III

Спустя пять лет. 1 августа 1856 год Жара Бенгалии редко щадила самих индийцев, а для непрошенных гостей она становилась пыткой. Запах пряностей, сладость пыльцы цветов и аромат местной кухни были приятным отличительным знаком семьи Капур. Рохан крутил на пальце тяжёлый фамильный перстень, пока его мысли занимали дела семьи и младшая дочка семьи Наир. Весёлая девушка, которая грела его постель в прохладные бенгальские ночи. Хема Наир всё чаще стала заявлять о себе как о госпоже в доме Капур, что изрядно утомляло Рохана, хотя её прелести под шёлком сари заставляли смиренно терпеть. Во внутреннем дворе послышался шум. Это была не обычная суета прислуги, а что-то более важное. Рохан нахмурился, вглядываясь в прибывший конный кортеж. Разодетая Камала стояла во главе всего хауса и встречала прибывших гостей. — Какого чёрта там происходит? — буркнул себе под нос мужчина, спускаясь по широкой каменной лестнице. Рядом с Камалой была приятная девушка, которая не вписывалась в пейзажи Калькутты. Невысокая, статная, с ровной аристократической осанкой британского воспитания, которую не изломала даже изнуряющая жара. Элизабет. Законная жена, которая отсутствовала пять лет в жизни своего «верного» мужа. Девушка выглядела великолепно – ни один портрет кисти британца или индийца не смог бы передать её изящество и утончённость – то, что влекло Рохана в белокожих красавицах. Тёмные волосы контрастировали на фоне фарфоровой кожи и серо-голубых глаз, что во многом отличало её от любой бенгальской девушки. Рядом с ней топтался смазливый парнишка, который представился Кристианом. Тот самый гувернёр. Он смотрел на Элизабет так, как будто сама Королева Виктория велела ему охранять сие нежное дитя. — А я думал, что день совсем уж выдастся скучным, — негромко произнёс Рохан, поправляя воротник своего кафтана. Камала обнимала и расцеловывала гостей, радостно щебеча на хинди. Мужчина неспешно подошёл ближе, сложив руки за спиной. Его лицо не выражало ничего, кроме вежливого, слегка острого любопытства, но где-то глубоко внутри ему крайне не нравилось, что женщина, которая носит его фамилию, расхаживает по Калькутте с неизвестным ему британцем. — Как… неожиданно, — первым подал низкий и бархатистый голос Рохан, заставляя смолкнуть лишний гул. — Дорогая супруга решила почтить своим присутствием грязного и бедного мужа. Не задыхаешься от душного воздуха или мне попросить Богиню нагнать дождей? Он бесцеремонно разглядывал девушку с ног до головы, не скрывая своего отвращения к Кристиану. Элизабет заметно выросла и стала ещё прекраснее, что не ускользнуло от глаз Рохана. — Здравствуй Рохан, — Элизабет учтиво поцеловала мужчину в обе щёки, не вкладывая этот жест никаких чувств. Так нужно. Так учили. — Великобритания считает необходимым наладить дипломатические отношения с Индией в кратчайшие сроки. Последнее восстание в Калькутте сильно подорвала репутацию Империи. Я посчитала нужным показать свою… любовь к этой земле. Тем более, что здесь проживает мой законный муж. Рохан на мгновение замер, когда губы Элизабет коснулись его кожи. Её запах был… холодным и чужим. Приветствие жены вышло настолько светским и пустым, что мужчину накрыло мимолётное раздражение. Девушка улыбнулась, чтобы доказать окружающим дружелюбность своего визита. Прислуга косилась на Элизабет как на заклятого врага, который приехал обдирать несчастный народ. — Да, знакомьтесь, — девушка обратилась не только к Рохану, но и ко всем, кто за ней пристально наблюдал. — Мой гувернёр – Кристиан. Моя правая рука. Рохану хотелось сплюнуть под ноги весь пафос, который напитал атмосферу с приездом британской делегации, но статус семьи обязывал держать лицо. — Правая рука? — усмехнулся Рохан. — Какая… многогранная должность. Надеюсь, что он со всеми