Глава 9. Место за столом

В резиденцию мы вернулись ближе к вечеру. Я ожидал, что после покушения на складе всё будет шуметь, бегать и кричать. Ну, как минимум кто-нибудь должен был нервно носиться по коридорам с папками, охрана – проверять каждый шкаф, а я – стоять где-нибудь у стены и делать вид, что не являюсь причиной половины происходящего. Но дом Кудзё встретил нас тишиной. И от этой тишины становилось только хуже. В таких местах паника, видимо, считалась дурным тоном. Люди не бегали – они ускоряли шаг. Не кричали – говорили тише. Не показывали страх – просто кланялись чуть глубже. Очень воспитанный ад. У входа нас встретил Хаяси. Вернее, он ехал с нами, но каким-то образом вышел из машины, оказался у двери раньше всех и уже держал в руках новый набор документов. Я начинал подозревать, что Хаяси размножается делением. – Мидзуно-сан разместили в малом гостевом крыле, – сообщил он Аяно. – Окамото и Ивата под наблюдением. Сато Рё изолирован. Курода-сан передал распоряжения охране порта. Аяно сняла перчатки. – Мацунага? – В резиденции. Одно слово – и воздух будто стал плотнее. Аяно не изменилась в лице, но я уже научился замечать мелочи. Пальцы на перчатках сжались чуть сильнее. Плечи остались ровными, зато взгляд на секунду стал холоднее. – Он спрашивал обо мне? – сказала она. – Нет. – Значит, знает. Хаяси не ответил. Мне захотелось уточнить, что именно знает Мацунага, но я вовремя вспомнил, что мой язык сегодня уже спасал Аяно от контейнера и теперь заслужил небольшой отпуск. Мы вошли внутрь. Я почти сразу свернул бы к своей комнате, но Аяно остановилась. – Кайто. – Да? – Через двадцать минут ужин. Я замер. – За столом? – Ты сам просил. – Я много чего говорю под стрессом. Не всё нужно воспринимать как юридически значимое заявление. – Поздно. Она пошла дальше, а я остался в коридоре и ощутил себя человеком, который выиграл бесплатный прыжок с крыши. Хаяси подошёл ближе. – Поздравляю. – Звучит как соболезнование. – По сути близко. – Что мне делать? – Сидеть. Есть. Не говорить лишнего. Не смотреть на старших так, будто вы подозреваете их в желании вас убить. – А если подозреваю? – Особенно тогда. Очень полезные советы. Жаль, что применить их должен был я. *** За двадцать минут меня успели переодеть, умыть, обработать ссадину и снова поправить воротник. Ссадиной занималась женщина в медицинской маске, воротником – Хаяси, и я не уверен, кто из них был строже. – Не сутультесь, – сказал Хаяси. – Я не сутулюсь. Я защищаю внутренние органы. – За столом не шутите. – А если кто-то спросит моё мнение? – Не спросит. – Обидно, но реалистично. Он закончил с воротником и отступил на шаг. – Сегодня вы не просто едите. Госпожа показывает, что после событий в порту вы остались рядом. – То есть это не ужин, а вывеска? – Скорее табличка на заборе. – “Осторожно, пёсик”? Хаяси посмотрел на меня без всякого выражения. – В вашем случае – “не трогать без разрешения хозяйки”. Я хотел возмутиться, но понял, что в мире Кудзё это, возможно, почти охранная грамота. Мерзкая. Унизительная. Но грамота. Столовая оказалась длинной комнатой с низким светом, тёмным деревом и большим столом, за которым можно было одновременно есть, вести переговоры и казнить. На столе уже стояли блюда: рыба, мясо, овощи, рис, суп, маленькие тарелки с соусами. За столом сидели несколько старших членов клана. Среди них я узнал седого мужчину с завтрака и тонкогубого. Мацунага был там же. Конечно. Он сидел справа от пустого места Аяно, спокойный, прямой, с лицом человека, который уже знает финал книги и теперь