Часть 2

      Наруто рос. Курама учил его всему, что знал сам. А знал демон многое — тысячу лет наблюдений, битв, предательств. — Люди слабы, — говорил лис. — Они боятся того, чего не понимают. Они убивают то, что не могут контролировать. Запомни это, Наруто. Это спасёт тебе жизнь. — А что делать с теми, кто не боится? — спрашивал мальчик. — Таких мало. Их или уважают, или ненавидят. Но в любом случае — они опасны. Держись от них подальше или уничтожай первым. Наруто кивал. Он впитывал каждое слово. К девяти годам он научился скрывать свою пустоту. Притворялся, что ему больно, когда падал. Притворялся, что ему грустно, когда умирали цветы. Притворялся, что ему интересно, когда воспитательницы рассказывали сказки. Они верили. Все верили. Только Курама знал правду: внутри Наруто не было ничего. Ни боли, ни грусти, ни радости. Только холодный, кристально чистый расчёт. — Ты становишься идеальным хищником, — сказал лис однажды. — Это хорошо? — Это необходимо, чтобы выжить в твоём мире. ───       Наруто решил бежать не потому, что ему было плохо в приюте. Ему было всё равно. Но Курама сказал: — Здесь ты не вырастешь сильным. Здесь ты зачахнешь. Нам нужно уйти. Найти место, где нас не тронут. Наруто подумал и согласился. План был простым: дождаться ночи, перелезть через забор и исчезнуть в лесу. Никто не хватится его раньше утра. А за ночь можно уйти далеко. Всё пошло не так. Он уже перекинул ногу через забор, когда земля под ним взорвалась вспышкой. Печать. Ловушка, которую поставили не для него — для тех, кто пытался сбежать из приюта раньше. Наруто упал, ударился головой о камень. Кровь потекла по лицу. — Стоять! — раздался голос. Грубый, командный. Из темноты вышли люди. Четверо. В масках. Анбу. — Попался, демонёнок, — сказал один из них. Наруто не двигался. Не пытался бежать. «Убей их» — прошептал Курама. «Не сейчас. Я не готов». — Взять его, — приказал третий Анбу. Когда грубые руки схватили его за плечи, Наруто почувствовал не страх, а досаду. Он просчитался. Он не знал о ловушке. Его ошибка. «В следующий раз я буду умнее» — пообещал он себе и лису. ───       Его привели в башню Хокаге. Не в камеру — в кабинет. На широкое кожаное кресло напротив стола Третьего. Хирузен Сарутоби сидел напротив, сложив руки на груди. Старый. Уставший. С глазами, которые видели слишком много. — Оставьте нас, — сказал он Анбу. Анбу не хотели, но подчинились. Дверь закрыли и ушли. Наруто сидел неподвижно, глядя в пустоту. Из разбитой головы всё ещё сочилась кровь, но он не вытирал её. Пусть течёт. — Ты хотел сбежать, — сказал Хирузен. Не вопрос. Утверждение. — Да. — Почему? — Потому что мне там не место. Хирузен помолчал. Долго. Наруто терпеливо ждал. — Знаешь, кто я? — Ты Хокаге. Третий. Ты запечатал во мне Кьюби, когда я был младенцем. Старик вздрогнул. Он не ожидал, что мальчик знает. — Откуда... — Лис рассказал, — перебил Наруто. — Он говорит со мной. С четырёх лет. Ещё одна пауза. Хирузен снял шляпу, положил на стол. Похоже, он принял какое-то решение. — Ты прав. Это я запечатал в тебя демона. Я виноват в том, что ты стал... таким. — Я не ищу виноватых, — сказал Наруто. — Это ничего не изменит. — Знаю. Поэтому я не буду просить у тебя прощения. Наруто поднял глаза. Впервые за весь разговор — прямо посмотрел на Хокаге. Хирузен выдержал взгляд. Не отвёл глаз, хотя пустота в синих глазах мальчика пробирала до костей. — Прощение — это для тех, кто может его дать, — продолжал старик. — Ты не можешь. Ты пуст. Я это понимаю. Я не жду от тебя слёз, не жду благодарности, не жду, что ты назовёшь меня дедушкой. Он встал. Подошёл к окну. Спиной к Наруто. — Но я могу кое-что сделать. Я могу дать тебе всё, что у тебя отняли. Не в качестве извинения. В качестве платы. Наруто наклонил голову. — Платы за что? — За мою ошибку. Ты стал таким по моей вине, Наруто. Я не могу это исправить. Но я могу сделать так, чтобы у тебя было