справляется на «ура». — Рохан! — Камала дёрнула рукав кафтана мужчины, чтобы тот замолчал. — Сейчас же прекрати показывать свой характер перед гостями. И женой! Мужчина продолжал рассматривать гувернёра: типичный англичанин – правильные острые черты лица, преданный собачий взгляд, отглаженный воротничок и наполированные ботинки. Тошнотворное зрелище. — Камала, дорогая, — Рохан повернулся к сестре. — Раз уж гости прибыли с такой «великой миссией», то необходимо им отвести лучшие комнаты. В женском и мужском крыле, разумеется. Не думаю, что английские гувернёра знают правила дома и традиции Индии. Вам напомнить, Кристиан, где заканчиваются обязанности гувернёра и начинаются любовника? — Рохан, гувернёр прекрасно знает свои обязанности. Он такой же посланник мира, как и я, — Элизабет гордо задрала подбородок, чтобы посмотреть в глаза наглому индийцу, который делит её уже на пороге. — Мир – дорогое удовольствие, Элизабет, — мужчина понизил голос, вкладывая в него властные нотки, которые обычных девушек заставляли впадать в ступор. — И платить за него приходится не только отцовским золотом и авторитетом. Проходите в дом. Будь хозяйкой, раз явилась на порог дома своего мужа. Мужчина коротко кивнул прислуге, которая тут же подхватила сумки и потащила их в глубь имения Капур. — Идём. Хочу обсудить твой приезд. Без лишних свидетелей, — он сделал акцент на последней фразе, сразу отсекая от беседы Кристиана. — Хорошо бы привести себя в порядок после долгой дороги, — Элизабет засуетилась, не желая оставаться наедине с мужчиной. Кристиан скорчил победное лицо и подставил своё любезный локоть, чтобы помочь девушке подняться по лестнице и найти комнату. — Верное решение, — Камала неискренне улыбнулась. — Прислуга покажет вам нужные комнаты. Тебе, Элизабет, необходима самая светлая! Совсем побелела после последнего визита. Девушка отблагодарила коротким кивком головы за проявленную заботу и скрылась в прохладе мраморного поместья. Рохан стоял у подножья лестницы, сложив руки на груди, и провожал взглядом британскую парочку. Скользкий уход Элизабет кольнул его самолюбие – хозяину указали место в собственном доме. — Располагайтесь, — крикнул в спины пары мужчина. — Индюк английский, — процедил он уже сквозь зубы, глядя вслед Кристиану. Камала, заметив необычный взгляд брата, лишь приподняла бровь, но не стала задавать вопросов. Рохан же остался на пороге, борясь с раздражением: его не предупредили о визите, нагло проигнорировали, а его законная жена гуляет по его дому под ручку с шутом в смешных панталонах. — Накрой ужин на террасе. Для двоих, — бросил прислуге мужчина, уходя в свои покои. — И вина принеси. Самого крепкого, что есть. Тем же вечером Солнце лениво сползало за горизонт, окрашивая небо в кроваво-красные краски. Террасу заливало мягким закатным светом, располагая к… «приятному» разговору. Рохан сидел за столом битый час, его выдержка была на пределе. Когда очередной бокал был выпит, в коридоре послышались шаги. Элизабет выглянула на террасу – свежая, в лёгком закрытом британском платье, но всё ещё такая же безупречная. И, к огромному сожалению Рохана, Кристиан стоял позади неё, вкрадчиво что-то нашёптывая на ухо. — Неужели собрались, — Рохан поднялся с места и пошагал навстречу. — А я уж подумал, что ты решила с горя утопиться в ванной. Мужчина позволил себе подойти ближе, бесцеремонно вклиниваясь между Элизабет и её гувернёром. Запах сандала и дорогого табака, окутавший девушку, отражал непростой характер Рохана. — Садись, «драгоценная жена», — упивался своим положением Рохан. — Посмотрим, понравится ли тебе вкус нормальной еды, или твой желудок воспринимает только водянистую овсянку и пресный чай, — он отодвинул стул, но сделал это так напряжённо, что ножки скрипнули по