Глава 4.

На массивном столе царил застывший хаос: громоздились горы исписанных пергаментов, одиноко остывала чашка кофе, а у самого края чернильницы лежало забытое перо, так и не дописавшее последнюю букву. Воздух в комнате казался густым и тягучим, пропитанным запахом старой бумаги, вековой пыли и, конечно же, её духов — тонкого, но настойчивого аромата, в котором цитрусовая свежесть переплеталась с тёплыми, дурманящими нотами амбры. Гермиона сидела в кресле, откинувшись на спинку и расстегнув верхнюю пуговицу блузки — было душно. Чёрная юбка-карандаш задралась выше колена, и она не стала поправлять. Туфли были сброшены под стол ещё час назад. Волосы выбились из пучка, падая на лицо. Она устала. Но не только от работы. Сегодня он смотрел на неё на совещании пять раз. Я считала. От его взгляда сводило мышцы внизу живота. Она злилась на себя за это — и не могла ничего сделать. Дверь открылась без стука, и он тихо вошёл, но она услышала скрип половицы под его весом. Гермиона подняла голову. Драко Малфой вошёл в кабинет, заполнив собой проём двери. Аврорская мантия была расстёгнута, под ней виднелась чёрная рубашка, тонкая и облегающая плечи. Рукава закатаны до локтей, открывая вены на предплечьях и полоску тёмной татуировки у запястья. Галстук отсутствовал, воротник небрежно расстёгнут. Волосы чуть влажные, словно он только что мылся после тренировки. Запах, который он принёс с собой — сандал, перец и нечто холодное — стремительно заполнил кабинет ещё до того, как Драко успел сделать шаг вперёд. Он не спеша закрыл за собой дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Затем медленно посмотрел на неё снизу вверх: от босых ног по голеням, выше и выше, задерживая взгляд на расстёгнутой пуговице блузки и выбившемся локоне. — Обед? — спросила она. Голос сел на первой ноте. Проклятье. Драко оттолкнулся от косяка и прошёл вперёд, остановившись у стола. — К чёрту обед, Грейнджер, — сказал он почти шёпотом. — Ты знаешь, зачем я пришёл. Гермиона встала и обогнула стол. Ступая босыми ногами по холодному полу, она ощущала, как каждый шаг отдаётся в позвоночнике. Остановилась в метре от него. — Зачем? Чтобы снова смотреть? Ты уже посмотрел на совещании пять раз. — Шесть, — поправил он. — Ты пропустила, когда вставала за кофе. Драко поднял руку и тыльной стороной ладони коснулся её щеки. Она почувствовала холод его пальцев на своей горящей коже. — Твой пульс, — сказал он. — Сто двадцать. Я чувствую. — Ты не можешь... — Могу. — Он приблизился, расстояние между ними сократилось до пары сантиметров. Провёл пальцем по её шее — от челюсти вниз к ключицам. — Здесь вибрирует. И здесь. И ниже. Там, где горячо. Гермиона перестала дышать и вцепилась пальцами в край стола. — Что ты хочешь, Малфой? — Услышать, как ты скажешь это. — Он наклонился, и его губы оказались в миллиметре от её уха. — Шёпотом. Чтоб я почувствовал твоё дыхание. — Я... — она почувствовала, как закончился воздух. — Я хочу тебя. Хочу. Он выдохнул горячо и влажно, и её кожа покрылась мурашками. Драко схватил её за талию и развернул, толкая на стол. Бумаги полетели на пол. — Ложись, — приказал он. — Не закрывай глаза. Он встал между её ног, медленно расстёгивая ширинку и не отводя от неё взгляда. Гермиона подалась бёдрами вперёд, притираясь к твёрдой плоти, и новый стон — уже громче, отчаяннее — сорвался с её губ. Драко ответил низким рычанием и атаковал её шею поцелуями. Его губы были везде: под ухом, на бьющейся жилке, в ямочке между ключицами, где бешено колотился пульс. Он втягивал кожу, оставляя влажные, горячие следы, прикусывал, тут же зализывая языком, и каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внутри. Его пальцы продолжали терзать её грудь, перекатывая сосок, сжимая мягкую плоть, пока она впивалась ногтями в его плечи, ощущая под тканью рубашки рельефные мышцы. — Сними, — выдохнула она требовательно, дёргая за край его рубашки. — Сними гребаную рубашку. Драко подчинился с той же грубой эффективностью, с какой минуту назад расправился с её блузкой. Рванул рубашку через голову, и кожаная кобура глухо стукнулась о стул позади. Теперь между ними не было преград. Гермиона провела ладонями по его обнажённой груди — по гладкой горячей коже, по тонким серебристым шрамам, о которых она знала, по напряжённым мышцам живота, дрогнувшим под её пальцами. Он прекрасен. — Твоя очередь, — сказал он, и это прозвучало почти угрожающе. Драко потянулся к ней, но Гермиона опередила его — сама выскользнула из лямок бюстгальтера, позволяя кружеву упасть. На мгновение его дыхание остановилось. Тяжёлый, обжигающий взгляд прошёлся по её обнажённой груди. А потом он наклонился и поймал губами сосок. Горячий, влажный рот втянул чувствительную вершинку, язык затанцевал вокруг