раздражён, что остальные медленно читают. Когда мы вошли, разговор стих. Аяно прошла к своему месту. Я остановился за её спиной по привычке. Она села, потом небрежно указала на стул слева от себя. – Кайто. Сюда. Тишина стала плотной. Я почувствовал, как на меня смотрят все. Седой мужчина чуть поднял брови. Тонкогубый едва заметно улыбнулся. Мацунага не изменился в лице, но именно от этого у меня по спине прошёл холодок. Я сел. Аккуратно. Так, будто стул мог взорваться от неправильного распределения веса. – Госпожа, – произнёс седой мужчина, – это место обычно занимает один из младших советников. – Значит, сегодня у младших советников выходной. – Вы ставите чужака выше людей дома. Аяно взяла палочки. – Нет. Я ставлю полезного человека туда, где его увидят. Полезного. Не вещь. Не игрушку. Не пёсика. Я очень старался не подать виду, что услышал разницу. Но, кажется, внутреннее лицо снова улыбнулось. Аяно бросила на меня короткий взгляд. – Не радуйся. – Я абсолютно несчастен. – Лучше. Мацунага медленно поставил чашку на стол. – Госпожа, после сегодняшнего происшествия нужно обсудить безопасность. Не демонстрации. – Мы её и обсуждаем. – За ужином? – Люди хорошо врут на пустой желудок. На сытый – ленятся. Я замер с палочками в руке. Это была почти шутка. От Аяно. В комнате никто не засмеялся. Видимо, инстинкт самосохранения был сильнее чувства юмора. Мацунага посмотрел на меня. – Морикава Кайто. Вот оно. Когда старик произносил моё имя, я чувствовал себя документом, который сейчас вскроют ножом для конвертов. – Да, Мацунага-сан. Хаяси где-то у стены, кажется, мысленно поставил мне галочку за правильное обращение. – Ты видел человека в сером пальто у будки охраны. – Возможно. – Возможно? – Лица я не запомнил достаточно хорошо. Пальто – серое, телефон у левого уха, смотрел не туда, куда смотрели остальные. – Почему? Я осторожно положил палочки. – Потому что остальные смотрели на машину госпожи. Он смотрел на заднюю. Как будто ждал, кто выйдет оттуда. Мацунага чуть прищурился. – Наблюдательный курьер. – Работа такая. Если не заметишь, что клиент вышел через другой подъезд, потом он поставит одну звезду и напишет, что ты тупой. Тонкогубый мужчина фыркнул, но тут же сделал вид, что подавился рисом. Аяно посмотрела на него. – Тебе смешно, Саэки? – спросила она. Так вот как его звали. Саэки. Очень подходящее имя для человека, который улыбался как бумажный порез. – Нет, госпожа. – Жаль. Я уже хотела попросить объяснить шутку. Саэки опустил взгляд. Мацунага продолжил: – Ты уверен, что это не был кто-то из людей Окамото? – Нет. – Не уверен? – Нет. Я уверен только в том, что он выделялся. А если начну притворяться, что знаю больше, чем видел, стану похож на человека, который очень хочет быть полезным. В комнате стало тише. Я понял, что сказал что-то не то. Опять. Мацунага смотрел на меня без улыбки. – Осторожно, Морикава. В этом доме желание быть полезным иногда спасает жизнь. – А иногда заставляет говорить то, что от тебя хотят услышать. Собственный голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал. Наверное, дело было в усталости. Когда тебя второй день подряд таскают между рекой, переговорами, контейнерами и ужином с якудза, страх начинает работать сменами. Аяно не вмешивалась. Она ела, будто разговор её не касался. Но я видел: слушает каждое слово. Мацунага вдруг слегка улыбнулся. – Госпожа, ваш пёсик учится кусаться. Вот теперь слово ударило. Не потому что прозвучало впервые. Я уже почти привык, что меня тут воспринимают как очень разговорчивую дворовую