Глава 10. Дом с тысячей рук

Утро началось с карты. Большой. Очень большой. Настолько большой, что моя старая квартира на её фоне выглядела бы как неудачная шутка архитектора. Карта занимала почти всю стену в отдельном кабинете резиденции. На ней был Токио и окрестности: районы, дороги, портовые маршруты, склады, рестораны, офисные здания, клубы, парковки, какие-то пометки красным, синим и золотым. Рядом – несколько вертикальных досок с именами, стрелками, фотографиями и такими аккуратными линиями связей, будто кто-то составлял семейное древо ада. Я стоял перед всем этим и пытался не выглядеть человеком, который только что понял: его вчерашняя проблема была не только в «попадании к мафии». Она состояла в огромных размерах этой мафии. Аяно сидела за столом у окна. Сегодня на ней было тёмное платье без лишних украшений, волосы собраны низко, взгляд спокойный. Рядом стояли Хаяси с документами и Мидзуно – та самая юрист из порта, которую вчера привезли в резиденцию как важного свидетеля, ценного специалиста или аккуратно упакованную проблему. Курода, разумеется, был у двери. Курода вообще выглядел как человек, которого можно поставить у двери, у окна, у гроба или у конца света – и он везде будет уместен. – Это всё ваше? – спросил я, глядя на карту. Хаяси поправил очки. – Не всё. Я чуть расслабился. – Часть принадлежит союзникам, часть – связанным компаниям, часть – младшим ветвям, часть – людям, которые официально не имеют отношения к клану, но получают от нас защиту, заказы или отвечают за последствия. Я снова напрягся. – То есть почти всё. – Упрощённо – да. Аяно подняла взгляд. – Кайто. – Да? – Когда ты говоришь «ваше», звучит так, будто речь о магазине с лапшой. – Простите. Просто я вчера ещё думал, что клан – это дом, несколько машин и люди, которые любят чёрные костюмы. Мидзуно едва заметно улыбнулась. Хаяси посмотрел на неё так, будто улыбка не была согласована с протоколом. Аяно встала и подошла к карте. – Клан Кудзё – не только резиденция. Это портовые маршруты, охранные фирмы, клубы, строительные подрядчики, склады, легальные компании, нелегальные долги, люди в мэрии, люди в полиции, люди в судах, люди, которые делают вид, что не знают нас, и люди, которые очень хотят, чтобы мы знали их. Я посмотрел на карту. – Звучит как гигантский организм. – Скорее дом с тысячей рук, – сказала Мидзуно. Аяно перевела на неё взгляд. Юрист спокойно продолжила: – Одни руки защищают. Другие считают деньги. Третьи воруют у первых двух. Четвёртые делают вид, что их вообще нет. – Очень вдохновляющая корпоративная презентация, – сказал я. – Это ещё мягкая версия, – ответила Мидзуно. Мне начинала нравиться эта женщина. В смысле – как человек, рядом с которым, возможно, погибнешь не сразу, а сначала узнаешь что-нибудь интересное. Аяно указала на золотые метки. – Главная ветвь – дом Кудзё. Резиденция, совет старших, основная казна, ключевые решения. Потом коснулась красных меток у порта. – Портовая ветвь. Склады, перевозки, контейнеры, доки. После вчерашнего – под вопросом. Ещё несколько меток на юге. – Южная ветвь. Клубы, охрана, развлечения, наличные потоки. На севере – синие точки. – Северная ветвь. Строительство, ремонт, земля, подряды. – Звучит почти законно, – сказал я. – Почти – важное слово. Хаяси разложил на столе папки. – Кроме ветвей есть младшие семьи. Они признают власть Кудзё, но имеют собственных старших. В мирное время платят, выполняют поручения и получают защиту. В смутное время начинают считать, кто сильнее. – Смутное время – это сейчас? Аяно посмотрела на карту. – Сейчас они делают вид, что нет. – То