мрамору. ​Когда Элизабет уселась, он навис над ней, опершись руками о спинку стула, и посмотрел на Кристиана, который замер в паре шагов. — А ты... как тебя там... Кристиан. Кухня для прислуги уже закрыта. Свободен. ​Рохан не сводил с парня глаз, пока тот всё же не сдался и, откланявшись, ретировался. ​— Вот и чудно, — мужчина выдохнул, усаживаясь напротив Элизабет и залпом допивая початое вино. — Наконец запах напудренного лица и собачьей шерсти выветрился. А теперь рассказывай, «дорогая жена». Что ты забыла в наших краях? И не надо мне сказок про дипломатию. Я не поверю, что Англия прислала тебя одну разгребать дело с восстаниями. Или ты просто соскучилась по мне? — Камала не лгала в своих письмах – ты очень своенравный, «дражайший муж», — Элизабет покачивала бокал в руке, рассматривая кровавые волны крепкого алкоголя. — Моя семья обеспокоена тем, что Англия после серии восстаний больше не вызывает у народа доверия и уважения. И так как я жена уважаемого человека в Индии, — она неловко прокашлялась. — Мне нужно находиться здесь, чтобы увеличить доверие к Короне. — Ты, британская лань, обеспокоена делами в Индии? — он покривился, словно пробовал на вкус горькую специю. — От твоей доброжелательности, Элизабет, за версту несёт лондонским папашей. Цинично и расчётливо. Элизабет лишь равнодушно усмехнулась, не желая переубеждать мужчину в обратном. — Также Камала предупредила меня о твоих... любовницах. Пылкий женский характер я смирять не намерена, — девушка чуть наклонилась к мужчине и одарила его холодным и серьёзным взглядом. — Поэтому прошу. Следи за своими «перчатками». Лишние проблемы с твоими девицами мне не нужны. Она сделала глоток вина и смогла сделать смелое обещание. — Как только ситуация в Бенгалии нормализуется – я дам тебе развод. Задышишь свободно. В Лондоне уже никто не помнит свою выходку. Рохан усмехнулся, медленно проведя языком по зубам. Слова об Англии и напущенном официозе пролетели мимо ушей, как назойливое жужжание мухи. Его зацепило другое — то, с какой ледяной уверенностью она распоряжалась его будущим. ​Он подался вперед, сокращая расстояние между ними так, чтобы почувствовать тепло её кожи. Его пальцы крепко держали ножку бокала, но взгляд был прикован к её губам. Мужской голос стал тише, приобретая опасную хрипотцу. — Ты, наверное, о Хеме... Она живая. В ней есть огонь, которого нет у английской гадюки. Хотя, признаю, твоя холодность чертовски раззадоривает. Это как пытаться разжечь костер на леднике — бессмысленно, но процесс… увлекает. ​Развод для Рохана был невозможен. В Бенгалии брак был не просто бумажкой, это были узы, скрепленные перед лицом Богини. И хотя их союз был сделкой, но добровольный отказ от его родства был сродни пощечине. ​— А о разводе не может быть и речи, — он коротко, сухо хохотнул, и в этом звуке не было ни капли веселья. — Вся в отца. Только приехала, ещё не смыла дорожную пыль с туфель, а уже делишь шкуру неубитого тигра. Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь, англичанка? ​Он резко встал, отодвигая стул с противным скрежетом, и обошел стол, остановившись прямо за её спиной. Рохан наклонился к уху Элизабет, его дыхание опалило мочку, жар спускался ниже по шее, вызывая колючие мурашки. ​— Помни одну вещь: ты в Бенгалии. Здесь всё живёт по другим законам. Пока ты носишь фамилию Капур – ты принадлежишь этому дому. И если ты думаешь, что я позволю тебе нарушать здешние законы... — он на секунду замолчал, положив ладонь на её плечо и чуть сжав его. — То ты плохо меня знаешь. ​Рохан выпрямился, как будто ничего не произошло, и поправил рукава чёрного расшитого кафтана. ​— Ешь, Элизабет Капур. Тебе нужны силы. Дипломатия – грязная штука, а жизнь со мной – ещё хуже. И развод не будет до тех пор, пока я сам не решу, что ты