Часть 28

Непрекращающийся ливень Скрытого Дождя с глухим шумом барабанил по каменным сводам внутреннего двора убежища. Звон сталкивающегося металла разносился эхом, сливаясь со стихией. Саске резко разорвал дистанцию, тяжело дыша, и опустил свой меч. Наруто, стоявший напротив с обнаженным клинком, сделал то же самое. Их ежедневный спарринг после миссий был не просто тренировкой — это был ритуал, позволяющий держать инстинкты натянутыми до предела. За три года они изучили движения друг друга настолько глубоко, что могли сражаться вслепую, ориентируясь лишь на колебания чакры. Учиха убрал меч в ножны и присел на каменный выступ под навесом, укрываясь от дождя. Наруто молча сел неподалеку, привычно доставая точильный камень. Саске искоса взглянул на напарника. За эти три года многое изменилось. Саске никогда бы не признался в этом вслух, но он больше не мог сказать, что Наруто был для него просто надзирателем. Между ними возникло странное, искаженное подобие дружбы. Наруто вытаскивал его из-под ударов на миссиях, часами вбивал в него теорию контроля чакры и делился знаниями, которые в Конохе были доступны лишь элите АНБУ. Это было братство по оружию, выкованное в крови и грязи, лишенное приторной сентиментальности, которой их кормили в Академии. Но, несмотря на это, цели у них были разные. Около года назад Обито, посчитав Саске достаточно интегрированным в их систему, раскрыл ему истинную цель Акацуки — План «Глаз Луны». Великое гендзюцу, Бесконечное Цукуёми, способное погрузить весь мир в идеальный сон без войн и страданий. Саске тогда выслушал всё с ледяным спокойствием. Он заявил Мадаре, что благодарен за силу и учения, и пообещал не вмешиваться в реализацию Плана, оказывая Акацуки любую необходимую поддержку. Но его единственной, абсолютной целью оставался Итачи. До того дня, пока его старший брат жив, Саске будет верным клинком организации. Однако глубоко внутри Саске считал План «Глаз Луны» верхом глупости и жалким эскапизмом. Прятаться от реальности в иллюзии? Удел слабаков, не способных выдержать боль этого мира. Учиха презирал саму идею фальшивого счастья. Но он был достаточно умен, чтобы держать эти мысли при себе. Высказывать пренебрежение в лицо Мадаре Учихе — легенде, которая давно должна была гнить в могиле, но почему-то управляла самой опасной организацией в мире — означало подписать себе смертный приговор. И причиной этой осторожности был не только страх перед мощью Мадары, но и то, что Саске видел собственными глазами. Его взгляд скользнул по спине Наруто. Узумаки был идеальным оружием — хладнокровным, расчетливым, смертоносным. Но его преданность Мадаре граничила с пугающим, больным фанатизмом. Наруто беспрекословно выполнял любые, даже самые бесчеловечные приказы. А если случалась малейшая ошибка... Саске невольно сжал кулаки, вспомнив эпизод годичной давности. На одной из миссий Наруто промедлил на долю секунды, усомнившись в необходимости вырезать гражданских, оказавшихся свидетелями. Миссия была выполнена, но слух дошел до Мадары. Саске помнил, как они стояли в главном зале убежища. Мадара даже не повысил голос. Он просто шагнул к Наруто, и в его единственном глазу бешено закрутился узор Шарингана. Наруто тогда рухнул на колени, его тело выгнулось дугой, а из горла вырвался сдавленный, нечеловеческий хрип. Иллюзорная пытка длилась в реальности всего несколько секунд, но для Наруто это были часы или даже дни абсолютной агонии. Когда Мадара разорвал зрительный контакт, Наруто, тяжело дыша и кашляя кровью, не попытался защититься или проявить гнев. Он уперся лбом в ледяной камень пола и хрипло произнес: «Благодарю за урок, Учитель». Именно тогда Саске всё понял. Наруто не просто верил в План «Глаз Луны». Его разум был сломан и сшит заново. Он был цепным псом, который с благодарностью лизал руку, бьющую его кнутом. Более того, именно тогда, год назад, Саске узнал информацию, которая окончательно определила его расчетливое отношение к лидеру Акацуки: Итачи тоже состоял в этой организации. Узнав об этом, Саске, не раздумывая ни секунды, ледяным тоном заявил Мадаре: «Я собираюсь убить его. Даже если он один из вас». Учиха ожидал угрозы или запрета, но человек в спиральной маске лишь равнодушно ответил: «Не переживай об