Кровь, перья и обещания

Осень шестого курса началась не с праздничного пира, а с собрания. Дамблдор, вернувшийся в Хогвартс после событий в Министерстве, выглядел уставшим и постаревшим, но говорил твёрдо. Он говорил о единстве, о доверии, о том, что тьму можно победить только вместе. Лиззи слушала его, сидя за слизеринским столом, и чувствовала, как внутри борются два чувства: надежда и страх. Слизерин изменился. Малфой больше не был королём факультета — его отца арестовали после битвы в Отделе Тайн, и сам Драко ходил бледной тенью, огрызаясь на всех, но уже без прежней уверенности. Крэбб и Гойл по-прежнему следовали за ним, но их влияние ослабло. Некоторые слизеринцы, особенно полукровки и те, чьи семьи не поддерживали Тёмного Лорда, начали потихоньку отдаляться от старой гвардии. Лиззи была среди них — но она никогда не афишировала это. — Ты теперь местная знаменитость, — заметил Блейз как-то вечером. — Девушка, которая была в Отделе Тайн. Которая сражалась с Пожирателями. Которая носит кольцо Уизли. — Я не афиширую кольцо, — возразила Лиззи. — Оно на твоём пальце, Лиззи. Это довольно заметно. Она посмотрела на серебряный ободок с зелёным камнем. Фред подарил ей его на свадьбе Билла, и с тех пор она не снимала. Это было обещание — не помолвка, но что-то очень близкое. — Пусть видят, — сказала она. — Я не прячусь. — Я знаю, — Блейз помолчал. — Именно это меня и беспокоит. --- Шестой курс стал годом, когда война вошла в Хогвартс не через газетные заголовки, а через стены замка. В октябре произошло первое нападение — Кэти Белл, гриффиндорка с седьмого курса, была проклята ожерельем, которое ей подбросили в Хогсмиде. Она выжила — Хагрид вовремя доставил её к мадам Помфри, — но неделю провела между жизнью и смертью. — Это Малфой, — сказал Гарри вечером на собрании Отряда Дамблдора. Собрания возобновились, хотя теперь они были скорее не тренировками, а военным советом. — Я уверен. — У тебя нет доказательств, — заметила Гермиона. — Мне не нужны доказательства. Я знаю. Лиззи слушала молча. Она тоже знала — или, по крайней мере, подозревала. Малфой ходил с таким лицом, будто нёс на плечах груз, который не мог сбросить. Что-то происходило. Что-то страшное. Ближе к Рождеству случилось второе нападение. Рон Уизли едва не погиб, выпив отравленный медовухи, которую должен был получить Дамблдор. Он выжил благодаря Гарри и безоару, но провёл несколько дней в больничном крыле, бледный и ослабевший. Лиззи навестила его — не как слизеринка, а как друг семьи. Рон, увидев её, слабо усмехнулся. — Фосетт. Пришла позлорадствовать? — Если бы я хотела злорадствовать, я бы дождалась, пока ты встанешь, и победила бы тебя в шахматы, — ответила она, ставя на тумбочку коробку с шоколадными лягушками. — А пока — поправляйся. Твоя мама волнуется. — Ты говорила с мамой? — Она прислала мне письмо. Спрашивала, не нужна ли помощь. Я сказала, что мы справимся. Рон посмотрел на неё так, будто впервые увидел. — Ты нормальная, Фосетт. Для слизеринки. — Ты тоже нормальный. Для Уизли. Он фыркнул и закрыл глаза. Лиззи вышла из больничного крыла и столкнулась в коридоре с Фредом, который как раз шёл навестить брата. — Ты здесь, — сказал он с тёплым удивлением. — Я не бессердечная, Уизли. — Я знаю. Но всё равно приятно. — Как магазин? — Работает. Джордж справляется один, когда я здесь. Но мы оба знаем, что к лету, возможно, придётся закрыться. В Косом переулке небезопасно. Треть лавок уже закрыты. Лиззи взяла его за руку. — Ты справишься. — Я знаю. — Он слабо улыбнулся. — С тобой — справлюсь. --- Март принёс весть, которую ждали и боялись. Дамблдор погиб. Лиззи узнала об этом поздно ночью — от Блейза, который разбудил её в слизеринской спальне и тихо сказал: — Директор мёртв. Там, на Астрономической башне. Пожиратели были в замке. — Кто? — спросила она, уже зная ответ. — Малфой впустил их. Но убил не он. Снейп. Лиззи замерла. Снейп. Их декан. Человек, которого она уважала, несмотря на всё. Убил Дамблдора. — Где Фред? — спросила она, уже