Глава 12. Плохая привычка выживать

Когда гаснет свет в комнате, полной якудза, обычный человек делает три вещи. Первая – замирает. Вторая – пытается понять, где выход. Третья – вспоминает, что вообще-то не должен был сегодня здесь находиться, потому что нормальные люди вечером едят лапшу, смотрят сериалы и не участвуют в заседаниях преступной аристократии. Я сделал все три сразу. Получилось плохо. Где-то за дверью снова хлопнуло. Теперь громче. Стена дрогнула, с потолка посыпалась тонкая пыль. Аварийный свет резал пол красными полосами, лица вокруг стали резкими, чужими, почти масками. Курода уже стоял перед Аяно. Не рядом. Спереди. В одной руке пистолет, второй он оттеснял её назад, к стене. Я даже не видел, когда он его достал. Только секунду назад у него были пустые руки, а теперь пистолет смотрел в сторону двери, и сразу стало ясно: пока я пытался понять, куда прятаться, Курода уже успел решить, кого убивать первым. – Внутренний коридор, – коротко сказал он. Хаяси захлопнул папки, сунул их под мышку и посмотрел на Аяно. – Госпожа. – Саэки, – сказала она. Не вопрос. Приговор. Саэки сидел на своём месте и улыбался. В полумраке эта улыбка выглядела особенно мерзко. Человек, которого только что поймали с серой меткой в ремешке часов, обычно должен бледнеть, оправдываться или хотя бы изображать моральное потрясение. Саэки же выглядел как злодей, который наконец дождался нужной сцены. – Вы слишком быстро решили, что поймали меня, – сказал он. – Нет, – ответила Аяно. – Я решила, что ты достаточно полезен живым. Курода шагнул к нему, но в этот момент дверь сорвалась с направляющей и ударила внутрь. Не взрывом. Не красиво, как в кино. Просто с хрустом дерева, металла и чужой решимости. В зал ворвались трое. Чёрные маски, короткие куртки, оружие в руках. Потом всё произошло слишком быстро. Курода выстрелил первым. Один из нападавших дёрнулся и упал к стене. Второй спрятался за дверным косяком. Третий повернул оружие в сторону стола. И вот тут я понял, насколько бесполезен человек, который за всю жизнь дрался только с автоматом по продаже напитков, когда тот съел монету. Все вокруг двигались. Курода стрелял. Хаяси рывком утянул Мидзуно за стол. Тода перевернул кресло и укрылся за ним. Мацунага исчез из линии огня так спокойно, будто всю жизнь репетировал именно этот вечер. А я стоял. Просто стоял. Очень глупо. Очень вертикально. Очень удобно для попадания. – Вниз! – крикнула Аяно. Я рухнул. Не лёг. Не нырнул. Не красиво перекатился, как герой боевика. Просто рухнул на пол с достоинством мешка риса. Пуля ударила в стену там, где секунду назад была моя голова. Знаете, иногда человеку нужно совсем немного, чтобы переоценить свои жизненные приоритеты. Например, пуля возле уха. Я пополз под стол. Да. Именно пополз. Если кто-то считает, что в такой ситуации надо сохранять мужскую гордость, пусть сначала попробует обсудить это с пистолетом. Аяно оказалась рядом. Не под столом, конечно. Госпожа Кудзё не ползала. Она присела за массивной тумбой у стены, в руке держала маленький пистолет, который, видимо, всё это время был где-то при ней. – У вас тоже есть? – выдохнул я. – Ты думал, я управляю кланом силой характера? – Я надеялся, что да. Это было бы менее травматично. Она бросила на меня короткий взгляд. – Не двигайся. – С удовольствием. Это мой лучший навык. Курода отступил к нам, прикрывая проход. Дверь снова дёрнулась – кто-то пытался пройти через узкий проём. Он выстрелил дважды. Ответом стал короткий залп, и деревянная панель рядом с нами рассыпалась в щепки. Я прижал голову к полу. «Вот так, значит. Не героический финал. Не последний бой. Просто меня убьют под столом, где я даже не успел нормально доесть ужин». Саэки тем временем двигался. Я заметил его краем глаза. Пока все смотрели на дверь, он медленно отступал к боковой панели. Рука у него скользнула под край стола, будто он знал, где искать скрытую кнопку. – Госпожа, – прошептал я. Аяно не повернула головы. – Что? – Саэки. Она резко посмотрела. Поздно. Панель в стене открылась. Саэки шагнул внутрь. Я не знаю, что во мне щёлкнуло. Возможно, страх. Возможно, злость. Возможно, глупость, которая за последние дни