Мельбурнский ад

      Уютный домик встретил его оглушительной, звенящей тишиной. На покрытом матовой черной кожей столе лежал потрепанный путеводитель по Азкабану. На обложке красовались размашистые, до боли знакомые пометки его ведьмы:

«Экскурсии для тех, кто любит исчезать в самый неподходящий момент. Ужин в холодильнике. Я кричала, делая заказ».

      Малфой замер. Его губы против воли дернулись в короткой усмешке. Мерлин, эта чертовка умела бить под дых с фирменным, убийственным изяществом. Она умудрялась одновременно мстить ему за холодильник, язвительно напоминать об их прерванной последней ночи и — вопреки всему — заботиться о нем. Эта забота, завернутая в колючую, непреклонную гордость, обжигающе грела его израненную душу посреди ледяного одиночества реальности. Драко резко притянул к себе путеводитель. Перевернув его, он прямо на чистом форзаце размашистым, яростным почерком оставил свой ответ, с силой вдавливая перо в плотную бумагу:

«Из Азкабана я уже выкупил свою свободу, так что экскурсия отменяется. Но я готов слушать твой крик бесконечно — и вовсе не у холодильника, хотя до сих пор слышу твои стоны на кухонном столе. Мои дела на другом конце света затягиваются, здесь душно, паршиво и слишком много пепла, но я решу всё сам.

Мне не нужны лишние слова, мне нужна ты. Настоящая. В Лондоне.

Ты развелась? Помни, что ты обещала мне перед моим уходом. Ужин восхитителен. Твой Д.»

      Он заставил себя сесть за стол и попытался расслабиться. Драко медленно ел доставленную её чарами еду, запивая её великолепно подобранным, терпким вином. Он пытался уловить её шлейф, почувствовать её незримое присутствие в комнатах. Но в отсутствие ведьмы всё вокруг — от мягкого света до вкуса изысканного ужина — казалось лишь очередным призрачным фантомом, красивой иллюзией. Выйдя из душа, Малфой оставил ответный заказ, предназначенный только для неё: наваристый Буйабес, бутылку ледяного сухого Розе из Прованса и коробку макарун со вкусом вишни.       И вышел в настоящее пекло внутри полуразрушенного мельбурнского офиса холдинга. Три выматывающих совещания подряд, путаный доклад нанятого им ищейки и сотни пересмотренных, пахнущих гарью пергаментов. Малфой словно вручную перебирал гору раскаленного угля в поисках едва заметной иголки. Это злило его по-настоящему, до темной пелены перед глазами и скрежета зубов.       Он никогда не бросал своих людей в беде. Слизеринский кодекс чести, выжженный в сознании годами, не позволял ему проявить слабость. Даже если нападавшие наотмашь ударили Обливиэйтом по разуму его лучшего мастера, стерев старику память дочиста, Малфой не мог оставить его на растерзание судьбе. Ему отчаянно нужно было хотя бы убедиться, что алхимик жив, что с ним всё в порядке и враги холдинга не держат его в какой-нибудь заброшенной шахте под пыточными чарами.       Поисковые заклинания сбоили, натыкаясь на профессионально выставленные глушилки конкурента, а время неумолимо утекало сквозь пальцы. Малфой буквально засыпал прямо на стопках отчетов, вымотанный, обгоревший и злой, зная, что пока он по крупицам собирает ниточки к похищенному мастеру, в пустом скрытом доме его ведьма ждет его возвращения.       В этот день в их домике прямо по центру гостиной лежал раскрытый магловский учебник по строению человеческого тела с очень интересной закладкой... Это были её трусики. Невесомый, откровенный клочок черного кружева, в котором Драко мгновенно, узнал белье, которое еще недавно ласкал на простынях. Тонкий шёлк бесстыдно разделял книжные страницы с откровенными изображениями женского тела. В холодильнике, укутанное прохладным паром, бережно хранилось сытное рагу и несколько бутылок охлажденного до идеальной температуры вина.

«Из-за твоей записки… Стоило мне бросить взгляд на кухонный стол, как здесь тоже стало слишком душно. Пришлось снять с себя абсолютно всё и выглядеть как учебник анатомии. Заказала тебе побольше холодных напитков. Рагу из говядины. Спасибо за цветы».

      Драко замер посреди комнаты, чувствуя, как по венам лавиной разносится жидкий огонь. Эта невыносимая женщин только что в упор расстреляла его рассудок. Мысли, до этого занятые австралийскими пепелищами, мгновенно переключились на лихорадочные, сводящие с ума образы. Разум услужливо и в мельчайших деталях дорисовал картину: его ведьма — заходит в дом, натыкается на оставленные им букеты, а затем переводит взгляд на пустую кухонную столешницу. Вспоминает их общую сумасшедшую ночь. И, поддавшись этому воспоминанию, медленно, по сантиметру стягивает с себя ткань, оставляя себя совершенно обнаженной посреди этой звенящей тишины. Стягивает это самое кружево и небрежно бросает его в книгу.       Глухой, рваный рык сорвался с его губ, эхом разлетаясь по пустеющему домику. Драко до боли в пальцах сжал в кулаке тонкую ткань, поднося её к лицу и жадно вдыхая оставшийся на шёлке шлейф персика и вишни. О Мерлин, она вела эту игру на грани фола, наказывая его за каждую секунду разлуки. Он физически ощутил, как плоть под брюками налилась тяжелой, болезненной сталью от одной только мысли, что его слова заставили её полностью раздеться.       Слизеринский хищник внутри него выл от бессилия и голода. Драко залпом осушил бокал и, резко выдернув перо, размашистым, хищным почерком нацарапал ответ прямо под её строчками:

«Ты играешь с огнем, ведьма. Моя записка заставила тебя раздеться?