мне надоела. А я, как видишь, только начал входить во вкус. ​Он развернулся и пошел прочь с террасы, бросив через плечо: — Завтра утром жду тебя в кабинете. И без своего цепного гувернёра – пусть займётся чем-то полезным. Нам нужно обсудить семейные дела. Элизабет с дрожью выдохнула, обдумывая услышанное от Рохана. Пребывание в Индии не обещало быть лёгким, но ко всему прочему она не учла скверный характер своего «мужа». — Какой же, — девушка сделала пару крупных глотков вина. Виноградный напиток приятно обдал кипятком щёки и немного расслабил. — Гад. Элизабет скоро закончила ужинать и закрылась в своей комнате, чтобы не видеть ни Камалу, ни Рохана, ни их пресловутую прислугу, которая подставляет уши ко всем дверям. В Калькутте та ночь была особенно удушающей. Будто бы сама Богиня гневалась чужакам на своей земле и душила обжигающим ветром. Духота была такой невыносимой, что Элизабет приходилось без конца умываться холодной водой. Девушка вышла на балкон, чтобы влажное лицо обсушил ночной ветер, но застала интересную картину. В саду Рохан и Хема открыто флиртовали с друг другом: развратные поцелуи, переходящие в откровенное ласкание тел. Руки мужчины бесстыдно скользнули под подол женской ночной сорочки, чтобы усмирить возбуждение собеседницы. Проворливая индианка стянула с него рубашку, не забывая испускать противные стоны. Элизабет впервые увидела обнажённое тело Рохана: под рубашкой скрывалось мощное, крепко сложенное тело. Бугристая мускулы играли в лунном свете, заигрывая с разгорячённой Хемой. В каждом его движении читалась опасная грация хищника — он знал, как доставить девушке удовольствие. «Прямо в саду?! Какой ужас...», — смотря на пару, Элизабет чувствовала раздражение. Она не ревновала. Нет. Её злило, что Рохан позволил любовнице на глазах у прислуги извращаться вместе с ним. Это унизительно. В дверь аккуратно еле слышно постучали. Слишком по-британски. Это был Кристиан. — Вот, ещё кувшин воды, — мужчина сначала осторожно заглянул, оценил обстановку, и только после вошёл внутрь женской комнаты. — Да, спасибо, — девушка не безболезненно переключилась с Рохана и Хемы за окном на Кристиана. — Ты прости, что... я тебя так по среди ночи отправляю за водой. Мне совсем не спится в такую жару. Кристиан тепло улыбнулся. — Не нужно извинений. Лишний повод увидеться с вами делает пребывание в Индии чуточку лучше, — мужчина хотел было сказать что-то ещё, но слишком уж долго он задержался в женском крыле. Не положено. Элизабет вновь легла в постель. Британская сорочка не подходила для погоды Индии. Распахнув шкаф, она поняла, что Рохан, видимо, очень побеспокоился о её гардеробе – ни одного английского платья, только великолепнейшие сари, расшитые дорогими нитями, золотые украшения с переливами разноцветных камней и лёгкая, почти прозрачная сорочка. — То, что нужно! — Элизабет сбросила с себя балохонистую лондонскую пижаму и накинула на себя вуаль индийской сорочки. Тонкая ткань невесомым облаком опустилась на плечи. После плотного британского хлопка это казалось почти наготой – рискованно, но в такой духоте плевать хотелось на рамки английского приличия. Элизабет подошла к зеркалу, поправляя бретельки, как вдруг дверь в комнату распахнулась без всякого стука. Наглости не отнимать только у одного – на пороге стоял Рохан. Его рубашка была расстегнута до середины массивной груди, тёмные волосы слегка растрепаны после Хемы в саду, а в глазах горел хитрый огонек. Он бесцеремонно вошел внутрь комнаты, ногой захлопнув дверь. ​— Видел в коридоре запыхавшегося гувернёра, — он выплюнул это слово с таким отвращением, будто оно было для него оскорблением. — Даже водички принёс? Заботливый какой. ​Он медленно начал сокращать расстояние, лениво наступая всё ближе, и Элизабет почувствовала