Глава 5

В собственной квартире Крису не требовался свет, чтобы уверенно двигаться по тёмному коридору, хотя в спальне всё ещё горел ночник, который, похоже, включила Джилл, пока ходила за его вещами. — Крис, я… давно не… — нерешительно начала она. — Я знаю, — сказал он, бережно опуская её на постель. — Не думай об этом. Те женщины, что были у него до неё, никогда так сильно не занимали его голову и не вызывали столько чувств. Женщины и женщины, по-своему красивые, дерзкие, милые, нежные. Он и не запоминал, как там всё было и не особенно церемонился, когда и его, и партнёршу захлёстывало желание удовлетворить общую потребность. Но с Джилл всё обстояло иначе: каждое касание было значительным, волнующим, необыкновенным. Это было крайне странно, возможно, даже парадоксально, ведь он столько раз лежал или сидел рядом с ней, плечом к плечу — в засаде, в разведке, в вертолёте, несущем их вдаль, — столько раз успевал в каких-то случаях накрыть её собой или дёрнуть в укрытие, но никогда её так не касался как сейчас. Не водил неторопливо кончиками пальцев по её бедру, пока целовал нежную шейку и открытое плечо, не чувствовал, как же приятно, когда её ладошка скользит к его голове, ласково поглаживает и вызывает в груди прилив энергии и тепла. Джилл не надо было говорить и просить его о чём-то, едва только её пальцы стали теребить его футболку, как он тут же её снял и бросил в сторону. Она окинула взглядом его корпус, скользнула пальцами по рёбрам, широкой груди, старым шрамам, часть которых зашивала сама. — Этот новый, — тихо сказала Джилл, остановив пальчик чуть ниже его плеча. — Да, за этот я свернул ушлёпку шею, — подтвердил Крис. Она приподнялась, потянувшись к нему, и их губы снова слились в поцелуе. Они так часто куда-то вместе спешили, не позволяли себе расслабиться или урывали только вечера и считаные часы на сон, что, кажется, давно забыли, каково это — просто наслаждаться и не гнаться ни за чем. Крис чувствовал, как горячая кровь приливает к низу его живота, но всё равно не спешил, как бывало раньше. Только не с Джилл. С ней хотелось растянуть удовольствие, продлить каждую минуту, что раньше ускользали бесследно. Повинуясь его движению, Джилл опустилась на подушку и невольно вздрогнула, когда его пальцы снова коснулись её бедра и скользнули выше. Но ей хватило лишь взглянуть ему в глаза, чтобы снова довериться — и это чувство было ни с чем не сравнимо. Крис поглаживал её там, где её тело уже почти забыло о наслаждении, и целовал снова и снова, как страдающий при засухе человек, наконец нашедший источник с чистым питьём, а не отравленным, как всё прочее. — Крис… Крис, я… Джилл дышала всё глубже и прерывистее, сжимая в пальцах одеяло. Его живая, настоящая, самая преданная и смелая женщина. Та, которую он чуть не потерял, а потому до сих пор смотрел как на настоящее чудо. — Крис!.. Она ожила раньше, чем он довёл её до вершины блаженства. Ожила, чтобы снова рискнуть и не ограничиваться только его ласками. Это другие могли бы настороженно на него смотреть, притащи он дробовик или что-то покрупнее на стрельбище, Джилл же лишь окинула бы оружие взглядом, спросила про огневую силу, дальность, отдачу и протянула руку, сказав что-нибудь, типа: «Дай-ка я тоже шмальну». В страшные дни Раккун-Сити она, как он потом читал в её отчёте, как-то умудрилась взять в руки плазменную пушку и зажарить одну здоровенную тварь, что кому-то другому было бы даже трудно представить. Но Крис не сомневался, что Джилл смогла и устоять на ногах при ударе, и удержать столь мощное оружие. Она всегда была сильнее, чем казалась на вид. И сейчас, подавшись к нему, она потянулась к ремню его штанов и дёрнула за пряжку. Он, повинуясь её желанию, быстро избавился и от них, и от белья. Увидел, как ловко она сбросила футболку — без стеснения, без страха, вся обнажённая и уязвимая перед ним. И опустился к ней. Джилл уже не думала ни о чём — только чувствовала. Прикрыла глаза, раскрыла губы для очередного вздоха, пока он ласкал её грудь. — Крис… Крис, я... тебя сейчас... побью, — предупредила она, дрожа от нетерпения. Крис криво улыбнулся и наконец двинул бёдрами, входя в неё до конца. Джилл издала стон, вцепившись в его спину. Он чувствовал её жар, как тесно и глубоко его приняло её тело, и больше не мог сдерживаться. Двигался под её протяжные стоны, и огонь внутри него разгорался всё сильнее. Впервые за долгое время он чувствовал это — саму жизнь, её дыхание, то, чего был лишён все эти годы. Годы без Джилл. Он настолько привык к ней, что не заметил, как она стала частью его жизни. Сколько раз она сидела