Арка 1. Притворство. Глава 5. Ключ.

Парк. Утро следующего дня. Шисуи пришёл рано. Солнце только поднялось над крышами, воздух был прохладным и влажным. Никаких яблок. Никакой улыбки. Он сидел на скамейке — той самой, в тени старого дерева — и ждал. Харуко появился через полчаса. Те же тапочки с утятами. Та же чёрная футболка. Волосы не мокрые — значит, не мылся сегодня. Глаза более красные, чем в прошлый раз. Шисуи заметил это сразу. И то, как Харуко чуть замедлил шаг, когда увидел его. — Итачи занят, — сказал Шисуи. — Сегодня не придёт. Харуко остановился в двух метрах от скамейки. Посмотрел на Шисуи. Потом на скамейку. Потом снова на Шисуи. — А ты пришёл, — сказал он. — А я пришёл. — Зачем? — Скамейка хорошая. В тени. Харуко смотрел на него. Долго. Потом развернулся и пошёл к другой скамейке — на другой стороне дорожки, под другим деревом. Сел. Закрыл глаза. Шисуи остался один. Он не двинулся с места. Не обиделся. Просто сидел и смотрел на розовую макушку в тридцати метрах. Через минуту он встал. Медленно, чтобы не шуметь. Подошёл к скамейке Харуко. Спросил: — Можно? — Нет, — ответил Харуко, не открывая глаз. — Почему? — Ты громкий. — Я ничего не делаю. — Ты думаешь громко. У меня от этого голова болит. Шисуи замер. Потом сел — на траву, в метре от скамейки. Не на саму скамейку. — Так лучше? — спросил он. Харуко не ответил. Шисуи замолчал. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Харуко не открывал глаз. Шисуи смотрел на него. В какой-то момент он заметил: дыхание Харуко стало глубже. Плечи чуть расслабились. Не потому что он уснул. Он просто… привык к его присутствию. — Ты вчера не спал, — сказал Шисуи тихо. — Откуда знаешь? — Глаза красные. Харуко молчал долго. Шисуи уже подумал, что он не ответит. — У матери истерика, — сказал Харуко наконец. — До трёх ночи. Потом отец начал. Потом Сакура. Кричали по очереди. Шисуи хотел спросить «Почему? Почему они кричали?». Но не спросил. Поточу что понял — ответа не будет. — Ты поэтому пришёл в парк? — спросил он вместо этого. — Я пришёл, потому что здесь тихо. — Харуко открыл глаза. Посмотрел на Шисуи. — Было. Пока ты не пришёл. — Я могу уйти. — Не можешь. Ты уже сел. Шисуи усмехнулся. Негромко — так, чтобы не раздражать. — А если я обещаю молчать? — Не верю. — Почему? — Ты Учиха. Учихи не умеют молчать. Они думают, что молчат, но они дышат громко, моргают часто, и от них пахнет яблоками. Шисуи поднёс руку ко рту. Понюхал. Ничего. — От меня не пахнет яблоками, — сказал он. — От тебя всегда пахнет. Ты что, ешь их вёдрами? — Это полезно. — Это громко, — сказал Харуко. — Ты жуёшь громко. Думаешь громко. Дышишь громко. Для тебя это норма. Для меня — как если бы кто-то бил молотком по затылку. Шисуи замолчал. Он вдруг понял, что не знает, что сказать. С Итачи было проще — Итачи понимал его с полуслова. С другими шиноби — тоже. А этот розовый парень просто сидел и иногда что-то говорил или делал, но это выбивало все мысли из головы. — Ты всегда такой? — спросил Шисуи. — Какой? — Неразговорчивый. — Я не неразговорчивый, — Харуко снова закрыл глаза. — Я экономлю энергию. На разговоры с тобой уходит слишком много. Шисуи хотел обидеться. Но не смог. Потому что в голосе Харуко не было злости. Была