этом, Саске. Я вполне смогу справиться с потерей одного из членов организации». Саске не знал главного. Для Обито смерть Итачи была исключительно выгодна. Итачи был слишком независим, слишком опасен, а его Мангекё Шаринган таил в себе неведомые, скрытые техники, о которых мог не знать даже сам Обито. Вступать с гением клана Учиха в прямой бой означало неоправданный риск. Если младший брат выполнит грязную работу, ведомый слепой ненавистью, и устранит эту занозу — Обито только поаплодирует. — Перестань сверлить меня взглядом, Учиха, — ровный голос Наруто вывел Саске из задумчивости. Узумаки провел пальцем по лезвию куная, проверяя заточку. — Если у тебя есть вопросы перед собранием — задавай. — Никаких вопросов, — Саске откинулся на холодную стену, прикрыв глаза. — Сколько времени до начала ритуала запечатывания? — Зецу должен установить ретрансляторы через пятнадцать минут, — ответил Наруто, убирая оружие. — Извлечение Однохвостого займет трое суток непрерывной концентрации. Твоя задача — обеспечивать охрану периметра убежища вместе с моими теневыми клонам и мной. На собрании присутствуют только кольценосцы. — Я помню уговор, — сухо бросил Саске. Ему было запрещено показываться остальным членам Акацуки, чтобы не спровоцировать Итачи раньше времени. — Трое суток я буду сторожить ваши спины. Но после этого, когда Однохвостый будет запечатан... вы дадите мне точные координаты его команды. Я знаю, что Зецу отслеживает маршрут каждого из вас. Я ждал достаточно. Наруто медленно повернул к нему голову. Его голубые глаза, обычно напоминающие лед, сейчас смотрели с серьезным, тяжелым пониманием. — Я дал слово, что помогу тебе, Саске. И я его сдержу, — произнес Наруто. — Как только ритуал завершится, я лично запрошу у Учителя текущее местоположение Итачи. Твоя месть близка. В этот момент пространство в центре двора исказилось. Воздух пошел рябью, и из-под земли с тихим шелестом поднялась массивная, чудовищная фигура Статуи Гедо Мазо. Её девять закрытых глаз возвышались над ними, излучая древнюю, зловещую ауру. У подножия статуи, закованный в цепи и погруженный в глубокий сон, лежал Гаара. На пальцах гигантских рук статуи одна за другой начали вспыхивать разноцветные проекции. — Начинается, — произнес Наруто, поднимаясь на ноги и накидывая на плечи плащ Акацуки. Он посмотрел на Саске. — Скрой свою чакру. Саске бесшумно отступил в густую тень арки, активируя Шаринган. Его сердце забилось быстрее. Среди появляющихся голограмм преступников S-ранга он искал только одну фигуру. Фигуру человека, которого он мечтал убить всю свою сознательную жизнь. Разноцветные фантомы один за другим вспыхивали на исполинских каменных пальцах Статуи Гедо Мазо. Воздух в пещере стал густым и тяжелым от концентрации чудовищной, зловещей чакры, принадлежавшей самым опасным нукенинам этого мира. Саске, слившись с мраком и подавив свою ауру до абсолютного минимума, жадно вглядывался в проекции. И наконец, он увидел его. На одном из пальцев материализовалась фигура с длинными черными волосами и равнодушным, ничего не выражающим лицом. Итачи Учиха стоял неподвижно, его глаза с активированным Шаринганом смотрели куда-то в пустоту. Саске до боли стиснул зубы, впиваясь ногтями в ладони так сильно, что пошла кровь. Годы тренировок, боль, сломанные кости и предательство собственной деревни — всё это было ради одного этого момента. Брат был здесь. Буквально в нескольких метрах от него, пусть и в виде проекции. — Похоже, все собрались, — раздался глубокий, резонирующий голос, исходящий от фигуры, стоящей на большом пальце статуи. Глаза Саске метнулись к говорящему. Лидер Акацуки, Пейн, обвел собрание своими странными, концентрическими глазами — Риннеганом. Его тон был ледяным и властным. — С этого дня начинается наша истинная миссия, — провозгласил Нагато. — Подготовительный этап завершен. Мы переходим к сбору Хвостатых Зверей и воплощению нашего плана. Но прежде, чем мы приступим к ритуалу, я официально представляю вам нового полноправного члена внутреннего круга. Голограмма Пейна слегка сместилась, указывая на фигуру в плаще, стоящую у подножия статуи. — Наруто Узумаки. Среди голограмм повисла тяжелая, недоуменная тишина. Никто из присутствующих нукенинов даже не догадывался о