стала моей верной спутницей. Я бросился за ним. Да, именно так. Человек, который минуту назад полз под столом, внезапно решил догнать старшего якудза через тайный проход. Если бы у здравого смысла были руки, он бы меня задушил. – Кайто! – рявкнула Аяно. Впервые она назвала меня не «пёсик». Не «мой». Не «идиот». Просто Кайто. Жаль, что я оценил это уже на бегу. Саэки обернулся в узком проходе. Лицо у него больше не было мягким. В руке блеснул нож. Я резко затормозил. Плохое решение. Он ударил. Я дёрнулся назад, но лезвие всё равно полоснуло по рукаву. Ткань расползлась, кожу обожгло тонкой болью. – Совсем дурак? – прошипел Саэки. – Сегодня это популярная версия. Он ударил снова. Я отступил, споткнулся о порог и ударился спиной о стену. В голове мелькнула мысль: «Вот сейчас он меня и зарежет. Очень глупо. Очень быстро. И даже без завещания». Саэки шагнул ближе. И тут сзади появилась Аяно. Не Курода. Не охрана. Аяно. Она ударила Саэки по запястью ребром ладони, коротко, резко, почти без размаха. Нож выпал. Вторым движением она шагнула внутрь, подцепила его ногу и толкнула плечом. Саэки потерял равновесие и ударился о стену. Я смотрел на неё с открытым ртом. – Вы умеете драться? – А ты думал, я только приказы раздаю? – Честно? Да. – Обидно. Саэки попытался подняться. Аяно уже держала пистолет у него перед лицом. – Не надо, – сказала она. – Сегодня я и так злая. Он замер. Из зала донёсся ещё один выстрел. Потом голос Куроды: – Чисто! Аяно не отводила оружие от Саэки. – Курода! Тот появился через несколько секунд. Оценил проход, меня, порезанный рукав, Саэки у стены и пистолет в руке Аяно. Лицо у него почти не изменилось. Но я почувствовал, что сейчас кому-то будет очень плохо. Возможно, мне. – Забрать его, – сказала Аяно. Курода кивнул. Двое охранников заломили Саэки руки и вытащили из прохода. Тот молчал. И это молчание было хуже угроз. Люди вроде него не кричат, когда проигрывают одну сцену. Они просто запоминают, кто стоял рядом. И это был я. К сожалению. Когда Саэки увели, Аяно повернулась ко мне. Очень медленно. – Ты. Я сглотнул. – Да? – За Саэки. Один. В тайный проход. Без оружия. – Когда вы так перечисляете, звучит ещё хуже. – Потому что это и было хуже некуда. – Я не хотел, чтобы он сбежал. – Ты хотел умереть? – Нет. Это у меня скорее побочный риск. Она подошла ближе. Её волосы выбились из причёски, на щеке была тонкая полоска пыли, платье у плеча чуть смялось. Впервые за всё время Аяно выглядела не как кукла, не как принцесса, не как ледяная госпожа. Живая. Злая. И почему-то от этого она казалась ещё красивее. – Покажи руку, – приказала она. Я поднял правую. Рукав был порезан, на коже – неглубокая красная линия. – Ерунда, – сказал я. – Ерунда – это твоя способность думать. – Зато стабильная. Она посмотрела на меня так, что я заткнулся. Потом взяла моё запястье и внимательно осмотрела порез. Пальцы у неё были холодные, но держали крепко. Не как вещь. Не как предмет для демонстрации. Как проблему, которую она не разрешала ломать дальше. – Завтра начнёшь тренироваться, – сказала она. – Что? – Самооборона. Падения. Захваты. Как не стоять столбом, когда в тебя стреляют. – А есть курс “как вообще не попадать туда, где стреляют”? – Нет. – Жаль. Я бы взял расширенный пакет. – Курода займётся тобой. Я посмотрел на Куроду, стоявшего у выхода из прохода. Он посмотрел на меня. Без жалости. Абсолютно. – Может, всё-таки река? – тихо спросил я. Аяно чуть улыбнулась. – Поздно. Я не выбрасываю полезные вещи. – Людей. Она посмотрела на мою руку. – Посмотрим, насколько быстро учишься. Отлично. Меня только что повысили из «пёсика» до «учебного манекена». Прогресс продолжал радовать разнообразием. *** Через полчаса зал малого совета уже выглядел почти прилично. Это пугало особенно. Пули выбили панели, на полу ещё оставались царапины, воздух пах порохом и пылью, но люди Кудзё двигались быстро. Тела унесли. Оружие собрали. Дверь временно закрыли металлической пластиной. Документы перенесли в соседний кабинет. Здесь даже после нападения не устраивали хаоса. Дом Кудзё проглатывал кровь и щепки так же спокойно, как до этого проглатывал чужие тайны. Саэки был под охраной. Кобаяси