День 6. Игры в руинах

Иллюзия финала, которую вчера вечером праздновали в пентхаусе «Козджуоглу Холдинг», рассеялась с первыми лучами холодного солнца. Город не умер — он затаился. Убежавшие пешки забились в новые углы, а те, кого считали выбывшими из игры или оставшимися за кулисами, только сейчас расправили плечи. Пятый день убрал с доски громоздкие фигуры. Шестой день обнажил скрытые лезвия. Локация: Подземный бункер под старым театром В сыром подвале, освещенном единственной пульсирующей лампой, пахло ржавчиной, мазутом и запекшейся кровью. Джон Крамер сидел в своем кресле, его бледные пальцы лежали на пульте управления. Напротив него, скованные одной тяжелой цепью за лодыжки, находились трое. Рустем Паша, пришедший в себя после этиморфина Декстера, тяжело дышал, прижимая ладонь к раненому боку. Оливер Саксон злобно скалился, безуспешно пытаясь дотянуться осколком стекла до замка на ноге. Третьим в углу, тяжело хрипя, лежал Зал Махмуд Ага — Саксон ранил его вчера на заводе, но люди Крамера притащили палача сюда вслед за его господином. — Вы трое мнили себя архитекторами чужих судеб, — прозвучал слабый, но твердый голос Крамера. — Один вырезал части мозга, лишая людей души. Другой строил интриги, отправляя на казнь невиновных ради власти. Третий был слепым орудием. Перед вами устройство «Османский узел». Через пять минут клапаны откроют подачу ядовитого газа. Ключ от замков находится внутри раны Зала Махмуда. Рустем... готов ли ты лично вскрыть своего верного слугу, чтобы спасти свою жизнь? Или ты, мистер Саксон, поможешь ему своей анатомической точностью? Время пошло. Рустем Паша посмотрел на Зала Махмуда. Глаза верного палача были открыты. Он не произнес ни слова, но медленно кивнул своему господину, беззвучно шевеля губами: «Рви, Паша...» Саксон дико захохотал: — Ну давай, старик! Посмотрим, из какого теста делали визирей! Либо ты режешь его, либо я перегрызу тебе горло до того, как пойдет газ! Локация: Художественная галерея «Авангард». Южный сектор Пока интеллектуалы делили власть, на южной окраине города разгорался совершенно иной, хаотичный пожар. Лайла Вест нашла свое идеальное убежище в пустующей галерее современного искусства. Все эти пять дней она тихо наблюдала со стороны, поджигая мелкие постройки на границах чужих территорий ради чистого эстетического удовольствия. Но теперь, когда Карвер был убит, а Декстер (её вечная, ускользающая одержимость) уплыл из города, Лайла чувствовала себя брошенной. И очень, очень злой. Она разливала керосин по холстам авангардистов, когда двери галереи плавно открылись. В зал вошел мужчина. Высокий, подтянутый, с невероятно обаятельной, интеллигентной улыбкой. На нем был слегка помятый, но все еще элегантный блейзер. Это был Тед Банди. Он ловко обходил ловушки Карвера и Чигура все эти дни, используя свою маскировку «обычного испуганного парня». — Какое эксцентричное увлечение, мисс, — мягко произнес Банди, держа руки на виду. — Уничтожать искусство в мире, который и так превратился в руины? Мне кажется, в огне есть своя прелесть, но кровь на холсте выглядит куда более... канонично. Лайла резко обернулась, держа в одной руке канистру, а в другой — зажженную зажигалку Zippo. Её темные глаза дико блеснули: — А ты еще кто такой? Очередной заносчивый ублюдок, который хочет рассказать мне, как жить? Ко мне вчера уже заходил один такой, Декстером звали. Тоже много умничал. При упоминании Декстера Банди слегка прищурился. Его внутренний хищник мгновенно оценил нестабильность Лайлы. — Меня зовут Тед. И я здесь не для того, чтобы читать нотации. Я ищу попутчика. Видишь ли, наверху, в деловом центре, обосновались три очень неприятных джентльмена и одна высокомерная писательница. Они думают, что контролируют этот город. Но если мы объединим твою... страсть к огню и мое умение втираться в доверие, мы устроим им настоящий ад. Что скажешь, Лайла? Лайла посмотрела на колеблющееся пламя зажигалки, затем на Банди. На её губах появилась безумная, хищная улыбка: — Мне нравится твой голос, Тед. Он похож на треск горящих костей. Давай поиграем. Локация: Пентхаус «Козджуоглу Холдинг» Ганнибал Лектер стоял у плиты, помешивая соус из лесных ягод и портвейна. В кресле у камина сидела Фюсун Асланбей. На её запястьях не было наручников, но у дверей дежурил Брайан Мозер, которого Ганнибал лично заштопал после ранения на заводе. Брайан сидел на стуле, лениво полируя свой любимый скальпель и не сводя глаз с пожилой женщины. За столом Ганс Ланда и Кэтрин Трамелл пили утренний кофе. — Наш милый штандартенфюрер выглядит озабоченным, — заметила Кэтрин, не отрываясь от экрана ноутбука. — Что-то пошло не по плану в вашем идеальном расследовании? — О, дорогая Кэтрин, город преподносит сюрпризы, — вздохнул Ланда, откладывая блокнот. — Мои люди... вернее, то, что от них осталось, докладывают странные вещи. Из леса