живность. Но из уст Мацунаги оно звучало иначе. У Аяно – унижение, игра, власть. У него – попытка поставить на место. И заодно напомнить ей, что место определяют старшие. Аяно подняла взгляд. – Мой пёсик хотя бы кусает в нужную сторону. Вилки, палочки, чашки – всё будто застыло. Я тоже. Потому что это была защита. Кривая, собственническая, с ошейником на каждом слоге. Но защита. Мацунага посмотрел на неё. – Пока нужную. – Если направление изменится, я узнаю первой. – Вы уверены? – Да. – Почему? Аяно чуть повернула голову ко мне. – Потому что он слишком плохо врёт. Вот спасибо. Сердце почти согрелось, а потом вспомнило, чем его согрели. – Я рядом, – тихо напомнил я. – Вот именно. На лице Хаяси, стоявшего у стены, повисло страдальческое выражение. Ужин продолжился. Вернее, все делали вид, что ужин продолжается. На самом деле за столом шла тихая война, просто вместо ножей использовали паузы, взгляды и вежливые фразы. Я ел осторожно. Во-первых, было вкусно. Во-вторых, если мне уже дали место за столом, глупо было погибнуть, подавившись рыбой под взглядами старших. Это как-то не соответствовало драматургии. Седой мужчина, которого, как выяснилось по обращению Хаяси, звали Тода, заговорил ближе к концу ужина: – Госпожа, отстранение Окамото ударит по маршруту. – По маршруту ударил контейнер, – сказала Аяно. – Его можно заменить проверенным человеком. – Проверенным кем? Тода замолчал. Аяно отложила палочки. – Мидзуно временно займётся документами порта. Тут уже поднялись брови почти у всех. Даже Мацунага посмотрел внимательнее. – Женщина из портовой компании? – спросил Саэки. – Она не человек клана. – Именно поэтому её отчёты будут полезнее ваших. – Госпожа, – мягко сказал Мацунага, – чужие люди рядом с внутренними документами опасны. Аяно посмотрела на него. – Согласна. Поэтому Хаяси будет рядом. – А Морикава? – Кайто будет рядом со мной. Вот так просто. Без «пока». Без «если». Без «для проверки». Я медленно поднял взгляд. Мацунага тоже посмотрел на меня. И я понял: место за столом стоило дороже, чем казалось. Не потому что я получил тарелку и право не сидеть на полу. А потому что Аяно при всех закрепила меня возле себя. Человек за спиной. Теперь – за столом. Завтра, возможно, мишень. Рост статуса в мире якудза оказался очень похож на подъём по лестнице во время пожара. Вроде выше, но дышать всё труднее. После ужина Аяно поднялась первой. Все встали следом. Я тоже, уже почти вовремя. У двери она остановилась. – Кайто. – Да? – Ты идёшь со мной. Я едва не спросил «куда», но поймал взгляд Хаяси и передумал. Видите? Обучение работало. Медленно, но работало. Мы вышли в коридор. Двери столовой закрылись за спиной, отрезая нас от старших, пауз и ядовитой вежливости. Аяно шла молча. Я шёл рядом и ждал, когда мне объяснят, за что меня сейчас будут ругать. Потому что если Аяно зовёт после ужина, где я спорил с Мацунагой, это явно не прогулка перед сном. Она остановилась у окна, выходящего в сад. За стеклом темнели мокрые деревья, фонари подсвечивали камни у дорожки, вода тихо стекала по листьям. – Ты сегодня снова говорил лишнее, – сказала она. – Да. – С Мацунагой. – Да. – За столом. – Ситуация отягчается. Она повернулась ко мне. – Ты понимаешь, что он может сделать с человеком вроде тебя? – Примерно. – Нет. Не понимаешь. Я хотел съязвить, но не стал. Её голос был не злым. Холодным – да. Раздражённым – возможно. Но под этим было что-то ещё. Не тревога. Нет, конечно. Аяно Кудзё не тревожилась за пёсика. Она просто не любила, когда её вещи ломали без разрешения. Наверное. – Тогда