всё. Дом. Еда. Одежда. Деньги. Защита. Власть. Старик повернулся. — Я забираю тебя в свой клан, Наруто. Отныне ты — принц дома Сарутоби. ───       Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ручка врезалась в стену. На пороге стоял Минато Намиказе. Его лицо было бледным, глаза горели бешенством, плащ Хокаге развевался за спиной, хотя ветра в коридоре не было. Он тяжело дышал — будто бежал через всю деревню. Хирузен не удивился. Он ждал этого. — Ты не имеешь права, Третий, — голос Минато был низким, почти рычащим. — Он МОЙ сын. Ты не можешь просто взять и... — Твой сын? — Хирузен медленно повернулся к нему. — Тот самый сын, которого ты бросил в приюте на десять лет? Тот самый сын, которого ты не навещал последние два года? Минато открыл рот, но не нашёл слов. — Тот самый сын, — продолжал Хирузен, — про которого ты соврал Кушине, сказав, что он умер? Тот самый сын, которого ты заменил новым ребёнком и назвал его «настоящим наследником»? Каждое слово было как пощёчина. Минато побледнел ещё сильнее. — Это... это не твоё дело... — Это дело деревни, Минато. Ты — Хокаге. Ты должен ставить интересы Конохи выше своих. А ты поставил свой страх выше жизни ребёнка. Минато перевёл взгляд на Наруто. Мальчик сидел в кресле, не двигаясь. Кровь на его лице уже засохла, превратившись в тёмные потёки. Пустые синие глаза смотрели на отца без всякого выражения. — Наруто... — выдохнул Минато. — Я... я пришёл забрать тебя. Ты поедешь со мной. Ты будешь жить с нами, с Кушиной и твоим братом... — Нет, — сказал Наруто. Одно слово. Тихий, ровный голос. Без злости. Без обиды. Просто отказ. Минато замер. — Что? — *Я сказал «нет», — повторил Наруто. — Ты не забирал меня десять лет. Теперь поздно. — Но я твой отец! Наруто медленно поднялся с кресла. Подошёл к Минато. Остановился в двух шагах. — Ты был моим отцом, когда мне было два месяца. Потом ты ушёл. Ты приходил несколько раз, а потом перестал. У тебя появился новый сын. Тот, который не сломан. Тот, который не пугает тебя. — Это не правда... — Правда, — сказал Хирузен. — Я всё знаю, Минато. Я знаю про твои визиты. Знаю, как ты смотрел на него. Знаю, как ты смотрел на своего второго сына. Ты бросил его. Минато рухнул на колени. Из его глаз потекли слёзы — беззвучно, некрасиво, по-детски беспомощно. — Наруто... прости меня... я был слаб... я испугался... Наруто смотрел на плачущего отца. Внутри Курама молчал — давал сыну пространство для выбора. Ничего. Ни тепла. Ни боли. Ни злорадства. Просто — наблюдение. — Я не прощаю тебя, — сказал Наруто. — Но и не ненавижу. Ты для меня никто, Минато. Ты был никем все эти годы. Ты останешься никем. Он повернулся к Хирузену. — Я согласен на твоё предложение. Когда переезд? — Завтра утром, — ответил старик. Наруто кивнул и направился к двери. Минато схватил его за руку. — ПОЖАЛУЙСТА! Не уходи! Дай мне шанс всё исправить! Наруто посмотрел на пальцы отца, сжимающие его запястье. Потом поднял глаза. — Отпусти. Иначе я сломаю тебе руку. Минато не отпустил. Тогда Наруто сделал шаг назад, резко дёрнул руку — и Минато, не ожидавший такой силы, упал лицом в пол. Наруто перешагнул через него и вышел, даже не обернувшись. «Ты молодец, малыш» — сказал Курама. «Он не заслужил даже моей ненависти». «Это самое жестокое наказание для таких, как он — стать пустотой. Ничего не значить». Наруто шёл по коридору, и впервые за десять лет ему показалось, что он сделал правильный выбор. Не хороший. Не плохой. Просто — правильный. ───       Минато остался лежать на полу кабинета. Хирузен не помогал ему встать. — Вставай, Четвёртый. Не позорь звание Хокаге. Минато поднялся с трудом. Его лицо было мокрым от слёз, но глаза стали пустыми — такими же пустыми, как у сына минуту назад. — Что ты с ним сделаешь? — спросил он севшим голосом. — Дам ему всё, что ты не дал. Дом. Образование. Защиту. — Ты сделаешь из него монстра. — Он уже монстр, Минато. Ты сам создал его, когда позволил