на побережье вышли двое — мистер Голдберг и его супруга Лав. Они пытались угнать лодку, но были атакованы кем-то очень хаотичным. И это не Клементина. Клементина сейчас обустраивает свой лагерь в охотничьем домике Колдуэлла. — И кто же это? — поинтересовался Ганнибал, аккуратно пробуя соус с ложки. — Женщина со склонностью к пиромании и мужчина, который оставляет трупы исключительно молодых брюнеток, — Ланда постучал пальцем по столу. — Лайла Вест и Теодор Банди. Они объединились. И, судя по всему, они движутся прямо к нашему сектору, поджигая по пути все трансформаторные будки. Они хотят обесточить небоскреб. Фюсун Асланбей вдруг тихо и хрипло рассмеялась. Её четки звякнули. — Вы думали, что убив Эмира и Беккета, вы забрали власть? Этот город — колодец со змеями. И самые ядовитые змеи всегда выползают последними. Вы сгорите в этом гнезде, господа европейцы. Ганнибал повернулся к ней, его лицо оставалось абсолютно спокойным, но в глазах зажглись багровые искры: — Грубость, Фюсун ханым, — это самый нечестивый из грехов, — произнес Лектер, аккуратно снимая фартук. — Но вашим приготовлением к обеду я займусь лично. Думаю, ваша печень отлично подойдет к сегодняшнему соусу. Фюсун Асланбей даже не дрогнула. Она медленно перевела взгляд с окровавленного фартука Лектера на его лицо, и на её губах застыла холодная, едва заметная усмешка. Пальцы женщины уверенно перебирали янтарные бусины четок, которые тихо и размеренно постукивали в гробовой тишине комнаты. — Моя печень пережила слишком многих мужчин, которые мнили себя богами, доктор Лектер, — её голос прозвучал удивительно ровно, без единой капли страха. — Попробуйте, если не боитесь подавиться желчью. В Анатолии говорят: тот, кто собирается съесть змею, должен быть уверен, что его собственное брюхо крепче её яда. Приятного аппетита. Она слегка наклонила голову, словно отдавая дань вежливости хозяину дома, и снова устремила свой тяжелый, немигающий взгляд в пространство, полностью игнорируя присутствие каннибала. Ганнибал перевел взгляд на Ледяного убийцу, элегантно вытирая руки полотенцем. — Мой дорогой Брайан, твои таланты здесь больше не требуются, но у меня есть для тебя критически важная миссия. Наши разведчики доложили, что под старым театром находится бункер Джона Крамера. И что самое тревожное — твой брат, Декстер, не покинул город. Крамер держит его там, готовя для него одну из своих варварских игр. Отправляйся туда. Расчисти сцену и забери брата. Брайан Мозер перестал полировать лезвие. В его холодных глазах мелькнула тень маниакальной тревоги. Он не знал, что Декстер еще на пятый день покинул этот проклятый город на яхте, и Ганнибал хладнокровно отправлял его в слепую зону. Брайан спрятал скальпель во внутренний карман, криво усмехнулся Лектеру и без единого слова растворился в тенях коридора, направляясь прямиком в расставленный капкан. Локация: Улицы города. Заброшенная заправка Антон Чигур стоял под проливным дождем, заправляя старый пикап из уцелевшего подземного резервуара. Вода стекала по его черному плащу. Вдруг на противоположной стороне улицы, прямо из пелены дождя, появились две фигуры. Джо Голдберг тащил на себе израненную Лав Куинн. Их попытка прорваться к лодкам провалилась — Лайла и Тед Банди перехватили их на набережной. Лав получила удар ножом в бок от Банди, и только чудо (и отчаянная ярость Джо) позволило им сбежать. Джо увидел Чигура и остановился. У него больше не было сил бежать. Его одежда была насквозь мокрой, лицо осунулось. Он бережно опустил Лав на грязный асфальт, закрывая её своим телом. — Просто убей нас, — хрипло сказал Джо, глядя на Чигура. — Пожалуйста. Только сделай это быстро. Не мучай её. Я люблю её. Чигур медленно закрыл бензобак пикапа. Он подошел к ним, держа свой пневматический пистолет на плече. Его тяжелый взгляд скользнул по умирающей Лав, затем остановился на Джо. Чигур полез в карман. Достал четвертак. — Назови сторону, — тихо произнес он. — Да пошел ты со своей монеткой! — со слезами на глазах крикнул Джо. — Стреляй, ублюдок! Мне плевать на твой жребий! Я просто хочу, чтобы это закончилось! Чигур замер. Он посмотрел на монетку на своей ладони. Нарушение правил. Человек отказывался играть. Но в этом отказе Чигур увидел то, чего не видел во всех остальных маньяках этого города — абсолютную, чистую готовность умереть ради другого. Не ради эго, не ради безумных идей, а ради выживания своего «вида». Чигур медленно убрал монетку. Он повернулся, открыл пассажирскую дверь своего пикапа. — Садись в машину, — сказал Чигур. — В бардачке есть аптечка и чистые бинты. Мы едем в деловой центр. Там есть те, кто нарушает баланс этого мира. Мы вернем долги. Шестой день симуляции перевернул доску. Одиночки начали сбиваться в стаи, а старые хозяева города впервые почувствовали, как под их ногами разгорается настоящее, неконтролируемое пламя.