натягивая мантию. — В гриффиндорской башне. С ним всё в порядке. Бой был в другом крыле. Она побежала через замок — мимо перепуганных студентов, мимо преподавателей, которые пытались навести порядок, мимо плачущих портретов. В гриффиндорской башне её встретил Джордж. — Лиз! — он был бледен, но цел. — Фред внутри. Он в порядке. Мы оба в порядке. — Слава Мерлину. — Она обняла Джорджа, что для них обоих было неожиданно. Он, помедлив, обнял её в ответ. — Ты с нами до конца, да? — спросил он тихо. — До конца. Похороны Дамблдора были тихими и торжественными. Весь Хогвартс собрался у Чёрного озера. Белая гробница сияла в лучах солнца, и Лиззи, стоявшая среди слизеринцев, впервые не чувствовала себя чужой на своём факультете. Она была здесь — и в то же время она была там, с гриффиндорцами, с друзьями, с Фредом. Война стёрла границы. Остались только люди и выбор, который каждый делал. После церемонии Фред нашёл её у края озера. — Лето, — сказал он. — Мы возвращаемся в Нору. Потом — магазин. Потом... не знаю. Война. — Я знаю, — сказала она. — Я буду с тобой. — Твои родители?.. — Отец в Министерстве. Мать в Святом Мунго. Они справятся. А моё место рядом с тобой. Фред посмотрел на неё долгим взглядом. Потом взял её за руку — ту, на которой блестело серебряное кольцо. — Знаешь, — сказал он, — в детстве я думал, что самое страшное в мире — это разозлить маму. Потом — что проиграть квиддичный матч. Потом — что не накопить на магазин. А теперь... — Что теперь? — Теперь самое страшное — потерять тебя. Или Джорджа. Или кого-то из семьи. Война отнимает людей, Лиззи. Я не хочу, чтобы она отняла тебя. — Не отнимет, — сказала она твёрдо. — Мы не позволим. — Откуда ты знаешь? — Потому что я слизеринка. Мы всегда добиваемся своего. Фред тихо рассмеялся и притянул её к себе. Они стояли у озера, глядя на белую гробницу, и молчали. Слов не требовалось. Все слова были сказаны раньше. --- Эпилог лета. В Норе было тревожно. Орден Феникса использовал дом как штаб, и каждую неделю приходили новости — одна хуже другой. Министерство пало. Пожиратели контролировали всё. Гарри, Рон и Гермиона ушли в подполье. Близнецы закрыли магазин и перебрались в Нору, чтобы быть рядом с семьёй. Лиззи осталась с ними. — Ты могла бы уехать, — сказал ей Фред однажды вечером. Они сидели в саду, глядя на звёзды. — К родителям. В безопасное место. — Безопасных мест больше нет, — ответила она. — И я уже сказала: я с тобой. — Упрямая. — Взаимно. Он обнял её, и она прижалась к нему, чувствуя тепло его тела и биение сердца. Где-то в доме Джордж что-то мастерил — слышался стук и редкие ругательства. Молли готовила ужин. Артур обсуждал с Биллом планы Ордена. Жизнь продолжалась — странная, военная, но всё же жизнь. — Когда всё закончится, — сказал Фред, — мы поженимся. По-настоящему. С кольцом на левой руке и всем прочим. — Ты делаешь предложение? — Пока нет. Но предупреждаю заранее. Чтобы ты успела придумать достойный ответ. — Мой ответ: «Да, если ты перестанешь взрывать котлы». — Я не взрывал котлы уже два года! — Ты взорвал один в прошлом месяце. Когда экспериментировал с новой конфетой. — Это был не взрыв. Это было контролируемое расширение ингредиентов. — Кухня до сих пор пахнет болотом. — Это часть атмосферы! Лиззи засмеялась и ткнула его локтем. Он сделал вид, что смертельно ранен, и рухнул на траву. Она легла рядом. — Я люблю тебя, — сказала она, глядя в небо. — Даже когда ты взрываешь котлы. — Я люблю тебя, — ответил он. — Даже когда ты меня побеждаешь в дуэли. — Я всегда тебя побеждаю. — Знаю. И мне это нравится. Звёзды мерцали над ними — те же звёзды, которые они видели с Астрономической башни, те же, что светили над Хогвартсом, над Косым переулком, над Норой. Мир был огромным и опасным. Но сейчас, в этот момент, он сузился до двоих — рыжего гриффиндорца и слизеринской старосты, которые когда-то ненавидели друг друга, а теперь не представляли жизни порознь. Война ещё не закончилась. Главная битва была впереди. Но они были вместе. И это было главное.