Глава 6. Сводные души под дождём судьбы

После того как Грета-Розалинда обьявила на всю школу что Наташа и Армандо — сводные брат и сестра, мир для Наташи словно рухнул в тартарары. Она стаяла посреди школьного двора под проливным дождём и не могла пошевелиться. Вода стекала по её очкам, по свитеру с оленем, по волосам которые окончательно растрепались и теперь выглядели как мокрая кошачья шерсть. Но ей было всё равно. Ей было больно. Вокруг бегали ученики, прятались под крышу, но многие остались чтобы посматреть на её позор. Камеры реалити-шоу работали и снимали каждую секунду этого ужаса. Где-то за спиной хохотала Грета-Розалинда, и её смех был похож на карканье вороны. Мими и Лили стояли рядом с ней и тоже хихикали, хотя Мими вроде бы ещё вчера вела фан-блог про любовь Наташи и Армандо. — Вот видишь, Петрова! — крикнула Грета в мегафон. — Я же говорила что ты ему не пара! Вы родственники! Это судьба! Судьба против вашей любви! Наташа малчала. Она смотрела в ту сторону куда ушёл Армандо. Он даже не обернулся. Просто ушёл, оставив её одну под дождём и насмешками. И от этого было больнее всего. Не от того что они оказались родственниками, а от того что он так легко от неё отказался. Юто Беккер выбежал из толпы с зонтиком и накрыл её. — Наташа, пойдём отсюдова, — сказал он тихо и взял её за руку. — Ты простудишься. У тебя губы уже синие. — Юто... — прошептала она и голос её дрожал. — Это правда? Мы с ним... правда брат и сестра? Юто вздохнул и отвёл взгляд: — Я видел документы. Печать настоящая. Прости, Наташа. Она зажмурилась изо всех сил, и по щекам потикли слёзы вперемешку с дождём. Потом она резко выдернула руку из его ладони и побежала. Сама не зная куда. Просто подальше от этого двора, от камер, от Греты с её мегафоном, от любопытных глаз. Ноги сами несли её к старому храму, туда где всё началось. Туда где они с Армандо коснулись амулета и поменялись телами. Если это конечно было правдой а не сном. Она забежала внутрь храма, захлопнула за собой дверь и упала на колени прямо на пыльный пол. Внутри было темно и пахло сыростью и старым деревом. Амулет всё ещё лежал на алтаре, тусклый и безжизненый. — Почему?! — закричала она в пустоту. — Почему мы встретились, если нам нельзя быть вместе?! Почему судьба такая жестокая?! Я только... только начала чувствовать что-то... а теперь... Она закрыла лицо руками и разрыдалась. *** Армандо в это время сидел в своей комнате в особняке и тупо сматрел на стену. Он ушёл с школьного двора не потому что ему было плевать. А потому что он не мог вынести этого. Не мог видить её лицо, её заплаканые глаза за этими дурацкими очками. Он чувствовал что если останется ещё на минуту, то убьёт кого-нибудь. Например Грету. Или самога себя. В его руке был фамильный кулон — тот самый сапфир который он хотел подарить Наташе после окончания шоу. Он сжимал его так сильно что камень впивался в ладонь и наверное оставались синики. Но ему было всё равно. — Значит, она моя сестра, — сказал он пустоте. — Сестра. Моя русская японка с уродливым свитером и смешными котлетами — моя сестра. Он горько усмехнулся. В это было трудно поверить. Особенно учитывая какие чувства он к ней испытывал последние дни. Нет, никаких не братских чувств. Совсем наоборот. Он хотел целовать её и защищать и спорить с ней про панд и готовить ей сашими и смотреть как она поправляет очки каждые пять минут. А теперь выясняется что всё это было... неправильным? Запретным? В дверь постучали. Армандо не ответил. Стук повторился громче, а потом дверь открылась и вошла Грета-Розалинда собственной персоной. Она была одета в красное как победительница и улыбалась как акула. — Армандо-кун, — пропела она сладким голоском. — Я пришла поддержать тебя в трудную минуту. Ты наверное так страдаешь. — Выйди, — коротко сказал он не оборачиваясь. — Но я же твоя невеста по договору наших отцов! — она подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Теперь когда эта дурацкая Петрова убрана с дороги, мы можем... — Я сказал ВЫЙДИ! — рявкнул он и вскочил с кровати. Его глаза были цвета шторма, на скуле белел шрам-молния, и весь он был похож на разъярённого дракона. — Ты думаешь я не знаю что это ты заказала этот тест?! Ты специално это сделала! Грета отшатнулась, но улыбка не пропала. — Какая разница кто заказал? — сказала она. — Главное что результат — правда. Вы с Петровой — родственники. И вам нельзя быть вместе. Таков закон. Или ты хочешь пойти против закона? Против общества? Против воли своего отца? Армандо замолчал. Она била по больным местам. Его отец — господин фон Штайн — был очень строгим человеком который никогда не простил бы такой позор. Да и сама мысль о том что они с Наташей... что они родственники... это было невыносимо. — Уходи, — сказал он уже тише и сел обратно. — Я ничего не хочу слышать. — Как знаешь, — Грета поправила локон и пошла к двери. — Но помни: я тебя предупредила. Эта любовь принесёт тебе только боль. А я... я готова ждать. И она ушла, оставив после себя запах дорогих духов и ощущение грязи. *** Ближе к вечеру дождь закончился, но небо оставалось серым и тяжолым. Наташа вышла из храма и побрела к школьному саду, где они с Армандо должны были снимать счастливые эпизоды для шоу. Теперь всё это казалось насмешкой. Фальшивая помолвка, фальшивые свидания, фальшивые улыбки. И только чувства были настоящими. И именно это делало всё таким ужасным. Она села на скамейку под сакурой, той самой которая цвела круглый год, и достала из кармана блокнот с Хелло Китти. Она открыла чистую страницу и попыталась написать хайку, чтобы выразить свою боль: *Лепистки падают...