исходящий от него жар и тонкий чужой аромат – это был запах Хемы. Он почему-то выводил её из холодного равновесия – Рохан посмел прийти после лобзаний с любовницей сразу к жене. Мужчина остановился в шаге от девушки, его взгляд прошелся по полупрозрачной ткани сорочки, задерживаясь на изгибах тела, которые вуаль не могла скрыть до конца. ​— Всё-таки решилась сменить гардероб? — он хмыкнул, поддевая лямку сорочки. — Похвально. Индийские ткани идут тебе куда больше, чем английские бесформенные платья. Только вот незадача... Кристиану такое видеть не положено. Чтобы по ночам в женском крыле я его больше не видел. ​Он внезапно протянул руку и грубовато схватил Элизабет за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза. ​— Ты думала, я не замечу, как он на тебя смотрит? — Рохан придвинулся почти вплотную, обжигая дыханием. — Послушай, Элизабет. Мне плевать с какими целями ты явилась в мой дом, но ни один щенок не будет заходить в спальню к моей жене. Ты можешь сколько угодно морщить свой аристократический носик, глядя на меня, но я не позволю прислуге шептаться о неверности моей жены. — Усмири свой пыл, Рохан. Я вольна видеться с кем захочу в любое время суток, — Элизабет ничуть не смутила близость Рохана, а даже наоборот обозлила. ​Вдруг мужская рука спустилась на талию девушки, притягивая к себе так резко, что Элизабет от неожиданности врезалась в твердую грудь. ​— Если еще раз увижу его здесь после заката – я вышлю его обратно в Англию по частям подарком твоей семье, — он перешел на низкий, почти животный рык. — Ты поняла меня, британка? — К чему разводить бессмысленные скандалы? Наш союз ничего не значит, — Элизабет нахмурилась, показывая своё недовольство перед непрошенным ночным гостем. — Ты сам сказал, что наш брак – это представление для публики. Цирк разъехался – ты можешь снимать колпак. Девушка гордо задрала подбородок, чтобы увидеть глаза мужчины. В них не было злости или ревности, а скорее, задор и любопытство. Желание владеть тем, что по моральному праву ему не принадлежит. — Когда задираешь нос, дорогая, не забывай, что ты подставляешь своё горло, — мужчина медленно провёл пальцем по шее Элизабет, имитируя порез. — Бенгальцы умею заговаривать зубы. Камала преследовала свои интересы, поэтому просто действуй своему плану, а в мой не лезь. — Это глупо, Рохан, — девушка обеспокоенно отступила в сторону и посмотрела в окно. За окном, как и в душе, было неспокойно. Деревья и цветы качало от лёгкого ветра, который толкал пыльный аромат прямо к балкону. Запах южной свободы и горячей страсти – то, что нравилось всем девушкам в Рохане. А Элизабет – только в садах Индии. — Наш брак – это всего лишь стопка бумаг. Ты не имеешь никакого права мне запрещать вести... светскую жизнь, пока сам развлекаешься с девицами, никого не стесняясь! Тебе повезло, что этого не видит мой отец, — Элизабет хлопнула дверьми балкона, обрывая ароматную симфонию садов. — Прошу, оставь меня одну. Я очень устала и хочу отдохнуть, — она прошла к двери комнаты и открыла её, приглашая покинуть своё пространство. — Если тебя заметят в женском крыле, то... «А что «то»? Я его жена, он имеет полное право посещать мои покои...», — подумалось девушке. — То Камала будет вне себя от ярости, что ты не даёшь гостье отдохнуть. Рохан даже не думал двинуться с места. Напротив, он медленно, с каким-то хищным изяществом, опустился в кресло, которое стояло прямо напротив кровати Элизабет. Мужчина закинул ногу на ногу и откинулся на спинку, глядя на девушку так, словно она была маленьким котёнком, пытающимся рычать на тигра. — Запрещаю? — он сухо, коротко рассмеялся. — Чтобы запрещать, нужно иметь чувства, Элизабет. А у меня к тебе – только законный интерес и сильное желание укоротить твой длинный язык. Его взгляд