Двойная игра и болотный хаос

Декабрь в Хогвартсе всегда пах хвоей и корицей, но в этом году к привычным ароматам примешивалось что-то ещё. Страх. Он висел в коридорах, как запах сырости, просачивался в разговоры, прятался за улыбками студентов. Инспекционная дружина, созданная Амбридж, патрулировала замок с усердием, достойным лучшего применения. Малфой, Крэбб, Гойл, Пэнси Паркинсон — все они с радостью приняли значки и власть, которую те давали. Снимать баллы с гриффиндорцев. Обыскивать сумки. Докладывать. Лиззи тоже носила значок. Маленький, серебряный, с выгравированной буквой «И». Она получила его из рук самой Амбридж, которая улыбнулась своей жабьей улыбкой и сказала: «Мисс Фосетт, вы — пример для всего Слизерина. Надеюсь, вы оправдаете моё доверие». Лиззи тогда кивнула, сказала что-то про «честь» и «ответственность» и вышла из кабинета с таким чувством, будто проглотила слизняка. Но значок был её щитом. Никто в Слизерине не задавал вопросов, когда она уходила вечерами. Никто не следил за ней в коридорах. Она была «своей» — частью системы, которую на самом деле ненавидела. — Ты играешь в опасную игру, — сказал Блейз однажды вечером, когда они сидели в гостиной. Он был единственным, кто знал правду — не всю, но достаточно. — Я всегда играю в опасные игры, — ответила Лиззи. — Это моя специализация. — Эта — опаснее обычного. Амбридж не дура, хоть и похожа на жабу в розовом чепце. Рано или поздно она заметит, что ты не сдаёшь никого из гриффиндорцев. — Я сдаю. Просто не тех, кого она ждёт. Блейз покачал головой, но ничего не сказал. Он давно научился не спорить с Лиззи, когда у неё был этот взгляд — спокойный, холодный, но с огнём где-то глубоко. --- Отряд Дамблдора продолжал тайные встречи. Комната Требований становилась убежищем, где можно было сбросить маски. Лиззи тренировалась наравне со всеми — и, к своему удивлению, быстро завоевала уважение даже у тех, кто изначально косился на её зелёный галстук. — Ты дерёшься грязно, — заметил Гарри после очередной дуэли, где она применила серию обманных заклинаний, которым научилась у Блейза. — Это комплимент. — Я знаю, — ответила Лиззи, вытирая пот со лба. — На войне чисто не бывает. — Ты говоришь как ветеран. — Я говорю как человек, который читает газеты. Гарри мрачно кивнул. Газеты писали разное: «Ежедневный пророк» называл его лжецом, а Дамблдора — выжившим из ума стариком. Но были и другие издания. «Придира», который издавал Ксенофилиус Лавгуд, печатал то, что Министерство замалчивало. Лиззи читала и то, и другое, и делала собственные выводы. На одной из тренировок Фред, как обычно, был её партнёром. Они уже не просто отрабатывали заклинания — они танцевали. Каждое движение было отточено, каждая атака рассчитана. Он знал её слабости, она — его. И всё же она почти всегда побеждала. — Как ты это делаешь? — выдохнул он в очередной раз, поднимаясь с пола. — Ты слишком много болтаешь во время боя, — ответила Лиззи, подавая ему руку. — Отвлекаешься. — Я не болтаю. Я комментирую. Это другое. — На поле боя разницы нет. — На поле боя я бы не стал с тобой драться. Я бы встал рядом. Она замерла. Он сказал это легко, без пафоса — как что-то само собой разумеющееся. И от этого было ещё сильнее. — Я знаю, — сказала она тихо. — Я бы тоже. Джордж, проходивший мимо с бутылкой тыквенного сока, закатил глаза. — Вы двое когда-нибудь перестанете быть такими... такими? — он неопределённо помахал рукой. — У меня сахар в крови поднимается, когда я на вас смотрю. — Завидуешь, — сказал Фред. — Ни капли. У меня есть Анджелина. Мы не такие... — он снова помахал рукой, — ... возвышенные. Мы просто нормальные. — Нормальные — это скучно, — заметила Лиззи. — О, поверь мне, с Анджелиной не соскучишься. Она вчера запустила в меня бладжером. На свидании. — И что ты сделал? — Увернулся. И подарил ей цветы. Она оценила. Лиззи фыркнула, а Фред рассмеялся. Но когда Джордж ушёл, он взял её за руку и сказал негромко: — Он прав. Мы с тобой... другие. Но мне нравится. — Мне тоже, — призналась она. — Хотя ты всё ещё выводишь меня из себя. — Это часть моего обаяния. — У тебя нет обаяния. У тебя нахальство. — Взаимозаменяемые понятия. Лиззи закатила глаза, но не отпустила его руку. --- Весна принесла перемены. Амбридж становилась всё более подозрительной. Инспекционная дружина рыскала по замку, и Лиззи приходилось быть вдвойне осторожной. Она докладывала Амбридж о мелких нарушениях — опозданиях, запрещённых сладостях, шуме после отбоя, — но никогда не упоминала никого из Отряда. Это было рискованно. Она знала, что Малфой