Глава 4

У Криса дома всё работало и свет в окнах соседей горел, иначе бы он уже давно обзвонил все службы, начал всё выяснять, искать виновных и обещать им страшную кару. Едва они вошли с Джилл в его квартиру, как он зажёг свет и отправился на кухню. После тяжёлого дня и разборок с лифтом в её доме действительно очень хотелось поесть, поэтому Крис помыл руки и наполнил кастрюлю водой. — А-ам… а можно я у тебя душем воспользуюсь и возьму что-нибудь из одежды?  — осторожно спросила Джилл, похоже, решив, что ей после посиделок в тёмном грязном лифте, руки мыть уже бессмысленно: лучше ополоснуться и сменить одежду на что-то чистое. — Нашла что спрашивать, — отозвался Крис, следом за кастрюлей хватая чайник, чтобы и его наполнить водой. — Всё, что найдёшь, твоё. — Спасибо. — Да иди уже, согрейся. — Я быстро! Она оставила обувку в прихожей, повесила его куртку на крючок и быстро зашлёпала по коридору в спальню. Объяснять, где у него и что лежит, ей было не нужно, поэтому через какие-то мгновения она, похоже, что-то схватила из шкафа и ушла в ванную. Крис с кухни лишь слышал, как закрылась дверь и зашумела вода. От скучных минут ожидания его мысли невольно ушли в другое русло. Ему припомнилось, что раньше, ещё когда они работали в паре, он не раз стоял у двери в душевую как на боевом посту. Не везде, но кое-где встречались ушлые типы, которым хотелось пошутить и проникнуть к девушкам, когда те беззащитны. Не то чтобы Джилл не могла надрать какому-нибудь наглецу задницу… но Крис считал своим долгом ограждать её от подобных случаев. Как-никак, когда он в силу каких-нибудь причин не мог ни идти, ни держаться в сознании, она всегда была возле него и при оружии. Однажды, когда он грохнулся в яму, она с одним пистолетом и ножом крутились возле неё и истребляла заражённых, пока он какое-то время лежал в отключке вместе с тяжёлым вооружением. Об этом он никому не рассказывал — стыдно было признаться в оплошности — но помнил каждый поступок его напарницы, которую некоторые считали лишь слабым дополнением к нему, хотя она всегда была для него равной. — Я же успела, да? Когда раздался её голос, Крис отвлёкся от мыслей и повернул голову. Джилл стояла у двери в его серой футболке, которая свисла с её плеча и стала походить на короткое платье, едва прикрывавшее бёдра. Её светлые волосы были ещё влажными, на щеках сохранился здоровый румянец после горячей воды, но его взгляд, как назло, опустился ниже и скользнул по её груди. Ткань футболки, наспех надетой на мокрое тело, местами очень чётко её облегала: он мог оценить и форму, и заметить соски, и с некоторым опозданием понять, что под футболкой на Джилл больше ничего нет. — Что? — глупо спросил Крис, сам вдруг не понимая, зачем он стоит у плиты с ложкой. — Пельмени ещё не готовы? — напомнила Джилл. — А, скоро будут, ты вовремя, — опомнившись, сказал он и повернулся к кастрюле. Собственная тёмная футболка вдруг показалась ему слишком плотной, и он дёрнул её за ворот, чтобы сделать вдох. С трудом вспомнил про кружки, про тарелки, про хлеб и… — Давай я помогу, — вызвалась Джилл, подскочив к нему, и его взгляд опять коснулся чего-то запретного, но в этот раз хотя бы быстро и опустился на её ноги. — Да какого хрена ты босиком ходишь? — спросил Крис резче, чем хотел. — Там же тапки Клэр были в прихожей, иди и надень. — Да не было там никаких тапок. — Были. Серые такие, дурацкие, с ушками. — Да сдались тебе... — Иди и надень, я сказал! Джилл тяжко вздохнула и вышла с кухни. Пока она возилась в коридоре, он успел не только разложить пельмени по тарелкам и поставить на стол, но и почувствовать, что стало слишком жарко. Наверное, от варки. Пришлось открыть форточку. Правда, через минуту его опять настигла мысль, что Джилл ходит полураздетая после душа… и может замерзнуть. «Да твою мать!» — выругался он мысленно и захлопнул треклятую форточку, прежде чем опустился за стол. — Так, или ты переработался, или у тебя проблемы с глазами, — вернувшись на кухню, сердито объявила Джилл, — потому что вот они ни фига не серые! Вот ни в одном месте! Крис проследил за направлением её взгляда и тоже посмотрел на красные тапочки