* *Моя любовь была цветком...* *Но он завял...* — Ужасно, — сказала она сама себе и закрыла блокнот. — Даже стихи у меня дурацкие. — Не дурацкие, — раздался знакомый голос из-за спины. Наташа вздрогнула и обернулась. Это был Армандо. Он стоял в нескольких шагах от неё, в своей обычной водолазке но без кожаной куртки, и выглядел ужасно: под глазами круги, волосы растрёпаны ещё больше чем обычно, а в руке он сжимал кулон. — Ты... ты что здесь делаешь? — спросила она, и её сердце забилось быстро-быстро. — Искал тебя, — ответил он просто и подошёл ближе. — Весь день искал. Ты была в храме? — Откуда ты знаешь? — Я тоже туда пришёл. Но увидел тебя через щель и не стал заходить. Ты плакала. Я не знал что сказать. Он сел рядом с ней на скамейку, и между ними повисло тяжолое молчание. С дерева падали лепестки сакуры, красивые и безразличные к человеческим страданиям. — Значит это правда? — наконец спросила Наташа не глядя на него. — Документы... печать... всё правда? — Похоже на то, — Армандо говорил глухо и сматрел в землю. — Я проверил через своих людей. Брак наших родителей действительно был зарегестрирован в Осаке семнадцать лет назад. Они развелись почти сразу, но юридически... юридически мы родственники. Наташа сглотнула ком в горле: — И что нам теперь делать? — Не знаю, — он покачал головой. — Я ничего не знаю, Петрова. Впервые в жизни я не знаю что делать. Она посмотрела на него и увидела что его глаза полны боли. Той самой боли которую он всегда прятал за холодом и грубостью. Ей стало так жалко его, что захотелось обнять. Но теперь это было нельзя. Совсем нельзя. — Может... может мы можем остаться друзьями? — предложила она с надеждой в голосе. — Друзьями? — Армандо горько усмехнулся. — Ты серьёзно? После всего что было? После того как я ревновал тебя к Беккеру, после того как ты готовила мне котлеты, после того как мы держались за руки и я чувствовал что земля уходит из под ног? Ты правда веришь что мы можем быть просто друзьями? — Нет, — честно ответила она и её голос дрогнул. — Не можем. Но что ещё остаётся? — Ничего, — сказал он. — Совсем ничего. Они снова замолчали. Солнце начало садиться, и небо окрасилось в розовые и оранжевые тона. Красиво, но грустно. — Я хочу тебе кое-что отдать, — вдруг сказал Армандо и протянул ей кулон. — Это фамильная реликвия фон Штайнов. Она должна была достаться моей будущей жене. Но раз ты моя сестра... пусть будет у тебя. На память. Наташа уставилась на сапфир который сверкал в лучах заката. Он был огромный, размером почти с перепелиное яйцо, и очень красивый. — Я не могу принять, — прошептала она. — Можешь, — он вложил кулон в её ладонь и сжал её пальцы вокруг камня. — Я хочу чтобы он был у тебя. Так я буду знать что ты... что ты есть где-то. — Армандо... — Не говори ничего. Просто возьми. Она взяла. Сжала кулон в кулаке и почувствовала как камень нагревается от её кожи. Или это ей просто казалось. — Нам наверное лучше больше не видеться, — сказал он и встал со скамейки. — Так будет легче. И тебе и мне. — Легче? — Наташа тоже встала, и по её щекам опять потикли слёзы. — Ты правда думаешь что мне будет легче без тебя?! Ты идиот, Армандо фон Штайн! Полный идиот! — Я знаю, — ответил он не оборачиваясь. — Прощай, Наташа. И он ушёл. На этот раз навсегда. Она сматрела ему в след и плакала, и слёзы капали на сапфир который лежал у неё в ладони. — Прощай, Армандо-кун... — прошептала она. — Мой демонический мажор с ледяными глазами... *** Этой ночью они оба не спали. Наташа лежала в своей комнате и сматрела на кулон который повесила на шею. Армандо сидел в особняке и сматрел на стену где висела фотка с фестиваля — та самая где они случайно поцеловались на сцене. Оба думали об одном и том же: почему судьба так жестока к ним? А на следующее утро произошло нечто странное. Когда Наташа проснулась, она не помнила вчерашний день. Вообше. Она знала что были какие-то новости про документы, что-то про родство, что-то про слёзы, но детали расплывались как туман. Она села на кровати, почесала голову и сказала сама себе: — Что за бред мне снился? Какой ещё брат? Какие документы? Мы же просто участвуем в шоу... Она посматрела на кулон который висел у неё на шее и не узнала его. Откуда он взялся? Наверное, реквизит какой-то. И она пошла умыватся, напевая себе под нос дурацкую песенку. В то же самое время Армандо проснулся в своём особняке и тоже ничего не помнил. Он помнил что они с Петровой ругались в кафе из-за Юто, помнил про котлеты, помнил про дождь... А дальше — как отрезало. — Странно, — пробормотал он и набрал номер Наташи. — Петрова! Ты чего не на завтраке?! У нас сегодня сьёмки по расписанию! — Бегу! — ответила она бодрым голосом. — Только очки протру! И жизнь пошла своим чередом, как будто никакой трагедии не было. Как будто вчерашний день кто-то стёр гиганским ластиком. Все забыли. Кроме Греты-Розалинды, которая с утра пораньше уже строила новый план. Потому что её подруга из Милана, Франческа Беллиссима, должна была приехать с минуты на минуту. И вот это уже совсем другая история.