Часть 31

Густой лес на северной границе Страны Огня утопал в вязком тумане. Мелкий, моросящий дождь бесшумно оседал на листьях, создавая гнетущую, могильную тишину. Саске шел вперед, не скрывая своего присутствия. В этом больше не было нужды. Его Шаринган был активирован, а рука привычно покоилась на рукояти меча. Впереди сквозь туман проступили очертания массивного каменного строения, вросшего в скалу. Старое Убежище клана Учиха. Место, где вершилась история его предков, и место, где сегодня завершится его личный ад. Но путь ему преградили. На каменных ступенях, ведущих ко входу, сидел крупный мужчина. Его кожа имела бледно-синий оттенок, а ухмылка обнажала ряд острых, акульих зубов. На его плече покоился забинтованный исполинский меч, от которого исходила тяжелая, пульсирующая чакра. Саске остановился в десяти шагах. Он сразу узнал этого человека. Три дня назад он видел его голограмму во время извлечения Однохвостого. — Кисаме Хошигаки, — холодным, ровным голосом произнес Саске. — О, так ты знаешь мое имя. Польщен, — Кисаме лениво поднялся на ноги, закидывая Самехаду на плечо. Он с интересом смерил пятнадцатилетнего Учиху взглядом. Саске чуть сдвинул лезвие меча, издав тихий металлический щелчок. — Где он? — Не спеши хвататься за железо, младший брат, — усмехнулся мечник Тумана, отступая на шаг и освобождая проход к массивным дверям убежища. — Я здесь не для того, чтобы с тобой драться. Проходи. Итачи ждет тебя внутри. Саске слегка сузил глаза. «Ждет?» — пронеслось в его голове. Как Итачи мог знать, что он придет именно сегодня? Зецу мог передать координаты Наруто, но кто предупредил самого Итачи? Неужели это дело рук Мадары? Учиха стиснул зубы. Слова человека в спиральной маске обрели новый смысл: «Я смогу справиться с потерей одного из членов организации». Мадара не просто позволил ему убить брата — он всё подстроил. Он дирижировал ими обоими, сводя их в этой точке. Но Саске было плевать. Даже если он пешка в чужой игре, эта игра закончится смертью его брата. Саске молча двинулся к ступеням, проходя мимо мечника. — Знаешь, — бросил ему вслед Кисаме, и в его каркающем голосе проскользнуло искреннее разочарование. — Жаль, что ты не взял с собой Наруто. Я надеялся немного развлечься с ним, пока вы с Итачи будете решать свои семейные проблемы. Малец довольно сильно повзрослел. Хотелось бы проверить, так ли он хорош в бою, как о нем шепчутся. Саске остановился на секунду, не оборачиваясь. — Если бы он пришел, Кисаме, — ледяным тоном ответил Учиха, — твой меч лишился бы хозяина быстрее, чем ты успел бы им взмахнуть. Мечник лишь хрипло рассмеялся, оценив дерзость. — Удачи, Саске. Постарайся не умереть слишком быстро. Саске оставил его позади. Он подошел к тяжелым каменным дверям с гербом клана Учиха — веером, раздувающим пламя. Толкнув их обеими руками, он шагнул в непроглядный мрак. Внутри убежища царил полумрак. Воздух был спертым, пахло пылью и сырым камнем. Длинный коридор вывел его в огромный тронный зал. По обе стороны возвышались массивные колонны, на которых были выбиты имена павших предков. В самом конце зала, на возвышении, стояло каменное кресло, спинка которого была украшена символом клана. На нем сидел Итачи. Он сидел расслабленно, подперев щеку рукой. На нем был накинут плащ Акацуки, скрывающий фигуру. В полумраке зала его красные глаза светились неземным, демоническим светом. Три томоэ медленно вращались, фокусируясь на вошедшем. Тишина в зале была абсолютной. Казалось, даже пылинки замерли в воздухе. — Ты пришел, — голос Итачи прозвучал тихо, но эхом разнесся по всему залу. В нем не было ни удивления, ни страха. Только бездонная пустота. Саске остановился в центре зала. Все те годы тренировок, изнуряющая боль, сломанные кости в спаррингах с Наруто, ненависть, сжигавшая его изнутри — всё это сейчас сконцентрировалось в одной-единственной точке. Его Шаринган бешено закрутился, отвечая на взгляд брата. — Я пришел, — эхом отозвался Саске, обнажая меч. По лезвию пробежали искры концентрированной молнии, осветив зал резким, синим светом. — И я убью тебя Итачи. Итачи не шелохнулся. Его лицо оставалось маской абсолютного, пугающего спокойствия. Три томоэ в его глазах медленно вращались, отражая синие сполохи