усталость. Простая, тяжёлая, неубиваемая. — Ладно, — сказал Шисуи. — Я посижу тихо. — Не сможешь. — Попробую. Харуко не ответил. Они сидели молча. Долго. Через полчаса Харуко встал и ушёл. Не попрощался. Не кивнул. Просто поднялся и пошёл прочь, шаркая тапочками. Шисуи остался сидеть на траве. Он не обиделся. Не расстроился. Но понял одну вещь: без Итачи этот парень не раскрывается. Совсем. Итачи — ключ. А Шисуи пока — просто шум. *** Штаб-квартира Учиха. Вечер. Итачи разговаривал с отцом. Фугаку сидел за низким столом, перед ним лежали свитки — доклады, донесения, клановые отчёты. Итачи стоял у двери, руки в карманах, лицо спокойное. — Садись, — сказал Фугаку. Итачи сел. Напротив. Не на татами — на голый пол. Это был ритуал: сын ниже отца, но не слишком низко, чтобы не выглядело как покаяние. — Я слышал о розовом парне, — сказал Фугаку без предисловий. — Харуно Харуко. Сын гражданских. Тот, который притворялся немым двенадцать лет. — Откуда вы слышали? — спросил Итачи. — У меня уши. — Фугаку поднял глаза. Главы кланов знают всё. Особенно о своих детях. — Ты с ним встречался. Дважды. — Да. — Зачем? — Он интересный. — Интересный? — Фугаку чуть прищурился. — Или полезный? — Не знаю, — честно сказал Итачи. — Он не хочет быть полезным. Он хочет, чтобы его оставили в покое. — Хочет, — Фугаку усмехнулся. — А Хокаге? Он тоже хочет его оставить? — Минато-сама встречался с ним. В кабинете. Обсуждали лечение. — Лечение? — У него головные боли. Хронические. Он сказал, что клан Яманака мог бы помочь. Фугаку отложил свиток. Посмотрел на сына внимательнее. — И ты хочешь, чтобы я замолвил слово? — Не за меня. За него, — сказал Итачи. — Яманака не работают с гражданскими. Но если глава клана Учиха попросит… — Они подумают, что он наш шпион. — Они подумают, что я просто прошу за человека. Который может умереть от боли. Фугаку долго молчал. Потом спросил: — Ты его жалеешь? — Нет, — Итачи покачал головой. — Он не хочет жалости. Он хочет… чтобы его оставили в покое. И чтобы голова не болела. — Это одно и то же? — Нет, — сказал Итачи. — Но он думает, что да. Фугаку смотрел на сына. На его спокойное лицо, за которым пряталось слишком много для тринадцати лет. — Ты на него похож, — сказал Фугаку. — Тоже ничего не говоришь. Тоже думаешь, что молчание — это защита. Итачи не ответил. — Ладно, — Фугаку взял следующий свиток. — Я подумаю. Ничего не обещаю. — Спасибо, — сказал Итачи. — Не благодари раньше времени. Итачи поднялся. Направился к двери. — Итачи, — окликнул Фугаку. Он обернулся. — Он не боится тебя? — спросил отец. — Розовый парень? — Нет. — Почему? Итачи подумал. Вспомнил, как Харуко сел на скамейку, закрыл глаза и расслабил плечи. Как сказал: «Ты тихий». — Потому что я не издаю лишних звуков, — сказал Итачи. — И не задаю лишних вопросов. Фугаку кивнул. Что-то понял — для себя. — Приведи его, — сказал он. — Когда-нибудь. Я хочу посмотреть на парня, который не боится Учих. Итачи вышел. Дверь закрылась. В коридоре его ждал Шисуи. — Ну что? — спросил он. — Отец подумает. — Это уже что-то. — Шисуи улыбнулся — невесело. — А я сегодня пытался с ним поговорить. — С Харуко? — Да. — И что? — Ничего, — Шисуи вздохнул. — Он сказал, что я думаю громко. И пахну яблоками. И что от меня голова