Арка 2. Лечение. Глава 9. Шесть.

Резиденция Хокаге. Утро. Шикаку вошёл в кабинет без стука — привычка старых друзей. И замер. Минато спал в кресле. Голова откинута назад, на столе — разобранная карта, пустая чашка и надкусанный онигири. На диване — Харуко. Свернулся калачиком, тапочки с утятами свисают с края, дышит ровно, не двигается. Шикаку остановился в дверях. Посмотрел на спящего Хокаге. На спящего парня. На карту — там, где чья-то рука набросала схему: «Караванный путь — нейтральный посредник — налог на охрану». Ухмыльнулся. Он шагнул в кабинет, накрыл Минато пледом (тот даже не шевельнулся). Посмотрел на Харуко. На розовые лохматые волосы, на тапочки с утятами, на лицо — во сне не такое усталое. — Умный парень, — прошептал Шикаку. — Хитрый. Нашёл способ сказать спасибо, не говоря ни слова. Он вышел из кабинета, бесшумно прикрыв дверь. В коридоре столкнулся с секретарём. — Хокаге-сама отдыхает, — сказал Шикаку. — Не будить до обеда. — Но у него совещание… — Перенесите. Секретарь поклонился и ушёл. Шикаку посмотрел на закрытую дверь. — «Не хочу быть ресурсом», — повторил он. — А сам — ресурс. Только другого сорта. Он усмехнулся. — Хокаге-сама, вы нашли себе совесть. И стратега. В одном лице. И в тапочках с утятами. Ушёл. *** Резиденция Хокаге. Пол часа спустя. Харуко спал без снов. Проснулся он от голоса Шикаку — не громкого, но в тишине кабинета каждое слово отдавалось в висках. — …спит, — говорил Шикаку. — И Хокаге, и парень. Я бы не будил. — Я подожду, — ответил другой голос. Тихий. Ровный. Безликий. Харуко не открыл глаз. Данзо. Воздух стал другим. Тяжёлым. Плотным. Как перед грозой. Харуко выровнял дыхание. Расслабил лицо. — Проснулся, — сказал Данзо. Харуко открыл глаза. Минато спал в кресле. Шикаку стоял у двери. А за его плечом — старик. Повязка. Шрамы. Один глаз — чёрный, холодный. Харуко сел. Медленно. Потёр глаза. Посмотрел на Данзо. Ничего не сказал. — Ты не поздороваешься? — спросил Данзо. Харуко покачал головой. Уставился в пол. Шикаку кашлянул. — Данзо-сама, может быть… — Я спросил его, — перебил Данзо. Харуко молчал. Сидел, сложив руки на коленях. Смотрел на свои тапочки с утятами. Данзо ждал. Десять секунд. Двадцать. Харуко не поднял глаз. — Ты неразговорчивый, — сказал Данзо. Харуко кивнул. Один раз. — Почему ты здесь? — спросил Данзо. Харуко показал на спящего Минато. Потом на диван. Потом на свою голову — коснулся виска. Промолчал. Данзо смотрел на него. — Голова болит? — спросил он. Харуко кивнул. — Лечишься? Харуко достал из кармана рецепт. Протянул. Данзо взял, посмотрел, вернул. — Яманака, — сказал он. — Дорогое лечение для гражданского. Харуко пожал плечами. Убрал бумажку. — Кто платит? Харуко показал на Минато. — Хокаге? Кивок. — Зачем? Харуко подумал. Потом пожал плечами снова. Не знаю, дескать. Данзо усмехнулся — без звука, одним уголком рта. — Ты умеешь молчать, — сказал он. — Это редкий талант. Харуко не ответил. — Иди, — сказал Данзо. — Лечись. Харуко встал. Надел тапочки. Прошёл к двери, не глядя на Данзо. Не попрощался. Вышел. Дверь закрылась. Шикаку выдохнул. — Немой? — спросил Данзо. — Нет, — ответил Шикаку. — Просто молчаливый. — Когда говорит? — Когда есть смысл. Данзо помолчал. — Он не испугался. — Он вообще не боится, — сказал Шикаку. — Или боится, но не показывает. Я не понял. — Я понял, — сказал Данзо. — Он показал ровно столько, сколько я от него ожидал. Ни больше. Ни меньше. Данзо повернулся к двери, за которой только что вышел Харуко. — Запомни этого парня, Нара, — сказал он. — Он не дурак. — Я знаю. — И не больной? — Больной, — сказал Шикаку. — Но это не одно и то же. Данзо вышел следом. Шикаку остался один. Посмотрел на спящего Минато. — Ну и утро, — сказал он тихо. *** Коридор резиденции. Настоящее время. Харуко сидел на подоконнике в конце коридора. Голова не болела. Совсем. И это было плохо. Потому что когда она не болит — он не знает, что делать с тишиной. В коридор вышел Шикаку. — Ты здесь, — сказал он. Харуко кивнул. — Он ушёл. Харуко кивнул снова. — Он заметил, — сказал Шикаку. — Что ты не