неё, зубы легонько прикусили — ровно на грани между удовольствием и болью. Гермиона вскрикнула, запуская пальцы в его светлые волосы, прижимая голову ближе, требуя продолжения. Он переключился на вторую грудь, не оставляя без внимания первую — его пальцы ласкали влажный от поцелуев сосок, пока губы творили то же самое с другим. Одновременно его свободная рука путешествовала по её телу. От колена — вверх, по внешней стороне бедра, оставляя дорожку мурашек. Затем по внутренней, более чувствительной. Его пальцы сжали нежную плоть, и Гермиона раздвинула ноги шире, безмолвно предлагая, прося. Она чувствовала, какая влажная, какая отчаянно готовая, — и ей было всё равно. Она потянулась к пряжке его ремня, и пальцы, обычно такие ловкие, сейчас дрожали, путались в коже и металле. Драко накрыл её руки своими. — Позволь мне, — сказал он. Справился быстрее. Ремень упал. Гермиона затаила дыхание, когда он, не разрывая зрительного контакта, освободил себя. Его ладонь обхватила основание, и она увидела его полностью — твёрдого, пульсирующего, с блестящей каплей на головке. Рот наполнился слюной от желания попробовать его на вкус, но времени не было. И терпения тоже. Его пальцы уже отодвигали в сторону влажный шёлк её белья. Первое прикосновение к обнажённой, истекающей желанием плоти вырвало у неё сдавленный крик. Драко провёл по влажным складкам, собирая влагу, и она услышала его стон — низкий, вибрирующий, полный чистейшего мужского удовольствия. Один палец скользнул внутрь медленно и дразняще. Гермиона вцепилась в его плечи, ногти оставили полумесяцы на коже. Второй палец присоединился к первому, растягивая её, готовя, и её бёдра начали двигаться в ритме, насаживаясь на его руку. Пожалуйста, Драко. Он убрал пальцы, и она всхлипнула от потери контакта, но в следующую секунду он уже притягивал её к самому краю стола. Одним движением разорвал её бельё — просто сдернул мешающую ткань, — и она осталась полностью обнажённой перед ним. В другой руке он всё ещё сжимал себя. — Смотри, — приказал он, и она опустила взгляд. Гермиона смотрела, как он проводит головкой по её влажным складкам. Скользит вверх, к чувствительному бугорку, задерживается там на мгновение — она дёрнулась, как от удара магического разряда, — а затем опускается ниже. К самому входу. Он надавил — ровно настолько, чтобы головка скрылась внутри, растягивая её, наполняя ощущением полноты, — и замер. Их взгляды встретились. И в тот самый момент, когда она посмотрела ему в глаза, он одним мощным, глубоким толчком вошёл полностью. Крик сорвался с её губ. Тело выгнулось дугой, принимая его — такого большого, такого горячего внутри. На мгновение они замерли. Он был погружён в неё до основания, и Гермиона чувствовала каждую пульсацию его плоти. Драко дрожал. Великий Драко Малфой, глава Аврората, дрожал в её объятиях. Он начал двигаться — медленно, почти полностью выходя, а затем снова погружаясь до упора. Ритм был мучительным, дразнящим, и с каждым толчком она теряла себя всё больше. Стол скрипел под ними в такт их движениям. Его руки лежали на её бёдрах, направляя, раздвигая шире, чтобы войти ещё глубже. Гермиона обхватила его талию ногами, скрещивая лодыжки на пояснице, притягивая ближе — ближе, ещё ближе, так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра пространства. Её пальцы блуждали по его спине, царапая, оставляя следы собственничества. — Быстрее, — прошептала она, и он подчинился. Драко вколачивался в неё, и она встречала каждый толчок, выгибаясь навстречу. Их стоны смешивались, заполняя комнату, отражаясь от стен, пропитанных столетиями секретов. Кожа встречалась с кожей с влажными, порочными звуками. Он наклонился и снова поймал губами её сосок, и двойная стимуляция — внутри и снаружи — закручивала тугую спираль внизу живота. Рука Драко скользнула между их соединёнными телами и нашла клитор. Одно круговое движение — и мир разлетелся на осколки. Оргазм накрыл Гермиону с сокрушительной силой, заставляя выкрикнуть его имя, впиться ногтями в его плечи, сжаться вокруг него в конвульсивном ритме. Она чувствовала, как тело пульсирует, сжимается, тянет его за собой — и он последовал. С глухим, животным рыком Драко толкнулся в последний раз и замер, изливаясь глубоко внутрь. Они застыли в объятиях — потные, дрожащие, с бешено бьющимися сердцами. Его лицо было спрятано в её волосах, её губы прижимались к его плечу. — Обед, — сказал он хрипло, — всё-таки будет. Я закажу в кабинет. Гермиона усмехнулась, не открывая глаз. — Принеси десерт. — Сначала основное блюдо. — Он поцеловал её в ключицу. — Я знаю одно место. Он вышел, и тишина заполнила кабинет. Гермиона встала со стола, поправляя юбку и поднимая с пола сорванную им блузку. Между бёдер всё ещё было влажно и горячо. Мерлин.