с ушками, державшиеся на её ступнях. — Ну, перепутал немного, — буркнул он, начиная подозревать, что в его голове слишком прочно засел только серый цвет футболки, сидящей на ней и словно бы подразнивающей его. — Ничего себе «немного», — недовольно продолжила Джилл, опускаясь на соседний стул, — я там чуть твой бардак не разобрала и всех пауков не перебила, пока… — Ладно-ладно, извини, — примирительно сказал он, протягивая ей кусок хлеба. — Ешь давай. Джилл покачала головой и, следуя его примеру, взяла ложку. Впрочем, долго на него она никогда не сердилась, лишь огрызалась иногда или ворчала, но потом остывала и снова разговаривала дружелюбно. Этим вечером хватило и нескольких минут для перемирия. Видимо, пельмени, заглушившие первые порывы их общего голода, всё-таки обладали некой силой согревать не только желудок, потому Джилл стала интересоваться, как там поживает Клэр, а Крис охотно ей отвечать. — Да как обычно… найдёт, во что вляпаться. Сколько ни говори, будь осторожнее или позвони сперва, вдруг я что знаю, подскажу или ещё что, но нет, она сперва прёт куда-то, а потом звонит, говорит, у неё проблемы. Можно вот не спрашивать, где она их нашла и как. Она всегда найдёт. Прям зла не хватает. — Ну, может, она ещё успокоится… не вечно же она будет куда-то ездить, что-то изучать и искать, — предположила Джилл. — Да скорее бы, — подхватил Крис, — я готов тому, кто её замуж возьмёт, заплатить, чтобы только он мне побольше племянников наделал. Может, хоть тогда она уймётся и не будет на задницу приключения искать. Обсудив дела его сестры, они перешли к делам на базе, к тем сослуживцам, которых оба знали, и тем, кого Джилл ни разу не видела, но была не против о них поговорить. Например, об Адамсе и его ребятах. — Да очередной долбо… клюй, — отмахнувшись, сказал Крис. — Бегает вечно, строит из себя важного хрена, а по факту, что ни дашь, обосрётся. Потом ещё сердится, типа у него там что-то урезают… Конечно урезают, пока мои пацаны жизнями рискуют и по койкам лежат, у этого дебилы то объект упустят, то подорвут не то. Кому надо на это деньги кидать? Я думаю, директор уже устал краснеть из-за него на совещаниях, вот нет ни его, ни его ребят в приказах. — А ты есть, — утвердила, нежели спросила Джилл. — Ещё бы меня не было, — подчеркнул он. Заболтавшись, Крис не сразу заметил, что сидит с пустой тарелкой и рассекает ложкой воздух, в то время как Джилл слушает его и скромно попивает пустой чай. — Чёрт, я же тебе подарок привёз, — бросив ложку, сказал он и поднялся из-за стола. — Подарок? — удивлённо повторила Джилл, пока он копался в шкафу. — Я думала, ты на операцию ездил... — Ну да, на неё, но там до вылета оставалось какое-то время... Подумал, чего без дела сидеть. Вот, остальное потом завезу, завтра или когда. Выудив из коробки одну плитку в обёртке, он положил её перед ней. Джилл улыбнулась, едва только развернула обёртку и увидела тёмный шоколад. — Ты помнишь. — Помню. Он собрал со стола грязную посуду и убрал в раковину. Джилл же отломила дольку и положила в рот. От удовольствия она на мгновение прикрыла глаза, отчего Крис, смотревший на неё, впервые чуть не выпустил из пальцев кружку. Ему пришлось выпить чай чуть ли не залпом — в горле прямо пересохло и никаких сладких угощений не хотелось. — Ладно, я на диване себе постелю, а ты спальню займи, — пробормотал он, оставляя Джилл на кухне. Сегодня ей возвращаться домой смысла не было, да и раньше она иногда у него ночевала, как и он у неё, особенно после нескольких бутылок пива и какой-нибудь пиццы, которую они периодически заказывали. Ничего необычного сегодня уж точно не произошло, хотя в душе Криса царила сумятица. С одной стороны, было радостно, что он сумел вытащить Джилл из лифта и помочь ей справиться с расстройством, её улыбка дорогого стоила; с другой же стороны, опять стало неловко и вернулось раздражение. На себя, разумеется, не на неё. Раньше он не вёл себя, как все эти... никчёмные личности, которые нагло пялились на неё и думали, будто прорвутся через него, чтобы якобы с ней подружиться, а на самом деле заморочить голову и переспать. А через него ещё ни один негодяй не прорывался! По крайней мере, пока он был рядом с ней. — Крис, я посуду помыла и... Джилл появилась в гостиной, когда он уже достал из шкафа запасной комплект постельного белья и стал застилать диван. — ...