Секреты, пари и озеро

Февраль в Хогвартсе — странное время. Зима ещё держит замок в своих ледяных лапах, но где-то глубоко под землёй уже пробуждается весна. Студенты четвёртого курса были заняты сразу всем: учёбой, Турниром, сплетнями и — в случае некоторых — тайными отношениями, о которых знали единицы. Лиззи и Фред не скрывались специально. Они просто не афишировали. В конце концов, слизеринская староста и гриффиндорский загонщик-шутник — не та пара, которую ожидаешь увидеть держащейся за руки в библиотеке. Но те, кто умел смотреть, заметили перемены сразу. Джордж, разумеется, был в их числе. — Ты светишься, — заявил он Фреду за завтраком через три дня после Выручай-комнаты. — Буквально. Как будто проглотил фосфоресцирующую конфету. — Не выдумывай, — отмахнулся Фред, намазывая тост джемом. — Я не выдумываю. Ты улыбаешься овсянке. Овсянке, Фред. Ты её ненавидишь с трёх лет. Фред посмотрел в свою тарелку. Овсянка. Он действительно ненавидел овсянку. — Просто хорошее настроение, — сказал он, пытаясь сохранить невозмутимость. — Хорошее настроение, которое приходит по вечерам и длится до утра? — невинно уточнил Джордж. — И которое почему-то совпадает с тем, что Лиззи Фосетт тоже ходит с загадочной улыбкой? Фред поперхнулся чаем. — Ты следил за нами? — Нет. Просто у меня есть глаза. И уши. И нюх на всякое интересное. — Джордж наклонился ближе и заговорщически понизил голос. — Не бойся, я никому не скажу. Но если ты думаешь, что Блейз Забини не заметил, ты глубоко ошибаешься. Он заметил раньше меня. — Откуда ты знаешь? — Потому что вчера он подошёл ко мне в библиотеке и сказал: «Уизли-второй, передай Уизли-первому, что если он разобьёт сердце моей подруге, я превращу его в хорька и скормлю Хагридовой собаке». Очень вежливо. С улыбкой. Мне понравился его стиль. Фред не знал, смеяться ему или беспокоиться. Он выбрал смех — но на всякий случай запомнил. --- Лиззи, со своей стороны, тоже столкнулась с последствиями. Не с угрозами, а с тихим, неожиданным принятием. Анджелина, с которой они теперь часто пересекались на тренировках (два капитана, хоть и с разных факультетов, волей-неволей делят поле), в один из вечеров после особенно изматывающей игры села рядом с ней на скамейку. — Ты счастлива? — спросила она напрямую. Лиззи, убиравшая метлу в чехол, замерла. — С чего ты взяла? — Я не взяла. Я спросила. Они помолчали. Лиззи думала над ответом. Потом медленно кивнула. — Да. Кажется, да. — Хорошо, — сказала Анджелина и улыбнулась. — Я рада. — Ты не злишься? — вырвалось у Лиззи прежде, чем она успела сдержаться. — Вы с Фредом... на балу вы были вместе. Анджелина рассмеялась. — На балу мы были друзьями, которые пошли вместе, потому что это было удобно. Он меня пригласил, я согласилась. Ничего больше. — Она помолчала и добавила мягче: — Он на тебя смотрел весь вечер. Даже когда танцевал со мной. Я сразу поняла, что к чему. — Прости, — сказала Лиззи тихо. — Не за что извиняться. — Анджелина поднялась. — Просто будь с ним. Ему это нужно. Может быть, даже больше, чем он сам думает. Она ушла в раздевалку, а Лиззи осталась на скамейке, глядя в темнеющее небо. Слова Анджелины задели что-то внутри. «Ему это нужно». Она никогда не думала о Фреде как о человеке, которому что-то нужно. Он всегда казался самодостаточным, цельным, неуязвимым для сомнений. Но теперь она вспоминала, как он смотрел на неё в Выручай-комнате, как