болит. Итачи почти улыбнулся. — Он прав, — сказал он. — В чём? — Ты думаешь громко. Шисуи хотел обидеться. Но не смог. Потому что Итачи редко шутил. А если шутил — это значило, что он в хорошем настроении. — Он без тебя не разговаривает, — сказал Шисуи. — Совсем. — Я знаю. — Почему? — Потому что я тихий, — сказал Итачи. — А ты — нет. Они пошли по коридору. Шисуи ковырял носком татами. Итачи шёл ровно, глядя вперёд. — Я могу быть тихим, — сказал Шисуи обиженно. — Не можешь. — Могу. — Попробуй, — сказал Итачи. — Завтра. Придём вместе. Ты сядешь рядом и будешь молчать. Ни яблок. Ни вопросов. — А что можно? — Дышать, — сказал Итачи. — Но тихо. Шисуи вздохнул. — Тяжело с вами, гениями. — Терпи, — сказал Итачи. — Он терпит. *** Парк. Утро. Они пришли рано. Итачи — первым, как всегда. Сел на скамейку, сложил руки на коленях, замер. Шисуи устроился на траве рядом — без яблок, без улыбки. Сегодня он был серьёзным. И тихим. Они ждали. Солнце поднималось над крышами. Тени становились короче. Птицы орали — Итачи не обращал внимания, Шисуи морщился, но молчал. Прошёл час. Харуко не пришёл. — Опоздал, — сказал Шисуи. — Он никогда не опаздывает, — ответил Итачи. — Сегодня опоздал. Итачи не ответил. Смотрел на дорожку, по которой обычно появлялись розовые лохматые волосы и тапочки с утятами. Дорожка была пуста. — Может, заболел? — предположил Шисуи. — Может. — Или дома не пускают. — Может. Шисуи повернулся к Итачи. — Ты сегодня разговорчивый. — Я сегодня думаю, — сказал Итачи. — Не мешай. Шисуи замолчал. Но не обиделся. Он тоже думал. Ещё через полчаса Итачи встал. — Пошли, — сказал он. — Куда? — Узнаем. Они пошли не к дому Харуко — Итачи знал, что туда соваться нельзя. Не к больнице — Харуко ненавидел больницу. Итачи пошёл к резиденции Хокаге. Шисуи не спрашивал, откуда он знает. Не спрашивал, зачем. Просто шёл рядом. Тоже догадался. --- Кабинет Хокаге. В это время. Харуко сидел на диване. Тот же диван, что в прошлый раз. Те же стены, тот же запах старых свитков. Тот же Минато за столом. Но сегодня что-то было другим. Харуко не закрыл глаза. Не откинулся на спинку. Сидел прямо, смотрел на Хокаге — не в пол, не в сторону. Прямо. Минато это заметил. — Ты сегодня напряжён, — сказал он. — Я всегда напряжён, — ответил Харуко. — Просто обычно я это скрываю. — А сегодня не скрываешь? — Сегодня нет сил. Минато кивнул. Отложил бумаги. — Ты пришёл узнать про Яманака? — спросил он прямо. — Да. — Я ещё не говорил с ними, — сказал Минато. — Были другие дела. Более срочные. Харуко молчал. Пальцы левой руки чуть сжались на колене. Потом разжались. — Я понимаю, — сказал он. Голос ровный. — У вас деревня. Шиноби. Войны. Один больной парень — не приоритет. — Я не говорил, что ты не приоритет, — мягко сказал Минато. — Вы не говорили, — Харуко легко с этим согласился. — Но и не доказывали обратного. Минато замолчал. Харуко выдержал паузу. Потом сказал: — Я пришёл не просить. Я пришёл сказать. — Что? — Что если вы не можете или не хотите — я найду другой способ. — Харуко говорил тихо, на грани слышимости. — Ты умеешь шантажировать, — Минато приподнял уголок губ. — Я умею выживать, — ответил Харуко. — Это не одно и то же. Тишина. Минато встал. Подошёл к окну. Встал спиной к Харуко — как