Анатомия

      Удушающая тишина скрытого дома стала невыносимой. Из последних сил заставив себя подняться, она медленно шла по комнатам этого внезапно опустевшего убежища и с ужасом чувствовала, как его осязаемый, родной запах неумолимо исчезает из этой реальности. С каждым шагом по прохладному полу её уязвимость и боль трансформировались в лавину чистой, защитной злости. Она злилась на этого невыносимого платинового дракона за то, что он так беспардонно лишил её последних предрассветных часов. Злилась за то, что ей придется выживать в сером Лондоне без него долгие четырнадцать дней. Наконец, она яростно злилась на саму себя и на весь этот проклятый, катящийся к чертям мир. Дойдя до кухни, Гермиона резко рванула на себя дверцу холодильника. Окончательно теряя контроль, она буквально наорала на чары снабжения, надиктовывая сытный, горячий заказ для мужчины, который совсем недавно растаял прямо в её объятиях. Ей нужно было знать, что когда он провалится в сон в своем рабочем аду и вернется сюда, его встретит её забота, завернутая в ледяной колкий реванш.       Она швырнула на покрытый матовой черной кожей стол потрепанный путеводитель по Азкабану. Прямо под книгой она оставила ему угрожающую записку:

«Экскурсии для тех, кто любит исчезать в самый неподходящий момент.

Ужин в холодильнике. Я кричала, делая заказ».

Она закрыла глаза и через секунду провалилась в сон.       Утро встретило Гермиону министерской рутиной. Чтобы не сойти с ума от лихорадочных мыслей, она сознательно, до полного изнеможения нагрузила себя работой. Грейнджер превратила свой кабинет в неприступную крепость из пергаментов. Весь этот бесконечный день она, не поднимая головы, зарывалась в сухие отчеты Департамента, дотошно шлифуя поправки и заставляя свой гениальный разум работать на пределе. Она вызвалась лично разобрать архивные судебные дела, ответила на лавину министерских запросов и не позволила себе ни единой минуты перерыва. Коллеги испуганно косились на её ледяное, сосредоточенное лицо, а Гарри, несколько раз заглядывавший в кабинет, лишь понимающе и тревожно вздыхал, не решаясь лезть в душу. Гермионе было плевать. Ей физически необходимо было выжечь, испепелить этот день дотла, превратить свои мысли в белый шум.       Но когда стрелки часов неумолимо подобрались к половине одиннадцатого, Гермиона почти бежала по темным, затянутым туманом улицам Лондона к своей высотке. Сердце колотилось где-то в самом горле, выбивая рваный, безумный ритм. Сводящее с ума предвкушение жгло изнутри. Ей нужно было успеть взлететь на свой седьмой этаж, закрыть за собой дверь, скинуть министерскую мантию и исчезнуть из промозглого мира. Сбежать туда, где её ждало единственное спасение.       Под крышей дома царила абсолютная тишина. Но едва Гермиона сделала шаг в сторону гостиной, её сердце испуганно пропустило удар. На столе, где они еще недавно вели свою безмолвную войну, лежал огромный, ошеломляющий букет. Это были редкие, глубокого винного оттенка розы. Такие же роскошные охапки цветов ждали её на кухне, в ванной и спальне, заполняя даже кабинет, в который она до этого дня ни разу не заглядывала. От лепестков исходил тонкий, едва уловимый аромат ночной прохлады и океанского ветра.       Но сильнее всего её взгляд приковал открытый форзац путеводителя. Гермиона замерла, нерешительно закусив губу, прежде чем подойти ближе и прочесть строки, оставленные ее Драко.

«Из Азкабана я уже выкупил свою свободу, так что экскурсия отменяется. Но я готов слушать твой крик бесконечно — и вовсе не у холодильника, хотя до сих пор слышу твои стоны на кухонном столе. Мои дела на другом конце света затягиваются, здесь душно, паршиво и слишком много пепла, но я решу всё сам. Мне не нужны лишние слова, мне нужна ты. Настоящая. В Лондоне. Ты развелась? Помни, что ты обещала мне перед моим уходом. Ужин восхитителен. Твой Д.»

      Слезы, которые она так долго сдерживала, обжигающими дорожками покатились по щекам. Она сама не знала почему. Ей просто жизненно важно было знать, что с ним всё в порядке.       Вытерев лицо, она упрямо улыбнулась сквозь плач. “Стоны на кухонном столе, значит, понравились…”       Она взяла со стеллажей тяжелую книгу по анатомии и, хмыкнув, сделала нечто безумное — одним плавным движением избавилась от кружевного белья. Бесстыдно заложив шелковой тканью страницу с женским силуэтом, Гермиона захлопнула фолиант, сделала новый заказ и оставила дерзкое послание:

«Из-за твоей записки… Стоило мне бросить взгляд на кухонный стол, как здесь стало слишком душно. Пришлось снять с себя абсолютно всё и выглядеть как учебник анатомии. Заказала тебе побольше холодных напитков. Рагу из говядины. Спасибо за цветы».

На следующий день первое, что она сделала, — прочитала его новое послание, ради которого буквально пахала все эти изнурительные министерские часы:

«Ты играешь с огнем, ведьма. Моя записка заставила тебя раздеться? Обещаю, когда я вернусь, я лично изучу каждый миллиметр твоего тела прямо на этом кухонном столе, пока ты не оглушишь его своими стонами. За цветы не благодари — ты заслуживаешь лучшего. Рагу восхитительно, но ты — гораздо вкуснее.

Твой развод завершен? Мне нужно знать, чья ты, когда снимаешь с себя "абсолютно всё". Твой Д.»

      Очередные роскошные букеты, которые он снова оставил повсюду, и изысканный ужин в холодильнике в этот миг отошли на второй план. Гермионе было плевать на вещи — ей безумно, до физической ломоты хотелось увидеть его самого, вдохнуть аромат его кожи и прижаться к его спасительному теплу.       И Драко словно знал о её сокровенном желании, безошибочно прочитав мысли на расстоянии, он оставил на кровати свою огромную черную футболку. Гермиона буквально нырнула в согревающий трикотаж, забираясь под одеяло, и мгновенно уснула, жадно вдыхая запах, который стал уже родным.       Проснувшись на рассвете перед возвращением в реальный мир, Гермиона аккуратно разгладила пальцами край воротника и оставила свой ответный ход:

«Твоя футболка слишком велика для меня. Но она чертовски теплая, так что я всю ночь пролежала, крепко обнимая её. Рада, что ты оценил рагу, и надеюсь, твой ад скоро сгорит дотла. Что касается твоего главного вопроса: завтра Магический нотариат Министерства увидит мое заявление. Моя подпись уже стоит на всех документах. Брачная клятва трещит по швам. Я съехала, и муж больше не имеет на меня никаких прав. Я выполняю свое обещание шаг за шагом. Так что знай: когда я снимаю с себя "абсолютно всё" под крышей этого дома — я принадлежу только самой себе. И немного — автору этих надоедливых вопросов».

      День, когда Гермиона официально подавала документы на развод, пролетел безумно быстро. Юридический Департамент, душные кабинеты, бесконечные подписи — всё это казалось белым шумом. Грейнджер выдержала изматывающий многочасовой ад с адвокатами Уизли, сознательно отказавшись практически от всего совместного имущества, галлеонов и претензий. Ей было плевать на вещи — она упрямо, одержимо шла на любые уступки, лишь бы этот кошмар поскорее закончился. Она буквально жила одной-единственной секундой: моментом, когда магия кольца перенесет её в скрытое убежище и она прочтет его ответ.