существовании этого мальчишки — его вербовка и тренировки держались в абсолютной тайне. Видеть подростка, которого внезапно ввели в официальные ряды самой опасной организации в мире, было более чем непривычно. Наруто медленно поднял голову, и его мертвые, пронзительно-голубые глаза встретились с проекциями преступников S-ранга. Он не выказал ни капли трепета под их давящими взглядами. Тишину разорвал хриплый, каркающий смешок единственного человека, который, помимо Лидера и Зецу, был посвящен в дела Мадары. — Хех... Так ты вырос, малец, — оскалился Кисаме Хошигаки, обнажая ряд акульих зубов. Его проекция слегка подалась вперед. — Слышал, ты в одиночку притащил этого Джинчурики Песка, не оставив Конохе ни единой зацепки. Хотел бы я как-нибудь увидеть тебя в действии. Моя Самехада любит сильную чакру. — Если встанешь у меня на пути, Кисаме, обязательно увидишь, — безэмоционально, ровным тоном ответил Наруто. В его голосе не было ни вызова, ни страха — лишь констатация факта. Кисаме довольно хмыкнул, оценив дерзость новичка, в то время как Итачи, стоящий рядом с ним, даже не моргнул. Однако Саске из своей тени уловил, как взгляд брата на долю секунды задержался на Наруто, словно пытаясь прочитать его суть. — Довольно разговоров, — прервал их Пейн. — Напарник для Наруто будет назначен позже, после завершения текущей фазы. А сейчас... займите свои позиции и сконцентрируйте чакру. Мы приступаем к извлечению Однохвостого. Всё члены организации сложили печати. — Техника Запечатывания: Иллюзорный Дракон Девяти Поглощающих Печатей! Пасть Статуи Гедо Мазо с оглушительным скрежетом распахнулась. Из её недр вырвался извивающийся дракон из чистой, полупрозрачной чакры. Он с ревом устремился вниз и впился в тело бессознательного Гаары. Процесс начался. Это не было похоже на обычное дзюцу — это была непрерывная, изматывающая выкачка жизненной энергии и демонической силы, требующая абсолютной концентрации от каждого участника. Следующие трое суток слились в один монотонный, мучительный процесс. Наруто не шевелился, отдавая часть своего колоссального резерва на поддержание ритуала. Саске, скрываясь в тенях, без устали патрулировал периметр убежища, отгоняя редких диких зверей. Но всё его внимание было приковано к пещере. Каждую секунду он прокручивал в голове предстоящую встречу с Итачи. К исходу третьего дня воздух в пещере задрожал. Дракон чакры в последний раз дернулся, вытягивая из тела Гаары остатки песочной ауры Шукаку, и втянулся обратно в пасть статуи. Глаз на одном из девяти лиц Статуи Гедо медленно открылся, наливаясь кровью. Раздался глухой стук. Тело Гаары, лишенное Хвостатого зверя и жизненной энергии, безвольно рухнуло на холодный камень. Джинчурики Песка был мертв. — Первый запечатан, — тяжело дыша, произнес Пейн. Проекции некоторых членов Акацуки дрожали от истощения. — Расходитесь по своим секторам и ждите следующих указаний. Один за другим фантомы начали гаснуть. Итачи исчез вторым, не проронив за все три дня ни единого слова. Когда последняя проекция растворилась, а Статуя Гедо Мазо погрузилась обратно под землю, пещера вновь погрузилась в привычный полумрак. Саске бесшумно вышел из тени арки. Его Шаринган полыхал красным светом во тьме. Он подошел к тяжело дышащему Наруто, который оперся рукой о колено, восстанавливая дыхание после трех суток непрерывного оттока чакры. — Ритуал окончен, — голос Саске был холоден, как сталь. — Ты обещал. Наруто медленно выпрямился. Он достал из подсумка небольшой свиток связи, сплетенный с информационной сетью Зецу. Пропустив сквозь пергамент импульс чакры, Наруто прочел проступившие чернильные символы. — Северная граница Страны Огня, старое Убежище клана Учиха, — произнес Наруто, поднимая на Саске свои пронзительно-голубые глаза. — Итачи и Кисаме направляются туда. Саске закрыл глаза, глубоко вдыхая сырой воздух пещеры. Когда он открыл их снова, в них не было ничего, кроме концентрированной жажды убийства. Учиха поправил перевязь с мечом и решительно зашагал к выходу, но у самого свода арки остановился, бросив взгляд через плечо. — Дальше я пойду один, Наруто, — его голос звучал непреклонно и холодно, как лезвие клинка. — Это только моя месть, моя кровь и мой клан. Никто не смеет вмешиваться в этот бой.