снова скользнул по её фигуре в тонкой сорочке, задерживаясь чуть дольше, чем позволяли рамки приличия. Этот был немой вызов смутил и даже припугнул Элизабет. Бенгалец, который сам себе на уме, способен на… разные вещи. Рохан подошел к двери, которую девушка держала открытой, и... просто захлопнул её перед носом возможных ночных свидетелей. Щёлкнул замок. — Если Камала увидит меня здесь, она обрадуется, что её непутевый брат наконец взялся за исполнение супружеского долга, — он вплотную прижал Элизабет к дверному полотну, нависая сверху. Тёмные пряди мужских волос щекотали лоб девушки. Мужчина был настолько близко, что по телу Элизабет прошла дрожь. Терпкий запах тела Рохана был крепче бенгальского вина. Мужчина схватил Элизабет за запястье и провёл им по своей щетинистой щеке. — Пока на твоем пальце мой перстень, ты – моя. И если я захочу взять тебя прямо здесь на полу, я это сделаю. Надеюсь, это упоминается в английских брачных условиях. Рохан наклонился ниже, касаясь губами женского уха. Его голос обратился в липкий шепот, от которого по коже побежали мурашки. — Устала, бедное маленькое Высочество? — его ладонь медленно скользнула по бедру Элизабет, задирая тонкую ткань сорочки. — Отдыхай. Он внезапно отпустил девушку так, что она чуть не рухнула на пол, и сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. Рохан специально выводил Элизабет из себя, чтобы не позволить ей лезть в дела Индии – он делал всё, чтобы она быстрее «сбежала». Элизабет начала захлёбываться воздухом от возмущения. Наглость, которую позволял себе Рохан, выбивала её из заученного баланса. Он был магнитом не только для девушек, но и проблем, которые вырисовывались одна за другой. Она никак не сможет отвязаться от его гадкой компании, если дела будет касаться выходов в свет или гостей Капур. — Я не вещь! Я британский представитель, который хочет наладить контакт с отбившейся от рук колонией! — она сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Лёгкая боль помогала сохранять самообладание. — Как благородно. И скучно, — Рохан неестественно улыбнулся. — Тебя саму не тошнит от своего делового видона? Когда ты молча отвешивала поклоны и улыбалась, мне больше нравилось. Британия давно потеряла совесть, милая. Индия никогда не простит плевок в лицо народу и семьям высших каст. А ты всего лишь красивый фантик, который приехал пококетничать и показаться заинтересованной в судьбе бедного люда. Только моей и другим влиятельным семьям не всё равно на будущее Индии, — слова мужчины били в самое сердце, потому что... это была правда. Индийский народ всегда считали грязным и необразованным, дойной коровой, с помочью которой можно было набить казну. Элизабет осторожно зашевелила губами, не зная, каких подобрать слов, чтобы поспорить с мнением мужчины, но он меня опередил. — Не строй из себя хорошего британца. Лучше побудь в стороне. Погуляй в саду. Мы всё решим сами. Нам не нужна ваша помощь. Прежде, чем лезть в Бенгальскую политику, начни с малого – будь добра к индийскому мужу. Может, и народ к британцам потянется, — Рохан хлопнул дверью комнаты и оставил Элизабет с тяжёлой головой переваривать всё, что только произошло. Она была в ловушке, и счёт этой игры не на её стороне. Элизабет была не кукловодом, а марионеткой для индийской интеллигенции. Этот разговор лишил девушку сна и плана дальнейших действий по налаживанию контакта с бедным народом. Налаживание контактов с фиктивным мужем она уже с треском провалила. Остаток ночи превратился в тягучий кошмар. Элизабет металась по влажным простыням, вдыхая горячий воздух Бенгалии, который теперь был пропитан не только ароматом цветущего сада, но запахом Рохана. Девушка приехала с готовыми речами, а наткнулась на стену из восточной гордости и мужского самодурства.