тоже. Нападавшие – двое мертвы, один взят живым. Мацунага, как выяснилось, не пострадал. Разумеется. Я уже начал подозревать, что если в комнате взорвётся солнце, Мацунага выйдет из тени, стряхнёт пепел с рукава и скажет: «Госпожа, нужно действовать осторожно». Аяно сидела в малом кабинете и слушала доклады. Я стоял у стены с перевязанной рукой и пытался понять, почему меня ещё не отправили спать, лечиться или хотя бы тихо паниковать в отдельном помещении. – Нападавшие не люди Саэки, – сказал Курода. Аяно подняла взгляд. – Уверен? – Слишком грубая работа. Саэки открыл проход по сигналу, но группа пришла снаружи. Кто-то использовал его как повод. Саэки, значит, был не единственной проблемой. Как неожиданно. Если бы проблемы в этом доме закончились на одном человеке, я бы даже расстроился. От непривычной простоты. Хаяси положил на стол серую пластину из часов. – Метка совпадает с архивной. Но есть отличие. – Какое? – На старых серых маршрутах линия тоньше. Здесь – двойная. Мидзуно, сидевшая напротив, медленно сказала: – Значит, это не просто старая система. Кто-то её обновил. Аяно посмотрела на пластину. – После смерти отца. – Вероятно, да, – сказал Хаяси. Я слушал и чувствовал, как усталость становится тяжёлой, почти физической. Вчера карта. Сегодня совет. Теперь серые метки, нападение, тайный проход, Саэки и кто-то ещё за его спиной. Дом с тысячей рук оказался ещё и с тысячей ножей. Аяно вдруг посмотрела на меня. – Ты молчишь. – Меня просили чаще это делать. Вот так всегда. Молчишь – подозрительно. Говоришь – опасно. Идеального режима выживания не завезли. Я посмотрел на серую пластину. – Саэки был уверен, что вы не знаете, во что лезете. – И? – Но он не выглядел главным. Скорее человеком, который получил кусок большой схемы и решил, что этого хватит, чтобы стать важным. Мацунага, стоявший у окна, повернул голову. – Почему ты так решил? Я осторожно пожал плечом. – Главные люди не говорят “вы не знаете, во что лезете”. Так говорят те, кому очень хочется показать, что они знают больше остальных. В комнате стало тихо. Мацунага смотрел на меня долго. Потом сказал: – Любопытное наблюдение. Я не понял, это похвала или угроза. Судя по моей жизни, могло быть сразу оба варианта. Аяно опустила взгляд на пластину. – Значит, Саэки – дверь. – Или ручка от двери, – пробормотал я. Она посмотрела на меня. – Что? – Ничего. Неудачная метафора. – Нет, – сказала Мидзуно. – Не такая уж неудачная. Если Саэки был ручкой, надо понять, кто держит ключ. Хаяси сделал пометку. Мне стало неловко. Редкое чувство: сказал глупость, а взрослые опасные люди приняли её за рабочую мысль. Аяно встала. – Саэки допросить. Кобаяси отдельно. Живого нападавшего – тоже. Мидзуно остаётся под охраной. Кайто… Я напрягся. – Да? Она посмотрела на мою перевязанную руку. – Спать. Я моргнул. – Что? – Спать. Завтра утром Курода займётся тобой. – Можно уточнить, чем именно? Курода у двери ответил сам: – Падениями. Я посмотрел на него. – Сегодня уже практиковался. – Плохо. – Обидно. – Зато честно. Аяно прошла мимо меня к двери, но остановилась рядом. – И ещё. – Да? – Если в следующий раз решишь броситься за вооружённым человеком, сначала позови Куроду. – А если времени не будет? Она наклонилась чуть ближе. Голос стал тише. – Тогда сделай так, чтобы время было. И ушла. Я остался стоять с перевязанной рукой, больной спиной и ощущением, что моя жизнь окончательно перешла в режим обучения через травму. Хаяси подошёл ко мне и протянул новый лист. Я посмотрел на заголовок. Базовые правила личной безопасности. – Вы издеваетесь? – Нет, – сказал Хаяси. – Просто теперь это стало срочно. Я взял лист. Первый пункт гласил: Не бежать за человеком с ножом. Я вздохнул. – Чувствую, документ писали специально под меня. – Да. Вот и поговорили. Я пошёл в сторону своей комнаты под присмотром охраны и думал, что ещё три дня назад моими главными проблемами были аренда, усталость и дурацкий кейс. Теперь меня ждали серые маршруты, тайные проходы, тренировки с Куродой и девушка, которая умела выбивать ножи из рук так, будто её этому учили раньше, чем говорить «пожалуйста». Хотя нет. Слову «пожалуйста» её, кажется, как раз не учили.