электричества, пляшущие на клинке младшего брата. — Убьешь меня... — тихо, почти задумчиво повторил Итачи. Его голос эхом отразился от каменных стен, впитываясь в барельефы с символами веера. — Когда три года назад до меня дошли слухи о твоем исчезновении из Конохи, я не сомневался, что ты жив. Я знал, что ты сойдешь с пути шиноби Листа и погрузишься во тьму, лишь бы отточить свои клыки для встречи со мной. Итачи медленно опустил руку, которой подпирал щеку, и выпрямился в кресле. — Раз ты стоишь здесь, Саске... значит, ты считаешь, что твоя ненависть стала достаточно сильной. Но позволь спросить тебя. Твой Шаринган... как много ты способен увидеть этими глазами сейчас? Саске крепче перехватил рукоять меча. Электрический треск усилился, воздух вокруг него начал пахнуть озоном. — Всё, что я вижу... — процедил Саске сквозь зубы, — это твой труп, Итачи. — Вот как. Моя смерть... Что ж, тогда сделай это реальностью. В следующее мгновение Итачи исчез. Это не было простым перемещением. Саске даже не моргнул, но трон перед ним оказался пуст. Инстинкты взвыли об опасности. Учиха резко развернулся, взмахивая мечом наотмашь, и лезвие, заряженное Райтоном, со звоном столкнулось с кунаем. Итачи стоял прямо за его спиной. Его лицо находилось в считанных сантиметрах от лица Саске. — Ты стал быстрее, — безэмоционально констатировал старший брат. Саске хищно оскалился, и по его телу пробежал мощный разряд молнии, перекидываясь на Итачи. Но фигура в плаще Акацуки вдруг рассыпалась на десятки каркающих ворон, которые закружились по залу черным вихрем. «Гендзюцу», — холодно понял Саске. Он не стал закрывать глаза. Три томоэ в его собственном Шарингане бешено завращались, взламывая иллюзорную сеть. Саске высвободил импульс чакры, разрушая иллюзию, и мир вокруг дрогнул, возвращаясь на свои места. Итачи по-прежнему сидел на троне, точно в той же позе, что и минуту назад. Саске стоял в центре зала. Они оба не сделали ни единого шага. Первый удар был нанесен в разуме. — Ты научился видеть сквозь мои иллюзии. Похвально, — голос Итачи прозвучал эхом, исходя отовсюду и ниоткуда одновременно. — Но ты до сих пор не обладаешь теми же глазами, что и я. У тебя нет Мангекё Шарингана. Без него твои слова о моей смерти — лишь пустая детская бравада. Саске медленно поднял меч, направляя острие прямо на фигуру на троне. — Ты сам сказал мне это в ту ночь. Сказал ненавидеть тебя, презирать тебя, выживать любой ценой и прийти к тебе, когда у меня будут такие же глаза. — И всё же их у тебя нет. Ты пришел неподготовленным, Саске. — Они мне не нужны, — голос Саске стал ледяным. За три года тренировок подле человека, который был готов вырвать его разум и сломать волю, Саске научился абсолютной концентрации. Он больше не был истеричным ребенком, бросающимся в слепую атаку. — Моя ненависть и моя сила превзошли необходимость в твоем проклятом Мангекё. Сегодня я докажу, что обычный Шаринган способен раздавить тебя. Итачи медленно поднялся с каменного кресла. Плащ Акацуки шелестнул в тишине зала. Он начал неспешно спускаться по ступеням, направляясь к младшему брату. — Ты так самоуверен, Саске. Но ты ничего не знаешь о настоящей тьме клана Учиха. О том, какую цену мы платим за эти глаза, — Итачи остановился в нескольких метрах от него. Его взгляд стал пронзительным. — Мангекё Шаринган имеет свой изъян. С каждым его использованием... он всё быстрее погружает владельца во тьму. Зрение угасает, пока не наступит абсолютная слепота. Саске слегка прищурился, впитывая информацию, но не опустил меч. — И что с того? — То, что есть лишь один способ вернуть свет, — Итачи слегка наклонил голову, и в его глазах впервые промелькнуло нечто пугающее, похожее на безумие. — Нужно забрать глаза собственного брата. Глаза — это не просто инструмент, Саске. Это запасные части. И ты пришел сюда лишь для того, чтобы стать моим светом. В воздухе повисло тяжелое, давящее напряжение. Слова Итачи прозвучали как приговор, но Саске лишь крепче сжал рукоять. Страха не было. Была лишь всепоглощающая, холодная ярость. — Значит, ты оставил меня в живых не из жалости. А как запасную пару глаз. — Именно, — Итачи вытащил кунай из-под плаща. — Сегодня иллюзии закончатся. Я заберу твои глаза, Саске, и обрету истинную мощь.