хотела тебя поблагодарить за… — Да глупости, — сказал он, не глядя на неё и расправляя движением ладони простынь. — Что происходит? — вдруг спросила она, подойдя ближе. Крис повернул голову и посмотрел ей в лицо. — О чём ты? — Ты сердишься на меня? — Нет, с чего бы вдруг? — Ну... ты так себя ведёшь и... — Как так? — Как... как вот... Джилл не смогла подобрать слова и внезапно поднялась на носочки. Он и понять не успел, что она задумала, как ощутил тепло её губ и мягкость ладоней, коснувшихся его подбородка. Поцелуй оказался таким коротким, что Крис даже не сразу поверил, что это действительно произошло. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Джилл выглядела растерянной, а ему оставалось лишь надеяться, что его потрясение не так заметно со стороны. — Чёрт... — первой произнесла Джилл. — Прости, я... я не так тебя поняла, я... Крис, способный даже в самых непростых ситуациях сохранять каменное лицо, вдруг понял, что на этот раз привычка его подвела. Джилл слишком хорошо его знала. Не он один годами учился замечать чужие взгляды, интонации, жесты. Она что-то почувствовала и правильно истолковала его поведение. Мысль об этом заставила его замереть. Такой поцелуй не мог быть простой благодарностью. За все годы между ними ничего подобного не случалось, и Джилл никогда бы не стала делать нечто столь личное ради шутки или из вежливости. Это было что-то другое. Что-то новое. От мысли, что она, возможно, сама хотела этого не меньше него, становилось трудно дышать. — Джилл... — тихо произнес он, ошеломлённый внезапным открытием. — Не надо, — попросила Джилл, поспешно отступая от него. — Давай забудем это, как будто и не... Крис преодолел расстояние между ними за один шаг и схватил её за талию, прижимая к себе. Испуг в её глазах сменился удивлением, и в тот же момент он накрыл её губы своими — жадно, словно утоляя голод, который копил годами. Она замерла, кажется, на целую вечность. Потом её ладонь легла ему на грудь, а губы раскрылись. Она отвечала ему, хоть и не так уверенно, но и этого было достаточно, чтобы его сердце заколотилось как бешеное. Джилл. Его талантливая, упрямая, невероятная женщина сама тянулась к нему, пока он мучился от сомнений и грыз себя изнутри. Сколько раз она вот так вот оказывалась рядом в трудную минуту? Сколько раз разделяла его успех или боль? Он так часто воспринимал это как что-то естественное, что только теперь понял, какое же значение она имела для него. — Нет… давай не будем это забывать, — с трудом оторвавшись от её губ, сказал Крис. — Ты всё поняла правильно. — Тогда… чего… ты ждал? — еле дыша, спросила Джилл. — Измучить меня решил? — Прости… виноват. Она всё ещё находилась в его руках, он мог чувствовать под пальцами изгиб её позвоночника и лёгкую дрожь. Мог видеть вблизи те же завораживающие голубые глаза, направленные на него одного. Крис снова накрыл её губы своими, но в этот раз без напора и спешки, смакуя каждое движение как что-то бесценное. Ему не раз доводилось слышать слухи про них и шутки о том, будто чем-то подобным они занимаются в поле или после очередной операции. Это всегда звучало так бредово, что он привык пропускать это мимо ушей. Сейчас же всё было по-настоящему, и они были не где-то в поле, а у него, в месте, где можно было расслабиться и забыть, кем они являлись за стенами этой квартиры. Джилл прижималась к нему и держалась за его спину — такая же верная, упрямая, смелая, готовая шагнуть вместе с ним хоть в тёмную дыру, из которой доносится жуткий вой. Крис прервал поцелуй, чтобы только увидеть в её глазах то, в чём у него почти не осталось сомнений: ответ на непроизнесённый вопрос. В ту же минуту он подхватил её на руки — быстро и ловко, что дурацкие красные тапки соскользнули с её ног и шлёпнулись на пол. Джилл не испугалась, не вздрогнула, лишь приложила ладонь к его крепкому плечу, как и прежде безмолвно доверяя его решениям и действиям. Он развернулся и понёс её в спальню.