Часть 29

Деревня, Скрытая в Листве, изменилась. За три года, прошедшие с провального Экзамена на Чунина, теплый, дружелюбный дух Конохи был выжжен каленым железом, уступив место паранойе и суровой милитаризации. Всё началось с кризиса на западных границах. Скрытый Песок, лишившись своего главного оружия — Джинчурики Однохвостого, — открыто обвинил Коноху в похищении и предательстве. Войска обеих стран уже стягивались к границам, готовые развязать Четвертую Мировую Войну Шиноби. Катастрофу предотвратил лишь внезапный визит Джирайи. Легендарный Саннин принес в Суну неопровержимые доказательства того, что за исчезновением Гаары стоят не спецслужбы Листа, а независимая организация наемников S-ранга — Акацуки, чьей целью является сбор Хвостатых зверей. Старейшины Песка поверили авторитету Джирайи и отвели войска, но дипломатические отношения между деревнями остались висеть на волоске. Напряжение в воздухе можно было резать кунаем. Однако главная трагедия, навсегда изменившая курс Конохи, произошла ровно год назад. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, был найден мертвым в своем кабинете. Бог Шиноби, переживший три великие войны, висел в петле под потолком резиденции. Официальная версия, мгновенно растиражированная по всей деревне и за её пределами, гласила: Третий Хокаге не выдержал груза собственных ошибок. Потеря Джинчурики Девятихвостого, предательство последнего наследника клана Учиха, срыв союза с Песком и надвигающаяся угроза сломили дух старого правителя, и он покончил с собой от бессилия и позора. Деревня скорбела, но в условиях нарастающего кризиса ей был нужен сильный, бескомпромиссный лидер. И он шагнул из тени. Данзо Шимура сидел в кресле Хокаге, глядя в панорамное окно на раскинувшуюся внизу Коноху. На его голове покоилась традиционная шляпа с кандзи «Огонь», а правый глаз и рука, как и всегда, были скрыты плотными бинтами. На его тонких, сухих губах играла едва заметная, холодная усмешка. Старик Хирузен никогда бы не сдался сам. Он был слишком упрям в своей жалкой философии «Воли Огня». Данзо помнил тот вечер в мельчайших деталях. Как он вошел в кабинет. Как снял бинты, обнажая глаз Шисуи Учихи. Как активировал Котоамацуками — абсолютное гендзюцу, переписывающее саму волю жертвы так, что она даже не осознает чужого контроля. Он просто вложил в разум Третьего абсолютное, разрушительное чувство вины и непреодолимое желание покончить со всем этим прямо сейчас. Данзо стоял в тенях кабинета и бесстрастно наблюдал, как его старый друг и вечный соперник, плача от искусственно навязанного отчаяния, сам сооружает петлю и выбивает стул из-под ног. Идеальное убийство. Ни следов чакры, ни борьбы. Лишь триумф идеологии «Корня». Став Пятым Хокаге, Данзо немедленно взялся за реформирование гниющей, по его мнению, системы. Во-первых, он в полтора раза увеличил срок обучения в Академии. Дети больше не играли в ниндзя — они проходили жесточайшую муштру, изнурительные тренировки и психологическую обработку. Из Академии теперь выпускались не наивные мечтатели, а холодные, готовые убивать солдаты. Во-вторых, и это было его главным достижением, он стер границу между АНБУ «Корень» и регулярными силами. Теперь каждому шиноби, получающему звание Чунина и выше, в обязательном порядке ставилась «Печать Проклятого Языка». Оправдание для общественности было идеальным: «Защита секретов деревни от вражеских дознавателей в условиях возможной войны». Но на деле Данзо взял под абсолютный контроль каждый язык и каждый разум в Конохе. Любое недовольство новым режимом подавлялось в зародыше. Дверь кабинета открылась без стука. Данзо слегка повернул голову, его единственный открытый глаз сузился. На пороге стоял Джирайя. Саннин выглядел уставшим, его привычная легкомысленная улыбка давно исчезла. Он был одним из немногих в деревне, кто избежал клейма печати благодаря своему статусу, связям с жабами и постоянному нахождению за пределами деревни. Данзо терпел его только из-за уникальной шпионской сети. — Ты не меняешься, Джирайя, — сухо произнес Хокаге, скрещивая руки на груди. — Входить без доклада — непозволительная вольность. — Оставь этот тон для своих послушных марионеток, Данзо, — мрачно ответил Джирайя, подходя к столу и бросая на него запечатанный свиток. — У меня нет времени на твои политические игры. Информаторы передали срочные вести с западных границ. Данзо скользнул взглядом по свитку. — Акацуки? — Да. Они начали движение, — Джирайя тяжело оперся руками о стол, глядя прямо в холодный глаз правителя. — И судя по всплескам чакры на границе Страны Земли и Дождя, они стали действовать открыто. Охота на Хвостатых перешла в активную фазу. Данзо откинулся на спинку кресла. Ни тени страха не отразилось на его лице. Наоборот, в его глазах блеснул расчетливый, хищный огонек. — Пусть действуют, — ровно ответил Пятый Хокаге. — Пока они ослабляют другие деревни, забирая их Джинчурики, Коноха будет наращивать военную мощь. Если они сунутся сюда... их встретит не та слабая, сентиментальная деревня, которую оставил после себя Хирузен. Лист стал сталью. Джирайя с отвращением посмотрел на Данзо, понимая, что перед ним сидит тиран, превративший их дом в военный лагерь, где нет места свободе. Но сейчас у них был общий враг.