — восторженно вопил подросток с растрепанными русыми волосами, чуть ли не подпрыгивая на месте. Он так активно размахивал руками, что случайно выронил свой пропуск прямо в придорожную пыль. — Эй, парень, успокойся и подними свой документ, — устало вздохнул Изумо, потирая переносицу. Ему даже не нужно было напрягать сенсорные способности, чтобы оценить этого крикливого недотепу. — Ой, простите-простите! — Кенджи суетливо наклонился, стукнувшись лбом о край стола регистрации, отчего Котецу едва сдержал смешок. Генин неловко смахнул грязь с бумажки и протянул ее стражам, глупо улыбаясь. Напарники Кенджи, Горо и Рен, стояли в стороне, сгорая от стыда и делая вид, что вообще не знают этого идиота. Пропуска были проштампованы без малейших задержек. Сенсорный барьер Конохи, настроенный на выявление скрытой и враждебной чакры, скользнул по троице из Дождя и пропустил их, не издав ни звука. Биологическая броня Белого Зецу и филигранная актерская игра сработали безупречно. Серая Тень официально и абсолютно легально ступила на землю Скрытого Листа. До начала Экзамена оставалось меньше месяца. Коноха поражала своими масштабами. Наруто, выросший в мрачных, зажатых в металлические тиски ущельях Амегакуре и скитавшийся по безлюдным джунглям Страны Рек, впервые оказался в таком огромном, пульсирующем жизнью мегаполисе. Широкие улицы, залитые ярким солнцем, сотни торговых лавок, смех детей и постоянный, нескончаемый гомон толпы. Здесь было так много людей, что они сливались в единую, пеструю реку. Для обычного человека это было бы поводом для радости или легкого шока. Для Наруто это была идеальная среда. В толпе было легче всего раствориться. Пока Горо и Рен отсиживались в выделенной им дешевой гостинице, не желая лишний раз контактировать с "Кенджи", Наруто приступил к сбору информации. Его метод был гениален в своей простоте. Он играл роль восторженного, бестактного деревенщины, впервые увидевшего большой город. Он бегал по улицам с приоткрытым ртом, покупал самое дешевое данго и постоянно "терялся". Эта мнимая топографическая кретинизм позволяла ему забредать в те районы деревни, где обычным генинам делать было нечего. — Ой, дяденька в маске собачки, простите! — громко пискнул Наруто, «случайно» врезавшись на глухой аллее в оперативника АНБУ. Он тут же начал кланяться, активно размахивая надкушенной палочкой с данго. — Я искал туалет и, кажется, свернул не туда! Вы не подскажете, где здесь можно... АНБУшник лишь раздраженно оттолкнул его, указав направление к ближайшей торговой улице, и мгновенно исчез в Шуншине, не сказав ни слова. «Патрули Корня отличаются от обычных АНБУ Хокаге, — фиксировал внутренний голос Наруто, пока он, глупо улыбаясь, брел в указанном направлении. — АНБУ Хокаге полагаются на командную работу, а от Корень не похож на них, они стоят всё поразень. Слепая зона патрулирования в восточном секторе составляет ровно четыре минуты. Здание Полиции пустует со времен резни клана Учиха. Госпиталь Листа охраняется слабее, чем архив. Резиденция Хокаге окружена слоями барьеров...» С каждым днем деревня наполнялась всё большим количеством чужаков. На улицах замелькали протекторы Песка, Травы, Водопада и Звука. Наруто, сидя на скамейке в парке с глупой улыбкой и якобы пуская слюни на проходящих мимо куноичи, внимательно изучал каждого из них. Он фиксировал походку, оценивал скрытое напряжение мышц, подмечал мозоли на руках, выдающие тип используемого оружия. Большинство генинов были пушечным мясом, отправленным сюда лишь для массовки. Но среди этой толпы он уже выделил несколько аномалий. Шиноби с неестественно тихим шагом, команды, чьи взгляды были слишком взрослыми и жестокими для их возраста. Но его главной целью оставался Джинчурики Однохвостого. Наруто ждал его появления, продолжая плести свою невидимую паутину информации прямо под носом у сильнейшей деревни континента. Единственное, что по-настоящему раздражало Наруто в этой миссии, — полная невозможность тренироваться. Поддержание образа слабого, неуклюжего генина и блокировка истинной чакры оболочкой Зецу означали, что он не мог отрабатывать ни проникающие техники Ветра, ни разрушительную стихию Молнии. Его тело, привыкшее к изнурительным, смертельно опасным спаррингам с Кисаме и жесткой муштре Обито, буквально ныло от вынужденного бездействия. Стагнация для шиноби означала смерть, но ради идеальной конспирации ему приходилось терпеть этот физический голод. В один из таких дней бесцельного шатания по деревне его обостренные чувства уловили резкую аномалию. Это был не просто всплеск чужой чакры. Это была густая, удушающая волна концентрированной жажды крови, от которой в воздухе явственно запахло железом и сухой землей. Обычные прохожие лишь поежились, списав внезапный озноб на прохладный ветер, но инстинкты Наруто, отточенные в боях насмерть, мгновенно взвыли. Натянув на лицо свою привычную, глуповатую улыбку, «Кенджи» вприпрыжку направился к источнику возмущения, ловко лавируя в толпе зевак и делая вид, что ему просто очень любопытно. Завернув за угол широкой улицы, он замер у края дороги, оценивая развернувшуюся сцену. Трое неизвестных генинов из Скрытого Песка явно нарывались на неприятности. Высокий парень в нелепом черном костюме с капюшоном, расписанном фиолетовыми узорами, грубо держал за воротник маленького деревенского мальчишку. Рядом с высокомерным раздражением стояла девчонка с огромным металлическим веером за спиной. Но конфликт не остался незамеченным. На ветке дерева прямо над ними, небрежно подбрасывая в руке камень, сидел Учиха Саске. Тот самый черноволосый мальчишка с Шаринганом. Рядом с ним, на соседней ветке, замер его напарник — неестественно бледный парень с дежурной, искусственной улыбкой и коротким клинком за спиной. Наруто хорошо помнил его лицо по той же резне, хоть и не знал имени. Саске смотрел на гостей из Песка с холодным вызовом, готовый в любую секунду вступить в бой. Однако истинный источник той чудовищной ауры исходил не от Учихи и не от парня, державшего ребенка. Взгляд карих глаз «Кенджи» скользнул в сторону и остановился на третьем генине Песка. Невысокий подросток с растрепанными красными волосами стоял чуть поодаль, перевернутый вниз головой на стволе дерева. На его спине покоилась массивная тыква, а в глазах, обведенных черными кругами от хронической бессонницы, плескалось абсолютно пустое, леденящее душу безумие. В ту же секунду подавляющая печать внутри белой оболочки Зецу болезненно пульсировала под кожей Наруто, отозвавшись острой вспышкой в груди. Аура красноволосого была настолько плотной, хаотичной и ядовитой, что маскировочная чакра едва справлялась с давлением этого присутствия. Сомнений больше не оставалось. Эта звериная жажда убийства, этот тяжелый, сводящий с ума песчаный фон...