следит за ней, надеясь поймать на ошибке. Но настоящий удар нанесла не Амбридж, а случайность. Или предательство — Лиззи так и не узнала точно. Мариэтта Эджкомб, когтевранка с кудрявыми волосами и вечно испуганным лицом, сдала Отряд. В один из мартовских вечеров Амбридж ворвалась в Выручай-комнату во главе Инспекционной дружины. Лиззи там не было — она патрулировала коридоры на другом этаже, и её не предупредили. Но когда она узнала — от Джорджа, который нашёл её у библиотеки с побелевшим лицом, — она почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Где Фред? — спросила она, хватая Джорджа за рукав. — В безопасности. Нас не поймали. Но Дамблдор... — он осёкся. — Дамблдор взял вину на себя. Сказал, что это его приказ. И ушёл. — Ушёл? — Исчез. Амбридж теперь директор. Лиззи выругалась — длинно, на нескольких языках, которым научилась у Блейза. Джордж, несмотря на ситуацию, уважительно приподнял бровь. — Ты бы понравилась нашей маме ещё больше, — заметил он. — Не время для шуток, Джордж. — Для шуток всегда время, Лиз. Именно в такие моменты они и нужны. Она хотела возразить, но он уже тянул её за собой — в гриффиндорскую башню, где собрались остатки Отряда. Фред ждал её там. Когда она вошла, он сразу подошёл и, не говоря ни слова, обнял. — Я в порядке, — сказала Лиззи в его плечо. — Это ты мне скажи. — Я тоже в порядке. Но всё летит к чёрту. Дамблдора нет. Амбридж у власти. И... — И? — она подняла голову. — Мы с Джорджем кое-что задумали. — В его глазах загорелся тот самый огонёк, который Лиззи узнавала сразу. Огонёк катастрофы. — Что-то большое. — Насколько большое? — Достаточно большое, чтобы нас исключили. Лиззи отшатнулась. — Ты с ума сошёл. — Возможно, — согласился Фред. — Но мы не можем здесь оставаться. Не сейчас. Не под её властью. Мы уйдём, но уйдём красиво. — Красиво — это как? — Это сюрприз. Но ты узнаешь. Все узнают. Она долго смотрела на него. Ей хотелось спорить, кричать, требовать, чтобы он остался. Но она знала его. Она знала, что если Фред Уизли решил что-то сделать, его не остановят ни Амбридж, ни исключение, ни здравый смысл. — Когда? — спросила она тихо. — Скоро. — Он взял её за руку. — Но я не исчезну. Ты знаешь, где меня найти. И ты всегда можешь прийти. — Обещаешь? — Клянусь. Могилой Седрика. Это было серьёзно. Он никогда не упоминал Седрика в шутку. — Ладно, — сказала она. — Тогда устройте им шоу. Такое, чтобы Амбридж подавилась своим чаем. — О, поверь мне, — Фред ухмыльнулся, и ухмылка эта не предвещала ничего хорошего, — она подавится. И не только чаем. --- День, когда близнецы Уизли покинули Хогвартс, вошёл в историю замка. Буквально. Лиззи сидела в Большом зале на экзамене по Зельям — последнем экзамене, который Амбридж проводила лично, с блокнотом и сладкой улыбкой, — когда снаружи раздался грохот. Потом крики. Потом звук, похожий на взрыв гигантской навозной бомбы. А потом двери Большого зала распахнулись, и внутрь ворвались фейерверки. Это было не просто хулиганство. Это было произведение искусства. Огненные драконы проносились под потолком, рассыпая искры. Гигантские буквы складывались в слова «УИЗЛИ» и «СВОБОДА». Ракеты врезались в стены и оставляли после себя светящиеся следы. А когда Амбридж попыталась наложить заклинание, фейерверки только размножились. Лиззи, забыв об экзамене, выбежала в коридор. И увидела их. Фред и Джордж стояли посреди хаоса на мётлах, с сумками через плечо, окружённые сиянием своих творений. Фред заметил её. Она могла бы поклясться, что он её искал — среди дыма, криков и грохота. Он подмигнул. А потом взмыл вверх, туда, где потолок Большого зала встречался с небом, и исчез в облаке золотых искр. — Потрясающе, — выдохнула Лиззи. Рядом с ней стояла Гермиона Грейнджер с открытым ртом, а чуть дальше — Гарри Поттер, который смотрел вслед близнецам с выражением одновременно гордости и ужаса. — Они сумасшедшие, — сказала Гермиона. — Да, — согласилась Лиззи. — Но они наши. Вечером того же дня она получила записку. Сова — не Эррол, слава Мерлину, а незнакомая серая неясыть — принесла короткое послание. «Магазин открыт. Приходи. Болотная свежесть — за мой счёт. Ф.» Лиззи улыбнулась. Спрятала записку в ящик, где уже лежали десятки других. И написала ответ: «Приду. Готовь котлы. И не взрывай их без меня. Л.» Впереди были экзамены. Лето. И война, которая уже не стояла на пороге, а вошла в дом. Но сейчас, глядя на серое небо за окном, Лиззи знала: что бы ни случилось, Фред Уизли всегда будет рядом. Пусть даже не в замке. Пусть даже на расстоянии. Он был её якорем. А она — его.