тихо сказал «я, кажется, влюбился» — и понимала, что за всеми его шутками прячется что-то ещё. Что-то, что он доверил именно ей. --- В конце февраля состоялось второе испытание Турнира. Лиззи вместе с остальными студентами стояла на деревянных трибунах, выстроенных у Чёрного озера. Вода была серой и холодной, февральский ветер пробирал до костей, и все кутались в шарфы и мантии. Чемпионы уже ушли под воду — кто с помощью жаброслей, кто трансфигурировав собственную голову, — и теперь толпа ждала, нервно перешёптываясь. Лиззи стояла рядом с Джорджем и Анджелиной. Блейз был где-то в стороне, в компании Нотта и Дафны, но то и дело бросал на неё взгляды — проверял, всё ли в порядке. Фред был рядом, его плечо касалось её плеча — достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, но не настолько, чтобы вызвать подозрения у окружающих. Впрочем, подозрения уже были. И они касались не только их. — Говорят, Поттер чего-то не знал, — тихо сказал Джордж, наклоняясь к Лиззи. — О втором испытании. Будто бы проспал подсказку. — Поттер вечно всё просыпает, — отозвалась Лиззи, но в голосе её не было насмешки. Скорее, беспокойство. — Если он не знал, как дышать под водой, ему конец, — добавил Фред мрачно. — Озеро холодное и глубокое. Там водятся гриндилоу. — Он справится, — сказала Анджелина уверенно. — У него есть Грейнджер. Она наверняка придумала что-то. — Кстати, о Грейнджер, — заметил Джордж, оглядываясь. — Где она? Я не видел её с утра. Лиззи нахмурилась. Она тоже её не видела. И Рона Уизли не видела. И маленькую делакуровскую сестру. И Чжоу Чанг. — Их забрали, — произнесла она медленно, и кусочки мозаики сложились в голове. — Для испытания. Чемпионы должны спасти то, что им дорого. Поттер спасает Грейнджер или Уизли. Крам — Чжоу Чанг. Делакур — сестру. Диггори —... Она замолчала, но все и так поняли. — Мерлин, — выдохнул Фред. — Они под водой. Там, внизу. Живые. — Они в безопасности, — сказала Лиззи. — Дамблдор не позволил бы, чтобы они пострадали. Но всё равно... Она не закончила. Фред взял её за руку — быстро, почти незаметно, но крепко. Она не отдёрнула. Так они и стояли — плечом к плечу, сплетя пальцы в складках мантий, пока озеро не забурлило и из воды не начали появляться чемпионы. Поттер вышел последним. Мокрый, замёрзший, с двумя пленниками вместо одного — он держал Рона Уизли за шкирку, а Габриэль Делакур цеплялась за его плечо. Толпа взревела. Лиззи выдохнула, только сейчас заметив, что всё это время не дышала. — Сумасшедший мальчишка, — пробормотала она. — Гриффиндорец, — ответил Фред с гордостью. — Они все такие. — Ты тоже гриффиндорец. — Именно поэтому я с тобой, — он подмигнул ей. — Мы, гриффиндорцы, любим опасность. Лиззи закатила глаза, но улыбнулась. --- После испытания, когда все возвращались в замок, они немного отстали от толпы. Фред предложил «срезать через оранжереи», и Лиззи, прекрасно понимая, что никакой это не короткий путь, согласилась. Им нужно было поговорить. Без чужих ушей. В оранжерее номер три, среди магических растений, было тепло и влажно. Фред остановился у грядки с какими-то светящимися грибами и повернулся к Лиззи. — Ты испугалась? — спросил он. — Когда поняла, что Грейнджер и остальные там, внизу? — Немного, — призналась Лиззи. — А ты? — Тоже. — Он помолчал. — Я подумал: а если бы там была ты? Если бы чемпиону пришлось спасать тебя? — Я не чьё-то «сокровище», Уизли. Я не