есть да. – Учишься. Я бы порадовался, но на карте было слишком много красных линий, чтобы позволить себе такую роскошь. Каждая линия означала маршрут, человека, долг или угрозу. А где-то среди них шевелился тот, кто пытался уронить контейнер на Аяно. И, возможно, тот, кто когда-то убил её отца. Мидзуно открыла тонкую папку. – Документы Кэндзо-сама касались именно портовой и южной ветвей. Он хотел вывести часть доходов в легальную структуру и убрать несколько грязных направлений. Аяно стояла неподвижно. – Каких? Мидзуно замялась. – Я видела только обрывки. Наркотики через малые склады. Люди через фиктивные трудовые контракты. Несколько политических заказов. В комнате стало холодно. Не физически. Просто некоторые слова умеют отравлять воздух. Аяно медленно сжала пальцы. – Мой отец не занимался людьми. – К концу – нет, – осторожно сказала Мидзуно. – Возможно, поэтому и начал реформу. Хаяси опустил взгляд в документы. Курода у двери не шевельнулся, но я заметил, как его челюсть стала жёстче. Я вдруг понял: даже для них это было грязно. То есть якудза, долги, угрозы, контрабанда – всё это как-то укладывалось в их страшный внутренний порядок. Но некоторые вещи стояли ниже. Там, где даже люди с пистолетами начинали говорить тише. Аяно повернулась к Мидзуно. – Почему я узнаю об этом от тебя? Мидзуно не отвела глаз. – Потому что те, кто должен был сказать, решили, что вам полезнее другая правда. «Другая правда». Красивое выражение. В обычной жизни это называется «ложь», но у богатых и опасных людей даже мерзости носят костюм. Аяно молчала. В этой тишине я впервые увидел не госпожу Кудзё, не капризную блондинку, не девочку с властью и слишком дорогими туфлями. Я увидел человека, у которого из-под ног аккуратно вытаскивали прошлое. Её отец был символом. А теперь символ начинал трескаться. – Мацунага знал? – спросила она. Мидзуно ответила не сразу. – Он передавал часть документов. Аяно закрыла глаза на секунду. Всего на секунду. Когда открыла, в них уже снова был лёд. – Хаяси. Подними архивы отца. Всё, что связано с портовой и южной ветвями за последние три года его жизни. – Да, госпожа. – Курода. Усилить охрану Мидзуно. Никто не говорит с ней без моего разрешения. – Понял. – Кайто. Я выпрямился. – Да? Она указала на карту. – Смотри. – На что? – На то, что не похоже на остальное. Я посмотрел. Честно. Очень старался. Но когда человек видит перед собой карту преступной империи, у него есть две реакции. Первая – ужас. Вторая – желание найти кнопку «приблизить», потому что глаза не казённые. Я подошёл ближе. Золотые метки, красные линии, синие точки, подписи, даты. Часть маршрутов шла ровно: склад – дорога – объект – порт. Часть петляла. Несколько были зачёркнуты. На юге линии сходились вокруг сети клубов. И одна линия странно уходила в сторону. Не к складу. Не к порту. Не к офису. А к небольшому прибрежному городу за пределами Токио. – А это что? – спросил я. Хаяси подошёл. – Старый объект южной ветви. Гостевой дом у моря. Сейчас почти не используется. – Почему маршрут идёт туда? Мидзуно нахмурилась. – Не должен. Аяно посмотрела на отметку. – Название. Хаяси проверил список. – «Ширасаги». Белая цапля. Формально – закрытый дом отдыха для партнёров. – Дом отдыха? – переспросил я. – Когда даже мафии нужно делать вид, что у неё выходные, – сухо сказала Мидзуно. Я посмотрел на Аяно. – У мафии бывают выходные? – У плохой – да, – ответила она. – У моей нет. – Звучит как нарушение трудового законодательства. – Подай жалобу. – Боюсь, отдел кадров у вас вооружён. Курода у двери впервые за утро едва заметно хмыкнул. Аяно