объясните, – сказал я. Она долго смотрела на меня. – Мацунага не пачкает рук. Он делает так, что человек сам оказывается виноват. В краже. В предательстве. В глупости. В несчастном случае. А потом все соглашаются: другого выхода не было. Я вспомнил серую папку. Подпиленное крепление. Неработающие камеры. Человека в сером пальто. – Как удобно. – Очень. – И вы всё равно держите его рядом. Аяно улыбнулась. Коротко. Без радости. – А ты предлагаешь мне выгнать человека, которого половина клана считает опорой дома? – Я предлагаю не спрашивать совета у курьера, которого вчера хотели утопить. – Поздно. Я уже спросила. – Нет, вы не спрашивали. – Тогда считай, что спросила сейчас. Я посмотрел в сад. Хороший был сад. Спокойный. Наверняка дорогой. Очень хотелось, чтобы проблемы тоже можно было подстричь, подсветить фонарями и сделать вид, что они часть композиции. – Я ничего не понимаю в кланах, – сказал я. – В ваших маршрутах, старших, советниках, правилах. Но я понимаю людей, которые считают других дураками. Аяно молчала. – Мацунага говорит так, будто все вокруг уже сделали нужные ему шаги. Может, он действительно умнее всех. А может, он просто привык, что никто не спрашивает: “Правильные решения – для кого?” Она отвернулась к окну. – Ты повторяешь свой вопрос. – Потому что вы на него не ответили. – Опасная привычка. – У меня почти все привычки опасные. Особенно брать чужие кейсы. На этот раз она всё-таки усмехнулась. Тихо. Почти по-настоящему. Потом протянула руку и коснулась моей перевязанной ссадины. Легко, краем пальцев. – Болит? – Уже спрашивали. – А ты уже отвечал неясно. – Тогда ясно: терпимо. – Хорошо. – Почему? – Потому что завтра будет больнее. Я посмотрел на неё. – Вот теперь стало уютно. Аяно убрала руку. – Завтра мы будем разбираться с Мидзуно и документами отца. Имя Кэндзо снова повисло между нами. – Мне там зачем быть? Она посмотрела прямо. – Потому что ты замечаешь то, что другие считают мелочами. – И потому что плохо вру? – Это тоже. – А если я замечу что-то, что вам не понравится? Аяно долго молчала. Потом сказала: – Тогда скажешь. – Даже если это будет про вашего отца? Её взгляд стал холоднее. Но она не отвернулась. – Особенно если про него. Вот это было уже не игрой. Не ошейником. Не забавой. Серьёзный приказ. Почти просьба, просто Аяно Кудзё, кажется, не умела просить так, чтобы это не звучало как угроза. Я кивнул. – Понял. Она направилась дальше по коридору, но через пару шагов бросила: – И, Кайто. – Да? – За ужином ты ел слишком быстро. Я моргнул. – Простите? – Если завтра снова сядешь за мой стол, не веди себя так, будто боишься, что еду отнимут. – У меня, между прочим, есть причины. – Будет ещё одна, если опозоришь меня перед старшими. – То есть завтра я тоже за столом? Аяно не обернулась. – Если не испортишь впечатление. – А сегодня я его не испортил? Она остановилась на секунду. – Не окончательно. И ушла. Я остался в коридоре один. Ну, почти один. Где-то за поворотом наверняка стоял Курода, потому что у этого дома были глаза, уши и, похоже, специальный отдел по контролю моих глупостей. Я посмотрел на закрывшуюся за Аяно дверь и медленно выдохнул. Сегодня меня посадили за стол. Завтра – позвали смотреть документы её отца. Ещё вчера я был случайным курьером, которого собирались отправить в реку. Теперь я ел рядом с главой клана и лез в тайны, из-за которых люди могли ронять контейнеры на головы. Прогресс. Страшный, опасный, с высокой вероятностью смерти. Но прогресс. И самое неприятное – мне было интересно знать, что будет дальше.