Лето в Hope и серебряное кольцо

Лето тянулось, жаркое и тревожное, как затишье перед бурей. После той ночи в магазине Лиззи стала бывать в Hope почти каждую неделю. Молли настояла — в своей обычной манере, не терпящей возражений. — Ты выглядишь уставшей, дорогая, — сказала она в первый же визит, оглядев Лиззи с ног до головы. — Что тебя кормят в этом поместье? Воздухом? Садись немедленно, у меня как раз готов ростбиф. И Лиззи села. И продолжала садиться — снова и снова, приезжая то на ужин, то на выходные, то просто так, потому что в Hope было то, чего не хватало в поместье Фосеттов. Шум. Смех. Жизнь. Дом Уизли гудел, как улей. Артур пропадал в Министерстве, возвращаясь поздно и с тревожными новостями, которые он не рассказывал за столом, но которые читались в его усталых глазах. Молли хлопотала по хозяйству, успевая одновременно готовить, вязать, разнимать спорящих сыновей и рассылать совы. Близнецы мотались между Норой и Косым переулком — магазин требовал постоянного внимания. Рон и Джинни помогали по дому, но большую часть времени проводили с Гарри и Гермионой, которые тоже гостили в Hope. Билл и Чарли отсутствовали — один работал в Гринготтсе, другой в Румынии, но от обоих приходили письма, которые Молли зачитывала вслух за ужином. Перси не писал. Это имя старались не упоминать. Лиззи вписалась в этот хаос удивительно легко. Она помогала Молли с готовкой, чинила старые часы на кухне (те самые, с девятью стрелками), играла в шахматы с Роном (и выигрывала, чем заслужила его неохотное уважение) и даже пару раз летала с Джинни, которая, как выяснилось, была отличным охотником. Но лучшие часы она проводила с Фредом. Они гуляли по окрестностям — мимо пруда, где жили странные магические утки, мимо сада, где гномы всё ещё вели партизанскую войну против Молли, мимо старого дуба, в который когда-то ударила молния. Они говорили обо всём и ни о чём. О магазине, о новых товарах, о том, стоит ли расширять ассортимент. О Хогвартсе, который с сентября станет другим — без Дамблдора, но с новым директором (ходили слухи, что это будет Макгонагалл, но Лиззи сомневалась). О будущем — расплывчатом, пугающем, но почему-то менее страшном, когда они говорили о нём вместе. Однажды вечером они сидели на крыльце, глядя на закат. Фред вертел в пальцах какую-то безделушку — он всегда что-то вертел, привычка, которую Лиззи давно перестала замечать. — Знаешь, — сказал он вдруг, — я тут подумал. Война войной, а жизнь продолжается. — Глубокая мысль, — хмыкнула Лиззи. — Сам придумал или Джордж подсказал? — Сам. Иногда меня посещают глубокие мысли. Просто я их обычно не озвучиваю. — Почему? — Потому что это пугает людей. Представь: Фред Уизли говорит что-то умное. Все решат, что конец света близко. — Конец света действительно близко, — напомнила Лиззи. — Ну вот видишь. Совпадение? Не думаю. Лиззи тихо засмеялась. Он взял её за руку и вдруг стал серьёзным. — Билл женится, — сказал он. — На Флёр. Свадьба этим летом. Мама в панике — хочет устроить всё идеально, а Флёр, по её мнению, слишком французская. — Что значит «слишком французская»? — Слишком красивая. Слишком элегантная. Слишком... ну, всё слишком. Мама её немного ревнует. Но вообще-то она рада. Мы все рады. Билл счастлив. — Я знаю Билла только по письмам, — заметила Лиззи. — И по фотографиям. Он похож на тебя. — Он лучше. Серьёзнее. Ответственнее. Работает в банке, с гоблинами, с сокровищами. Я однажды спросил его, не скучно ли ему, а он сказал: «Фред, когда ты разгребаешь проклятое золото в египетской гробнице, там не до скуки». — Фред усмехнулся. — Но вообще-то я не о Билле. Я о нас. — О нас? — Лиззи напряглась. — Не бойся, я не собираюсь делать предложение. — Он улыбнулся, но в глазах было что-то серьёзное. — Пока что. Но я хочу, чтобы ты знала: я думаю о будущем. О том, что будет после войны. Когда мы победим. — «Когда»? Не «если»? — Именно «когда». Я не рассматриваю другие варианты. Лиззи покачала головой. Его уверенность была заразительной, даже когда не имела под собой никаких оснований. — И что будет после? — спросила она. — Мы будем жить, — сказал он просто. — Ты и я. Может быть, здесь, в Hope. Может быть, в Лондоне, над магазином. Может быть, где-то ещё. Это неважно. Важно — что вместе. Я хочу просыпаться и видеть, как ты хмуришься, потому что я опять забыл почистить котёл. Хочу, чтобы ты ругала меня за беспорядок. Хочу, чтобы ты смеялась. Хочу, чтобы ты была рядом — всегда. Лиззи отвернулась, чтобы скрыть лицо. Слизеринцы не плачут. Но горло предательски сжималось. — Ты невозможен, Уизли, — сказала она хрипло. — Я знаю. — Но я тоже этого хочу. — Я знаю. Он обнял её за плечи, и они сидели так, пока закат не погас и на небе не высыпали звёзды. Где-то в доме Молли звала всех к ужину, Джинни хохотала над шуткой Гарри, а Джордж грохотал посудой. Жизнь продолжалась. Война войной, а жизнь продолжалась. --- В середине августа в Hope приехал Билл. Он появился вечером, без предупреждения, но Молли, кажется, ждала его всегда. Высокий, рыжий, с длинными волосами, собранными в хвост, и серебряной серёжкой в ухе — он был похож на рок-музыканта больше, чем на банковского служащего. Флёр приехала с ним — ослепительная, с серебристыми волосами и лёгким французским акцентом, который сводил с ума всех мужчин в радиусе мили. Лиззи впервые увидела их вместе и поняла, почему Молли ревнует. Флёр была другой — не хуже и не лучше, просто другой. Но когда она улыбалась Биллу, весь её лоск исчезал, и оставалась просто влюблённая женщина. — Ты, должно быть, Элизабет, — сказал Билл, подходя к ней после ужина. — Фред столько о тебе писал, что я чувствую, будто знаю тебя сто лет. — Надеюсь, он писал только хорошее, — ответила Лиззи. — В основном — как ты победила его в дуэли. Раз десять. С подробностями. — Я не побеждала. Просто он слишком много болтает во время боя. Билл рассмеялся. У него был приятный смех — глубокий, искренний. — Ты ему подходишь, — сказал он неожиданно серьёзно. — Я рад, что он тебя нашёл. Фред всегда был... особенным. Ему нужен кто-то, кто понимает его и не пытается переделать. Кто-то сильный. — Я не пытаюсь его переделать. Только не даю ему взрывать котлы. — Это уже подвиг. — Билл подмигнул и отошёл к Флёр. Вечером Лиззи и Фред сидели на кухне — единственном месте, где в Hope можно было остаться вдвоём после полуночи. Фред заваривал какао, а Лиззи рассеянно чертила узоры на столе. — Билл классный, — сказала она. — Не понимаю, почему Молли его ревнует. — Мама не ревнует. Она просто хочет, чтобы всё было идеально. Это её способ выражать любовь — через заботу. Иногда через избыточную заботу. — Фред помешал какао. — Кстати, о маме. Она хочет, чтобы ты пришла на свадьбу. — Я и так собиралась. Ты же меня пригласил. — Да, но она хочет, чтобы ты пришла как член семьи. Сядешь с нами. Рядом со мной. Если ты не против. Лиззи замерла. Сесть с семьёй Уизли на свадьбе — это было заявление. Громче любого признания. — Твоя мама действительно этого хочет? — уточнила она. — Она сама предложила. Сказала: «Фред, твоя Элизабет — чудесная девушка. И если ты не пригласишь её сидеть с нами, я лично напишу ей письмо». Ты же знаешь, когда мама пишет письма, лучше не сопротивляться. — Знаю, — Лиззи улыбнулась. — Я согласна. Сесть с вами. — Отлично. Потому что я уже сказал маме, что ты согласишься. Она начала вязать тебе платье. — Платье?! — Шутка. Наверное. Лиззи швырнула в него кухонным полотенцем. Он увернулся, хохоча. Из-за двери послышался сонный голос Джорджа: — Если вы там целуетесь, предупредите, чтобы я не заходил! — Мы не целуемся! — крикнул Фред. — Тогда чего вы ржёте в час ночи?! — У нас философская дискуссия! — О чём?! — О платьях! Джордж что-то пробормотал и, судя по звуку, ушёл обратно в спальню. Лиззи