возле его койки, приносила бульон или апельсины — а он ворчал, что не маленький. Сколько раз она терпела его вспышки, но оставалась рядом. Он тогда не понимал: вместо грубияна она видела того же друга, с которым ходила в тир или сидела вечером после работы в кафе, уминая их любимую мясную пиццу. Потерять её — вот что было самым страшным испытанием. Три года он не жил, не дышал, не спал. Только выполнял задачи — бездумно, как робот. А без дела бесился, пил, изводил себя в тренажёрном зале. Поднимал штанги всё с большим и большим весом, колотил боксёрскую грушу до боли в суставах, потому что иначе в голову лезли дурные мысли, а самой страшной из них была та, что вот-вот раздастся звонок и кто-нибудь сухо скажет: «Найдены останки тела Джилл Валентайн». Эта была не жизнь, а сущая мука. Она исчезла, а он только тогда осознал, что вместе с ней потерял и себя. Не важно, какой она теперь вернулась: заметно ослабшей, теряющейся в тёмном замкнутом пространстве или на людях, не важно, сколько времени ей потребуется, чтобы восстановиться. Это всё ещё была она. Его Джилл. Единственная и неповторимая. Самая красивая и желанная. Это от других женщин он что-то брал, а ей хотел лишь давать. Свою силу, уверенность, твёрдость духа, энергию — всё, что у него было в запасе для них двоих. Сейчас она была с ним. Вся его жизнь. Здесь, в её дыхании, в пальчиках, вцепившихся в его плечи. Он ускорялся, держась на локтях, целовал её в шею и в губы, посматривал на её раскрасневшееся лицо, чтобы не пропустить ни одного вздоха. Всё это время он принадлежал только ей и просто не понимал, каким слепцом был раньше. — Кри-ис... Она вся задрожала, и он почувствовал, как её тело на мгновение напряглось, а потом расслабилось с тихим, прерывистым выдохом у его плеча. Крис замедлил движение, утыкаясь губами в её шею, ловя солоноватый вкус её кожи. А через несколько мгновений волна накрыла и его — жаркая, долгая, заставившая забыть, где кончается он и начинается она. Он прижался к ней крепче, пережидая последние толчки пульсирующего наслаждения, а потом, обессиленный, отстранился и опустился на спину рядом. Они лежали в тишине, тяжело дыша и глядя в потолок. В комнате витал лишь запах их тел и приглушённый стук сердец, постепенно возвращающихся к обычному ритму. — По-моему… мы что-то забыли... — помолчав, сказала Джилл. — Если ты… про резинку… то и хрен бы с ней, — ответил Крис. — Могут быть… последствия. — Да и ладно. Один глазастик нам для начала не помешает. — Глазастик? Она повернула голову и какие-то мгновения смотрела на него, пытавшегося прийти в себя после такой эйфории. — Ты знаешь, что ты ужасный романтик? — Я не романтик, я реалист. — Да ты и реалист... Ладно, забыли. — Умница. Утром и на тебя яичницу пожарю. — Спасибо большое. — Обращайся. Джилл ещё немного помолчала, потом повернулась на бок и придвинулась к нему. — Теперь мы больше не сможем работать вместе, — серьёзно сказала она. — Ещё чего не хватало, — не менее серьёзно подхватил Крис, приобняв её рукой, — моя жена не будет работать на передовой, даже не думай об этом. — Хм... — Она сдвинула брови и, пристроив руку на его груди, опустила на неё подбородок. — А где же это твоя жена будет работать? Ты у неё думал спросить? Или сейчас опять какая-то жёсткая история с тапками начнётся? — Хм… да где захочет, — ответил он и немного задумался. — В аналитическом центре всегда нужны толковые люди, в учебке полно мест, у Ребекки, если не путаю, недобор в двух отделах был. Короче, куда захочешь, туда и пойдёшь. Но о передовой забудь. Это не обсуждается. — Отлично. Сколько, чувствую, зато у других будет обсуждений... Особенно когда выяснится, что мистер Редфилд пристроил жену в тёпленькое местечко. — А тебе не всё равно? Мало ли что балаболы опять несут. Им делать нех... кхм, нечего, вот и болтают. — Ладно... Раз муж сказал не париться, значит, можно не париться. — Вот, это хороший настрой. Его и придерживайся. — Слушаюсь, командир. Крис немного приподнялся, чтобы легонько поцеловать её в губы и разобраться с помятым одеялом, а Джилл погасила ночник и придвинулась к нему. В спальне вскоре стало очень тихо и спокойно, как в месте, где царили покой и уют. Немногим позже Крис проснулся оттого, что Джилл рядом напряглась, её рука метнулась в сторону, как будто искала оружие там, где его не было. Он молча притянул её к себе и обнял. Она нащупала его локоть, замерла на секунду и расслабилась. Нашла. В этом своём сне оружие нашла. Он поцеловал её в макушку и закрыл глаза. Никто не обещал, что будет легко. Но они справятся, как и справлялись всегда. Вместе.