Обещаю, когда я вернусь, я лично изучу каждый миллиметр твоего тела прямо на этом кухонном столе, пока ты не оглушишь его своими стонами.

За цветы не благодари — ты заслуживаешь лучшего.

Рагу восхитительно, но ты — гораздо вкуснее.

Твой развод завершен? Мне нужно знать, чья ты, когда снимаешь с себя "абсолютно всё". Твой Д.»

      Смыв под прохладным душем все напряжение, Драко прошел в спальню. Он снял свою домашнюю черную футболку и бережно разложил её прямо по центру пустующей кровати.

«Боюсь, в домике слишком прохладно спать в одиночестве когда ты сняла абсолютно все. Носи её, пока меня нет. Пусть она напоминает тебе, кому ты принадлежишь. Ты развелась?»

      Снова запустив чары изменения пространства, Драко шагнул в портал — обратно под палящее солнце Австралии, на свою глухую, изнуряющую войну.       Очередные сутки в Мельбурне выжали его до капли. Жара, путаные зацепки наёмников и тупики выматывали рассудок, но стоило Малфою провалиться в рваный сон, как магия привычно вытолкнула его в скрытое убежище. Переступив порог, Драко мгновенно замер, жадно втягивая ноздрями воздух. Она приходила. Она была здесь.       Прямо на столе лежал пергамент, на котором тянулись её аккуратные, ровные строчки. С каждым прочитанным словом Драко чувствовал наказывающий жар. О Мерлин, эта невыносимая женщина только что в упор расстреляла его хваленый контроль. «...всю ночь пролежала, крепко обнимая её...»       Разум Малфоя услужливо дорисовал картину: его ведьма укутывается в огромную черную футболку, зарывается носом в воротник, пахнущий табаком, и засыпает на шелковых простынях, прячась от всего мира. Это было признание. Впервые, без уверток и шпилек, она открыто объявила, что нуждается в его тепле.       Но следующие строки выжгли в душе глубокий, ошеломляющий отпечаток. «...Магический нотариат Министерства увидит мое заявление... Магическая клятва брака трещит по швам. Я съехала, и муж больше не имеет на меня никаких прав...»       Драко выдохнул, чувствуя, как внутри рушатся последние барьеры. Она не лгала. Она действительно сжигала мосты, уничтожала осколки прошлой жизни и вырывала себя из клетки этого придурка шаг за шагом. Она выполняла свое обещание ради него. Ради них. «...когда я снимаю с себя "абсолютно всё" под крышей этого дома — я принадлежу только самой себе. И немного — автору этих невыносимо надоедливых вопросов». — Лгунья… — хрипло, едва различимо сорвалось с его губ в звенящую пустоту гостиной. «Надоедливых вопросов», значит? Она дразнила его, пока он изнывал на другом конце земли. Внутреннее эго ликовало: теперь она была свободна. Магические узы её брака рассыпались в прах, и под крышей этого дома она принадлежала не себе, а ему. Драко резко выдернул перо и размашистым, хищным почерком нацарапал новый, обещающий изощренную расплату ответ прямо под её строчками:

«"Немного принадлежишь мне", Ведьма? Ошибаешься.

Ты принадлежишь мне полностью, с первой секунды, когда твои стоны оглушили пространство нашего мира. Я забираю твое признание с собой в австралийское пекло. Скоро я вернусь в Лондон. И когда я переступлю порог реальности, я не отпущу тебя никогда.

Твой Д.»

      Утром в реальности информатор наконец прислал долгожданную шифровку. Наёмников прижали к океанскому побережью: напуганного, истощенного алхимика удалось отбить живым, и его уже везли под охраной к целителям в местное отделение Святого Мунго. Главная цель была достигнута, но Драко требовались документы.       Поиски ответов безжалостно вели его дальше — по цепочке обугленных, пахнущих гарью улик. Оказавшись на глухой окраине города, среди полуразрушенных стен одной из мельбурнской лабораторий холдинга, Малфой со свойственным ему упрямством перебирал завалы. Ему во что бы то ни стало нужно было отыскать журналы с формулами, которые похищенный мастер наверняка прятал до последнего. Но он недооценил жестокость врага: отступая, наёмники оставили после себя изощренную ловушку. Стоило пальцам Драко коснуться оплавленного металлического сейфа, как пространство вокруг него с треском раскололось.       Ослепительная вспышка магического пламени и оглушительный взрыв наотмашь швырнули его на разбитый бетонный пол. Ударная волна выбила остатки воздуха из легких, а коварный огонь мгновенно впился в кожу руки. Последнее, что успел выдать разум перед тем, как он беспомощно провалился в кромешную тьму, — это дикая, парализующая вспышка боли и аромат спелого персик, кислой вишни и пряностей. Запах его личной ведьмы, его сердца, его спасения, который Драко тщетно, из последних сил пытался удержать в гаснущем сознании.