и Фред переглянулись и расхохотались снова, как два заговорщика. --- Свадьба состоялась в конце августа, за несколько дней до начала учебного года. Молли превзошла саму себя: сад перед Норой превратился в сказочную поляну с белыми шатрами, гирляндами из живых цветов и парящими свечами. Гостей было много — родственники, друзья, коллеги Билла из Гринготтса, даже несколько французских гостей со стороны Флёр. Орден Феникса, как узнала Лиззи шёпотом, тоже присутствовал — но инкогнито. Она надела серебряное платье — то самое, со Святочного бала, — и Молли, увидев её, всплеснула руками. — Ты выглядишь прекрасно, дорогая! Фред, ты только посмотри на неё! — Я смотрю, мам. Уже пять минут смотрю. Боюсь, ослепну. — Не преувеличивай, — Лиззи пихнула его локтём, но улыбалась. Церемония была красивой. Флёр сияла, Билл смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в мире. Лиззи сидела рядом с Фредом, их руки соприкасались под столом, и она думала о том, что да — когда-нибудь, после войны, она хочет этого же. Не обязательно большую свадьбу. Просто стоять рядом с ним и знать, что они — вместе. Навсегда. После церемонии были танцы. Фред, как всегда, танцевал с энтузиазмом, но без техники. Лиззи вела, и это было привычно — она всегда вела, не только в танце. Но с ним она не чувствовала это как бремя. — Знаешь, — сказал он, кружа её в очередном неуклюжем повороте, — я тут подумал... — Ты сегодня слишком часто думаешь. Это пугает. — Я тоже себя боюсь. Но слушай: когда всё закончится, я хочу, чтобы мы жили вместе. Не важно где. Просто вместе. — Ты уже говорил это. — Но тогда я не дал тебе вот это. Он остановился прямо посреди танцпола, заставив другие пары обходить их, и достал из кармана маленькую коробочку. Лиззи замерла. — Это не то, что ты думаешь, — быстро сказал он. — Не кольцо для помолвки. Пока что. Но это обещание. — Он открыл коробочку. Внутри лежало серебряное кольцо — простое, изящное, с крошечным зелёным камнем, который переливался при свете парящих свечей. — Это обещание, что мы будем вместе. Что бы ни случилось. Что я всегда буду рядом. Что я люблю тебя. Ну, и всё такое. Лиззи смотрела на кольцо, и мир вокруг исчез. Не было гостей, музыки, шатров. Был только он — рыжий, взъерошенный, с улыбкой, в которой смешались надежда и страх. — Ты невозможен, — сказала она тихо. — Это «да» или «нет»? — Это «да», Уизли. Конечно, «да». Он надел кольцо ей на палец — правое, не левое, чтобы не смущать вопросами тех, кто заметит, — и поцеловал её. Прямо там, посреди танцпола. Кто-то зааплодировал. Джордж присвистнул. Молли, стоявшая в стороне, смахнула слезу. А Лиззи поняла, что теперь она не просто его девушка. Она — часть семьи. Часть Норы. Часть чего-то большого и настоящего, за что стоит сражаться. Когда они вернулись к столу, Джордж уже ждал их с двумя бокалами шампанского. — Ну наконец-то, — сказал он, протягивая бокалы. — Я уж думал, ты никогда не решишься, братец. — Я решился давно. Просто ждал подходящего момента. — На свадьбе Билла — подходящий момент? Ты украл его праздник! — Ничего я не крал. Билл сказал, что не против. — Билл знал?! — Билл помог мне выбрать кольцо. У него в Гринготтсе связи с ювелирами. Джордж покачал головой и поднял бокал. — За Лиззи. За самую терпеливую женщину в магической Британии. Если ты выдерживаешь моего брата, ты выдержишь что угодно. — Я не выдерживаю, — ответила Лиззи, принимая бокал. — Я просто хорошо скрываю. — И за это тоже, — добавил Фред. Они чокнулись. Шампанское было холодным и сладким. Где-то в небе над Норой рассыпались фейерверки — те самые, из магазина. Близнецы явно приложили к этому руку. Война была рядом. Она дышала в затылок, напоминая о себе тревожными новостями и отсутствующими лицами. Но сегодня, в этот вечер, среди смеха, танцев и серебряных колец, она отступила. Всего на мгновение. Но иногда этого достаточно.