попадаю в такие категории. — Попадаешь, — сказал Фред тихо. — Для меня попадаешь. Лиззи не нашлась, что ответить. Сердце стучало где-то в горле. Фред шагнул ближе. — Я знаю, что Турнир — это игра, — сказал он. — Но там, у озера, я подумал... В жизни тоже так. Мы все под водой. И иногда нужно спасать друг друга. Если вдруг что-то случится... я хочу, чтобы ты знала: я за тобой пойду. На дно, если надо. Лиззи посмотрела на него — на его веснушки, на рыжие волосы, влажные от озёрных брызг, на серьёзное лицо, которое так редко бывало серьёзным. — Я тоже за тобой пойду, — сказала она. — Но лучше давай не тонуть. У меня аллергия на холодную воду. Фред расхохотался — громко, искренне, и эхо заметалось под стеклянным куполом оранжереи. — Ты невозможна, Фосетт. — Я в курсе. Он обнял её — крепко, порывисто, и она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах озёрной воды, мяты и чего-то, что она уже ассоциировала только с ним. Они стояли так несколько минут, и светящиеся грибы мерцали вокруг, как маленькие звёзды. — Кстати, — сказал Фред, отстраняясь, — у нас же пари. — Какое? — Я не взорвал ни одного котла с Рождества. Значит, Хогсмид в силе. Только ты и я. — Год ещё не закончился. Ты можешь взорвать котёл в мае. — Не взорву. Я теперь ответственный. У меня есть мотивация. — И какая же? — Ты. Лиззи покачала головой, чувствуя, как щёки заливает румянец, и пробормотала что-то про «невыносимого гриффиндорца». Но в Хогсмид она пойдёт. Обязательно. --- Вечером того же дня Джордж, проходя мимо Фреда в гриффиндорской гостиной, бросил на него взгляд и остановился. — Ты опять светишься. — Это от грибов в оранжерее, — не моргнув глазом, ответил Фред. — Конечно, — кивнул Джордж. — Грибы. Кстати, мама прислала письмо. Она спрашивает, приедет ли «та самая слизеринская девушка» на Пасху. Я сказал, что спрошу у тебя. Ну, так что? Приедет? Фред задумался. Потом усмехнулся. — Приедет. Куда она денется. — Отлично, — Джордж хлопнул его по плечу. — Тогда я напишу маме, чтобы готовила побольше пирогов. И свитер. Хотя она уже связала. Она, кажется, планирует удочерить Лиззи. — Пусть попробует, — сказал Фред. — Она ещё не знает, с кем имеет дело. — О, я думаю, они поладят, — протянул Джордж. — Две женщины, которые умеют наводить порядок и не боятся Уизли. Это будет легендарно. Фред рассмеялся, и где-то в глубине души — там, где жили самые тёплые мысли — он уже представлял Лиззи в Норе. За кухонным столом. С Молли. С Джорджем, который наверняка будет её троллить. С Перси, который будет подозрительно хмуриться. С Дином и Джинни, которые, кажется, уже знали о ней из писем. Она впишется, подумал он. Она — своя. Просто ещё не знает об этом. А Лиззи в это время сидела в слизеринской гостиной и перечитывала письмо от матери. Маргарет Фосетт интересовалась учёбой, спрашивала о Турнире и — совершенно неожиданно — добавляла в постскриптуме: «Твой отец слышал от Артура Уизли, что ты дружна с его близнецами. Я рада, что у тебя есть друзья с других факультетов. Времена меняются, Лиззи. И мы должны меняться вместе с ними. Будь осторожна, но не закрывай сердце. Мама.» Лиззи перечитала последнюю фразу трижды. Потом аккуратно сложила письмо и убрала в ящик — туда же, где лежали записки от Фреда. Её мать только что дала ей благословение. Не зная всей правды. Но это было неважно. Важно было то, что мир действительно менялся. И она — вместе с ним.