Глава 17. Дождь

Три наряда подряд превратили жизнь Макарова в ад. Подъём раньше всех. Уборка. Дежурства. Василюк, который теперь смотрел на него как на личную проблему государства. Но впервые Максиму было всё равно. Потому что каждый вечер Алина ждала его после занятий. Иногда всего на десять минут. Иногда молча. Иногда просто сидела рядом, пока он курил у старого склада. И этого почему-то хватало. --- — Ты сейчас сдохнешь. Трофимов наблюдал, как Макаров третий раз подряд драит лестницу. — Отстань. — Не, серьёзно. Любовь тебя уничтожает. Сухомлин философски кивнул: — Сначала сердце, потом позвоночник. — Я вас ненавижу. Но улыбка всё равно проскользнула. Леваков молча посмотрел на него и вдруг тихо сказал: — Зато ты впервые не выглядишь пустым. Максим нахмурился. — В смысле? — Раньше тебе всё было по приколу. А сейчас нет. Тишина. И почему-то спорить не хотелось. --- Вечером начался дождь. Холодный. Сильный. Капли били по окнам училища почти всю ночь. Макаров как раз заканчивал дежурство, когда увидел Алину возле КПП. Под дождём. Без зонта. — Ты больная?! Она пожала плечами. Волосы промокли насквозь. — Хотела тебя увидеть. И сердце опять сделало что-то ненормальное. Господи. Когда она говорила такие вещи — дышать становилось невозможно. — Пойдём. Он быстро снял с себя куртку и накинул ей на плечи. — Макс… — Молчи. Они побежали к старой «третьей казарме», смеясь и скользя по мокрому асфальту. Промокшие. Замёрзшие. Счастливые. --- Внутри было темно и холодно. Дождь громко стучал по железной крыше. Алина села на старую лавку и тихо рассмеялась: — Мы выглядим ужасно. Макаров смотрел только на неё. Мокрые волосы. Румянец от холода. Глаза, которые сейчас казались особенно светлыми. Красивая. Господи, какая же она красивая. — Что? — тихо спросила Алина. Он медленно подошёл ближе. — Ничего. Но взгляд был слишком говорящим. Она замерла. И снова между ними стало тихо. По-настоящему. Только дождь за стенами. Только их дыхание. Макаров осторожно коснулся её щеки. Тёплой. И немного дрожащей. — Ты замёрзла. — Немного. — Иди сюда. Он притянул её к себе, закутывая в свою куртку. Алина прижалась ближе почти сразу. Будто тоже устала бороться с этим чувством. Максим уткнулся носом ей в волосы и закрыл глаза. Спокойно. Впервые за долгое время — спокойно. Но через несколько секунд Алина вдруг очень тихо сказала: — Мне иногда страшно, насколько ты стал для меня важен. У него внутри всё болезненно сжалось. Потому что он чувствовал то же самое. Только сильнее. Намного сильнее. Макаров медленно поднял её лицо за подбородок. — Эй. Она посмотрела ему в глаза. Слишком доверчиво. И это почти убивало. — Я рядом, — тихо сказал он. Алина грустно улыбнулась: — Пока да. Эти два слова ударили неожиданно сильно. Максим нахмурился. — Ты опять. — Что опять? — Будто заранее готовишься, что всё закончится. Она долго молчала. Потом едва слышно ответила: — Потому что у меня всегда так. Тишина. И вдруг он понял кое-что страшное. Она не ждёт счастья. Вообще. Будто жизнь уже научила её, что за всё хорошее потом обязательно будет больно. Максим осторожно провёл пальцами по её щеке. — Я не хочу делать тебе больно. Алина тихо выдохнула. — Тогда не ври мне никогда. И снова этот взгляд. Честный. Открытый. Такой, какого он не заслуживал. Макаров медленно поцеловал её. Мягко. Долго. Чувствуя, как она дрожит у него в руках. А потом всё стало слишком близким. Её пальцы на его шее. Сбитое дыхание. Тихий шёпот. Поцелуи, от которых кружилась голова. Он осторожно прижал её к стене, не отрывая взгляда. Алина смотрела на него так, будто впервые позволяла себе довериться полностью. И это было страшнее любой драки. — Макс… — выдохнула она едва слышно. Он замер. Потому что в её голосе было что-то очень хрупкое. Очень настоящее. Макаров уткнулся лбом в её плечо, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Господи… что ты со мной делаешь… Алина тихо улыбнулась ему в волосы. А потом вдруг обняла так крепко, будто боялась отпустить. И именно в этот момент Макаров понял: он уже любит её сильнее, чем самого себя. --- Они сидели в «третьей казарме» почти до утра. Разговаривали обо всём подряд. О детстве. О страхах. О будущем. И впервые Максим рассказывал кому-то вещи, которые обычно прятал даже от друзей. — Отец всегда хотел, чтобы я был идеальным, — тихо сказал он. — А я всё время делал что-то не так. Алина слушала молча. Очень внимательно. — Поэтому ты всё превращаешь в шутку? Он усмехнулся: — Наверное. Она осторожно переплела свои пальцы с его. — Мне нравится настоящий ты. И сердце снова болезненно сжалось. Потому что настоящего себя Макаров и сам почти не знал. --- Когда они возвращались обратно, дождь уже закончился. Небо начинало светлеть. Алина вдруг остановилась возле ворот училища. — Макс. — М? Она долго смотрела на него. А потом очень тихо сказала: — Кажется, я тебя люблю. Мир будто остановился. Сердце ударило так сильно, что стало больно. Макаров несколько секунд просто смотрел на неё. Не веря. Потому что никто и никогда не говорил ему этого так. Честно. Без условий. Без давления. Просто потому что чувствует. Алина вдруг нервно отвела взгляд: — Забудь, я зря… Но он резко притянул её обратно. И поцеловал так отчаянно, будто от этого зависела жизнь. — Даже не думай забирать это обратно, — хрипло прошептал он. Она тихо рассмеялась сквозь сбившееся дыхание. А у Макарова внутри впервые появилось страшное, огромное желание: лишь бы это никогда не заканчивалось.