посмотрела на отметку у моря. – Кто курирует объект? Хаяси ответил после короткой проверки: – Формально – южная ветвь. Последняя подпись… Саэки. Тонкогубый старший из столовой. Я сразу вспомнил его улыбку, похожую на бумажный порез. Аяно тоже, кажется, вспомнила. – Удобно, – сказала она. После Нагасэ я уже знал: если Аяно говорит «удобно», кому-то скоро станет очень неудобно. Хаяси закрыл папку. – Госпожа, возможно, туда переводили часть грузов после смерти Кэндзо-сама. – Или людей, – тихо сказала Мидзуно. Снова тишина. Тяжёлая. Неприятная. Аяно посмотрела на карту так, будто могла прожечь в ней дыру. – Сегодня вечером созовём малый совет. Саэки тоже будет. Я уже хотел порадоваться, что меня это не касается. Зря. Аяно повернулась ко мне. – Ты будешь рядом. – За спиной? Она чуть приподняла бровь. – За столом. Вот теперь я окончательно понял, что повышение бывает хуже наказания. – Может, лучше за спиной? Там привычнее. Уютнее. Меньше людей мечтают меня убить. – Нет. – А если Саэки спросит, почему я там? – Скажешь правду. – Какую именно? У нас сейчас их много, и все опасные. Аяно слегка улыбнулась. – Что я держу тебя рядом, потому что ты замечаешь то, что другие прячут. Я замолчал. На секунду. Потом всё-таки сказал: – Звучит почти как комплимент. – Не привыкай. – Уже поздно. Я внутренне растроган. – Внутренне можешь. Внешне – нет. Она вернулась к столу и взяла папку с документами отца. Я снова посмотрел на карту. На этот дом с тысячей рук. На золотые, красные и синие метки. На линию, уходящую к морю, где когда-то, возможно, люди отдыхали, заключали сделки или исчезали. Море я всегда любил. В прежней жизни море означало отпуск, дешёвый отель, слишком дорогую еду у пляжа и песок в обуви. Теперь же оно, похоже, означало старый объект клана, южную ветвь, документы Кэндзо Кудзё и возможный след того, что Аяно не должна была узнать. Жизнь умела портить даже хорошие пейзажи. Аяно вдруг сказала, не поднимая головы: – Кайто. – Да? – Если на малом совете Саэки будет улыбаться, смотри на руки. – Почему? – Потому что рот у него врёт лучше. Я кивнул. – Понял. Хаяси протянул мне тонкую папку. – Краткие сведения по южной ветви. Вы успеете прочитать до вечера. Я взял папку и посмотрел на толщину. – Это краткие? – Для вас – да. – Для меня кратко – это “опасный человек, не злить”. – Тогда запишите это на каждой странице. Мидзуно всё-таки улыбнулась. Аяно посмотрела на неё. – Смешно? – Немного, госпожа. – Плохо. – Почему? – Если он начнёт думать, что у него получается, станет ещё хуже. – Я рядом, – напомнил я. – Вот именно, – сказала Аяно. И почему-то впервые за всё утро в комнате стало чуть легче. Не безопаснее. До безопасности в доме Кудзё было примерно как до пенсии человеку, который стоит рядом с главой якудза. Но легче. На пару вдохов. А потом я открыл папку южной ветви и увидел первую фотографию. Саэки. Тонкая улыбка. Безупречный костюм. Руки сложены на столе. На правом запястье – часы с серым ремешком. Я нахмурился. Серое пальто у будки охраны. Серая папка у Нагасэ. Серый ремешок часов Саэки. Возможно, совпадение. Но за последние дни совпадения в моей жизни почему-то слишком часто пытались кого-нибудь убить. – Госпожа, – сказал я. Аяно подняла глаза. – Что уже? Я показал на фотографию. – У вас в клане серый цвет что-нибудь значит? Хаяси и Мидзуно переглянулись. Курода у двери перестал быть статуей. Аяно медленно положила папку на стол. – Почему спрашиваешь? Я посмотрел на часы Саэки. – Потому что мне кажется, я снова увидел мелочь. И, судя по тому, как изменилась тишина, эта мелочь уже успела стать проблемой.