в прошлый раз. — У тебя что-то случилось, — сказал он. — Поэтому ты пришёл сегодня. Не вчера. Не завтра. Харуко не ответил. — Что случилось? — спросил Минато, оборачиваясь. Харуко смотрел на него долго. Потом провёл рукой по волосам — от лба к затылку. Жест усталости. — Сегодня утром мать не кричала, — сказал он. — Отец не молчал. Сакура не смотрела на меня с ненавистью. — И что они делали? — Ничего, — Харуко усмехнулся — криво, без радости. — Они делали вид, что меня нет. Это хуже, чем крики. — Почему? — Потому что когда кричат — ты есть. Ты существуешь. Ты кому-то мешаешь. А когда делают вид, что тебя нет… — он замолчал, подбирая слово. — …ты начинаешь сомневаться, существуешь ли вообще. Минато смотрел на него. — Я пришёл не за лекарством, — сказал Харуко. — Лекарство не поможет от этого. Я пришёл… — он запнулся. — Я не знаю, зачем я пришёл. — Пришёл, потому что больше некуда, — тихо сказал Минато. Харуко не ответил. Но не возразил. Минато вернулся за стол. Сел. Посмотрел на Харуко долгим взглядом. — Я поговорю с Яманака, — сказал он. — Завтра. В первую очередь. Харуко поднял глаза. — Не потому что ты меня шантажируешь, — продолжил Минато. — А потому что ты пришёл. И сказал правду. Харуко молчал несколько секунд. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не благодари раньше времени. Они могут отказать. — Вы попросите, — Харуко посмотрел ему в глаза. — Они не откажут Хокаге. — Ты слишком уверен. — Я не уверен, — сказал Харуко. — Я надеюсь. Это единственное, что у меня осталось. Он встал. — Харуко-кун, — окликнул Минато. Он обернулся. — Если станет совсем плохо — приходи. Не для разговора о Яманака. Просто… приходи. Посидим в тишине. Харуко смотрел на него. — Зачем вам это? — спросил он. — Потому что ты первый человек, — сказал Минато, — который смотрит на меня, а не на должность. Это дорогого стоит. Харуко кивнул. Вышел. Дверь закрылась. Минато остался сидеть за столом. — «Надежда — единственное, что осталось», — повторил он тихо. — Бедный ребёнок. Он взял перо. Написал на листке: «Харуно Харуко. Завтра — разговор с кланом Яманака. В приоритете. Уровень доверия — высокий». *** Улица перед резиденцией. Час спустя. Итачи и Шисуи стояли у входа. Не заходили внутрь — ждали. Шисуи уже успел съесть два яблока (тихо, почти без хруста). Итачи стоял неподвижно, как статуя. Дверь открылась. Харуко вышел. Увидел их. Остановился. — Вы здесь, — сказал он. — Ты не пришёл в парк, — ответил Итачи. — Я был занят. — Хокаге? Харуко кивнул. — Я пойду, — сказал он. — У меня голова болит. — У тебя всегда болит, — сказал Шисуи. — Сегодня сильнее, — Харуко коснулся виска. — Разговоры с Хокаге отнимают много сил. Шисуи хотел спросить, о чём они говорили. Но не спросил. Потому что понял — ответа не будет. — Завтра придёшь? — спросил Итачи. — Не знаю. — Мы будем ждать. Харуко посмотрел на него. На тёмные глаза, в которых не было ничего — или было всё. — Не надо меня ждать, — сказал он. И пошёл прочь. Шаркающие тапочки. Розовые лохматые волосы. Чёрная футболка. Итачи смотрел ему вслед. — Он придёт, — сказал Шисуи. — Откуда знаешь? — Потому что ему некуда больше идти, — тихо сказал Шисуи. — Кроме парка. И нас. Они пошли за Харуко. Не догоняя. Не отставая. Просто — рядом.