испугался. Что ты не говоришь лишнего. Что ты умеешь молчать. Харуко посмотрел на него. — Это плохо? — спросил он. Тихий хриплый голос прозвучал в пустом коридоре. — Не знаю, — честно сказал Шикаку. — С ним всегда плохо. Вопрос — насколько. Харуко слез с подоконника. — Мне к Яманака, — сказал он. — Иди. Харуко сделал шаг. Остановился. — Шикаку-сан, — сказал он, не оборачиваясь. — Да? — Спасибо. Что были там. И ушёл. Шаркающие тапочки. Розовые лохматые волосы. Чёрная футболка. Шикаку смотрел ему вслед. — Держись, — сказал он тихо. *** Штаб-квартира клана Яманака. Утро. Инокаку ждал его в кабинете. Харуко вошёл, сел на стул — тот же, что в прошлый раз. Не поздоровался. Не поднял глаз. Сложил руки на коленях. Замер. Инокаку посмотрел на него. — Доброе утро, — сказал он. Харуко не ответил. — Голова болит? Молчание. — Спал сегодня? Харуко покачал головой. Инокаку откинулся на спинку кресла. — Что случилось? Харуко сидел неподвижно. Смотрел в пол. Пальцы сжаты на коленях — не сильно, но заметно. Инокаку ждал. Минуту. Две. Пять. — Данзо, — сказал Харуко. Голос хриплый. Тихий. Одно слово. Как выдох. Инокаку замер. — Он тебя нашёл? Харуко кивнул. — Говорил с тобой? Кивок. — О чём? Харуко поднял руку. Показал шесть пальцев. — Шесть вопросов? — переспросил Инокаку. Харуко кивнул. — Что ты ответил? Харуко снова замолчал. Потом провёл пальцем по губам — закрыл рот. Инокаку понял. — Ничего, — сказал он. — Ты ничего не ответил. Харуко кивнул. — Молчал. Кивок. — И он отпустил? Харуко кивнул снова. Инокаку смотрел на него долго. — Сегодня не будем делать упражнения, — сказал он. — Просто посиди. Он встал, подошёл к окну. Открыл створки. Впустил свежий воздух. Харуко сидел, сложив руки на коленях. Не закрывал глаза — смотрел в окно. На сад. На цветущие кусты. На небо, по которому плыли белые облака. Инокаку не нарушал тишину. Через час Харуко встал. Поклонился — коротко, резко. Вышел. Инокаку остался стоять у окна. — Данзо, — сказал он тихо. — Шесть вопросов. И парень не сказал ни слова. Он покачал головой. — Теперь я понимаю, почему за него просили четверо. *** Парк. Полдень. Итачи сидел на скамейке. Шисуи — рядом, на траве. Без яблок. Без улыбки. — Опоздал, — сказал Шисуи. — Он никогда не опаздывает, — ответил Итачи. — Сегодня опоздал. — Значит, что-то случилось. Итачи смотрел на дорожку. Пустую. Шисуи молчал. Тоже смотрел. Прошло ещё полчаса. — Вот он, — сказал Шисуи. На дорожке появилась фигура. Тёмная футболка. Розовые лохматые волосы. Тапочки с утятами. Харуко шёл медленно. Не шаркал — просто ступал, будто каждый шаг давался с трудом. Он сел на скамейку. Рядом с Итачи. Сел, сложил руки на коленях. Замер. — Привет, — сказал Шисуи. Харуко не ответил. — Ты сегодня молчаливый, — сказал Шисуи. Тишина. Итачи посмотрел на Харуко. На сжатые пальцы. На пустой взгляд. На складку между бровями — не от боли, от напряжения. — Что случилось? — спросил Итачи. Харуко покачал головой. — Он не говорит, — сказал Шисуи. — Я вижу. — Может, заболел? Итачи покачал головой. Встал. Сел перед Харуко — на корточки, чтобы видеть лицо. — Посмотри на меня, — сказал он. Харуко поднял глаза. Зелёные — тусклые, пустые. Как в первый день, когда они встретились. Даже хуже. — Ты в порядке? — спросил Итачи. Харуко подумал. Потом покачал головой. — Данзо, — сказал он. Хрипло. Почти неслышно. Итачи замер. Шисуи перестал дышать. На секунду из двоих накрыла паника. — Он говорил с тобой? — спросил Итачи. Харуко кивнул. — Что он хотел? Харуко пожал плечами. Провёл пальцем по губам — закрыл рот. — Ты ничего ему не сказал, — понял Итачи. Харуко кивнул. — Много спрашивал? Харуко показал шесть пальцев. — Шесть вопросов, — пересчитал Шисуи. — И ты ни на один не ответил? Харуко кивнул. Хотя взгляд остался таким же безжизненным. — Он напуган, — сказал Шисуи. — Нет, — Итачи покачал головой. — Он опустошён. Он встал. Сел обратно на скамейку. — Проводить тебя? — спросил он. Харуко посмотрел на него. Долго. Потом кивнул. — Я пойду с вами, — сказал Шисуи. Они встали. Харуко — медленно, будто нехотя. Пошли. Не разговаривая.