Ирландия

      Неделя — ровно столько понадобилось ему, чтобы окончательно восстановиться, закрыть все вопросы холдинга и получить разрешение Аврората на перемещение. Сейчас Драко стоял у панорамного окна пентхауса, вглядываясь в просыпающийся в сером тумане Лондон. Внутри него была выжженная, звенящая пустыня. Проклятый слизеринский разум лихорадочно, до боли в висках цеплялся за факты. На его рабочем столе, придавленный тяжелым серебряным пресс-папье, лежал неофициальный, добытый за огромные галлеоны свиток из Магического нотариата. В нём тянулся длинный список всех ведьм с фамилией или именем на букву «Г», которые расторгли брачные узы за последние две недели. Тысячи сотрудников в Министерстве, сотни громких и тихих разводов по всей Британии. Малфой педантично, часами выжигал взглядом каждую строчку, но этот бездушный пергамент все еще не давал ответа.       Что означал тот её финальный поцелуй? Что значило надломленное, соленое «прости» перед стремительным побегом? Если бы в ней жила искренняя ненависть к Малфою, если бы ею двигало одно лишь грязное презрение — она бы никогда так не поступила. Не прижималась бы к его телу с таким отчаянием, словно он был её единственным спасением. В её действиях не было омерзения. Там правил страх. Дикий, парализующий страх перед будущим, загадку которого он был обязан разгадать.       Каждый день, наплевав на бизнес и сон, Малфой лично отправлялся в самые глухие, Богом забытые уголки Ирландии. Он одержимо объезжал одного старьевщика за другим, лично прочесывая мрачные лавки контрабандистов, торгующих древними реликвиями.       В тот день Ирландия встретила его пронизывающим, ледяным ветром и бесконечной серой изморосью. Ветхая, покосившаяся лавка на самой окраине Голуэя насквозь пахла сыростью, торфяным дымом и застоявшейся вековой магией. Хозяин лавки, сгорбленный старик в поношенном шерстяном кафтане, оказался почти слеп. Его белесые, подернутые катарактой глаза смотрели куда-то сквозь чистокровного лорда. — Я не вижу твоего облика, сынок, — проскрипел торговец, перебирая узловатыми пальцами чаши старинных медных весов. — И черты той девчушки, что купила у меня артефакт, я тоже не разглядел. Тьма в глазах. Не смогу я тебе описать, как она выглядела. Голос звонкий… Да только мало ли в Британии звонких ведьм?       Драко разочарованно выдохнул, чувствуя, как внутри снова разрастается удушающая пропасть бессилия. Но старик, шурша сухими ладонями, неожиданно продолжил: — Внешность её не помню, врать не стану. Зато память на слова у меня отменная, — старьевщик оперся на засаленный прилавок, погружаясь в глубины прошлого. — Она ведь последнее золото из кошелька вытряхивала, чтобы это колечко у меня забрать. Руки ходуном ходили, пока она пересчитывала галлеоны и кнаты. А когда я спросил, зачем ей такая дорогая игрушка, раз уж покупка явно не по карману, девчонка грустно так улыбнулась и тихонько прошептала, скорее самой себе: «Возможно, Рон будет в ярости от моей выходки и безумного транжирства… Но оно словно зовёт меня и обещает забрать мои тревоги».       Эта фраза ударила Драко в самую грудь. Она вонзилась под рёбра, выжигая из лёгких последние остатки кислорода. Имя «Рон» посреди туманного Голуэя мгновенно замкнуло весь его детективный список разведенных женщин на одной-единственной строчке. Ловушка захлопнулась. Гермиона Грейнджер купила это кольцо, отчаянно спасаясь от мёртвого брака, тайком от мужа тратя последние сбережения просто ради того, чтобы получить законное право «дышать». Она искала спасения от Уизли, а нашла его — Драко Малфоя.       Она не использовала его. Не вела циничную, расчётливую игру. Грейнджер бежала из персонального ада, спотыкаясь об прошлое, и в процессе этого бегства полюбила своего злейшего школьного врага. Гермиона Грейнджер. О Мерлин… От этого осознания у Драко судорожно перехватило дыхание, а на бледной шее лихорадочно, в бешеном ритме забился пульс. Рассудок рвало на куски. «Золотая девочка» Гриффиндора, идеальный министерский чиновник, которая каждую ночь приходила в их мир и оглушала его кухонный стол своими стонами, была его Ведьмой. Женщина, которая забрала его израненное сердце, дышала с ним одним воздухом в реальности, живя ровно на три этажа ниже       Малфой резко развернулся и стремительно, наплевав на адскую боль в обожжённом левом плече, бросился к выходу из ветхой ирландской лавки. Старая дверь с грохотом распахнулась, впуская ледяной ветер, но Драко больше не чувствовал холода. Он знал всё. Все тайны были сожжены дотла. Прямо сейчас он собирался вернуться в Лондон, спуститься на три этажа вниз, лично выбить к чёрту дверь её квартиры и навсегда забрать свою женщину себе. Обезоружить её, уничтожить её страхи и больше никогда не отпускать. Охота завершилась.       Драко не помнил, как трансгрессировал обратно в Англию, не запомнил, как преодолел расстояние от камина своего пентхауса до лифтовой панели. Мир вокруг сузился до одной-единственной, пульсирующей цели. Кабина лифта, казавшаяся ему в эту секунду изнуряюще медленной, наконец опустилась с десятого этажа на седьмой.       Шагнув на лестничную площадку, Малфой даже не подумал достать волшебную палочку. Он стремительно подошёл к её двери и с силой, наотмашь заколотил в неё кулаком. — Грейнджер! Открывай, блядь, эту дверь! — его хриплый, сорванный голос яростным эхом разнёсся по этажу. — Я знаю, что ты там! Открывай, или я разнесу здесь всё к чертям собачьим!       За дверью царила звенящая, мёртвая тишина. Драко тяжело, рвано дышал, упираясь лбом в холодное, равнодушное дерево. Сердце колотилось о рёбра, как безумный, загнанный в клетку хищник. — Пожалуйста, Гермиона… — тише, почти умоляюще выдохнул он, полностью ломая собственную гордость. — Я всё знаю. Я был в Ирландии. Я нашёл тебя, слышишь? Открой мне... Открой, моя невыносимая Ведьма.