мне запечатать в него демона. А потом добил, когда бросил. Минато закрыл лицо руками. — Я не хотел... — Ты не хотел. Но сделал. И теперь пожинаешь плоды. Хирузен подошёл к окну. — Уходи, Минато. Возвращайся к Кушине и своему новому сыну. Забудь про Наруто. Это будет лучше для всех. — Я не могу его забыть... — Ты уже забыл. Десять лет. Ты справлялся. Справишься и дальше. Минато постоял ещё минуту, развернулся и вышел. В коридоре он прислонился к стене и прошептал в пустоту: — Прости меня, Наруто... Но никто его не услышал. ───       На следующее утро Наруто переехал в поместье Сарутоби. Хирузен встретил его у ворот. Один. Без свиты. Без слуг. — Ты готов? — спросил старик. — Я всегда готов, — ответил мальчик. Они вошли внутрь. Хирузен показал ему комнату — огромную, с видом на сад. Показал библиотеку — тысяча книг, многие из которых были запрещены для обычных граждан. Показал тренировочную площадку — личную, для членов клана. — Всё это теперь твоё, — сказал Хирузен. — Но помни: за всё нужно платить. — Чем я буду платить? — Тем, что однажды, когда я позову тебя, ты придёшь и поможешь Конохе. Не сейчас. Не завтра. Может быть, через много лет. Но ты будешь должен. Наруто подумал. — Идёт. Они пожали руки. Без клятв. Без печатей. Слово Хокаге и слово мальчика, в котором живёт демон. Этого было достаточно. Внутри Наруто Курама тихо засмеялся. «Ты только что заключил сделку с самым хитрым человеком в Конохе, малыш». «Я знаю. Но он честен. А честных людей мало». «Ты прав. Их почти нет». ───       Учитель по этикету, пожилой аристократ по имени Гендзи, пришёл в ужас на первом же занятии. — Вы не улыбаетесь, Наруто-сама! Улыбка — это основа общения с высшим обществом! — Зачем мне улыбаться, если я не чувствую радости? — Потому что так принято! — Я не живу по чужим правилам. Я живу по своим. Гендзи пожаловался Хирузену. Хирузен вызвал Наруто на ковёр. — Ты должен научиться играть роль, Наруто. Я не прошу тебя чувствовать. Я прошу изображать. — Зачем? — Потому что если ты будешь ходить с пустым лицом, люди будут бояться тебя. Страх порождает ненависть. Ненависть порождает заговоры. Заговоры порождают попытки убить тебя. Тебе это нужно? Наруто подумал. — Нет. Хорошо. Я научусь улыбаться. И он научился. За две недели. Идеально. Достаточно, чтобы обмануть любого, кроме Хирузена. Улыбка Наруто была тёплой, искренней, располагающей. Но глаза оставались пустыми. — Ты жуткий ребёнок, — сказал Гендзи после одного из уроков. — Я знаю, — ответил Наруто с идеальной улыбкой. Старик-учитель больше не жаловался. ─── Ночью, когда поместье затихало, Наруто садился на подоконник и разговаривал с лисом. — Тебе нравится здесь? — спросил Курама. — Здесь чисто. Тихо. Много еды. Никто не бьёт. — Это не ответ на вопрос. Наруто замолчал. Провёл пальцем по стеклу. — Мне всё равно, где жить. Но здесь лучше, чем в приюте. Здесь у меня есть время. И силы. Чтобы стать сильнее. — А Хирузен? Что думаешь о нём? — Старик умный. Он не пытается меня любить. Он просто даёт мне то, что должен. Я уважаю это. — А Минато? Наруто помолчал дольше. — Минато — трус. Он мог прийти раньше. Мог бороться за меня. Он не сделал ничего. Он даже не сказал Кушине правду. — Ты ненавидишь его? — Нет. Ненависть требует эмоций. У меня их нет для него. Он просто... ошибка. Которую я исправлю, если она встанет на моём пути. Курама хмыкнул. «Ты становишься безжалостным, малыш». — Ты научил меня. «Я научил тебя выживать. Безжалостность — это побочный эффект». Наруто улыбнулся. Настоящей улыбкой — той, что была только для лиса. — Спокойной ночи, Курама. «Спокойной ночи, Наруто. Завтра мы начнём тренировки по контролю чакры. Хватит притворяться слабым». — Хорошо. Он лёг на шёлковые простыни, закрыл глаза и уснул. Впервые в жизни — в собственной комнате. Под собственной крышей. Не счастливый. Не грустный. Просто — живой. И довольный. Потому что мир начинал складываться в его пользу.