Часть 6

— Зайчонок, ты уже разобрала вещи? Эльза вошла в комнату дочери и остановилась на пороге. Повсюду были разбросаны игрушки, цветные карандаши, куклы и посреди всего этого хаоса сидела Ева с видом человека, столкнувшегося с задачей явно не по силам. — Мамочка, я не справляюсь. Я ещё не такая большая, — она посмотрела на мать почти с отчаянием. Эльза улыбнулась, ведь Ева всегда говорила что она недостоточно большая только тогда когда ей это было выгодно а когда было выгодно наоборот, то говорила обратное. — Поможешь? Эльза кивнула и опустилась рядом на пол. Они начали разбирать вместе вещи слаженно, Ева подавала, Эльза складывала. Почти медитативно. Именно это ей сейчас и было нужно, что-то простое, осязаемое, что не требует думать. Взгляд Эльзы вдруг зацепился за книгу. Старый переплёт. Эльза вытащила её из-под стопки одежды машинально и увидела название. Есенин. «Исповедь хулигана». В горле пересохло мгновенно. — Зачем тебе эта книга? — спросила она, и голос вышел чуть тише, чем хотелось. — Бабушка читала мне стихи, — ответила Ева. — Эти мне очень понравились. Хоть я ничего и не поняла. Эльза прижала ладонь ко лбу. Воспоминания ударили в голову. — Мамочка, что с тобой? — Всё хорошо, зайчонок, — она улыбнулась дочери быстро, привычно. — Поиграй пока. Я сейчас вернусь, и мы всё разложим. Эльза вышла из комнаты, прикрыла дверь. Книга осталась в руках. Эльза дошла до своей спальни, закрылась и медленно опустилась на край кровати. Держа Есенина на коленях. Она не понимала, что с ней происходит. Вот в чём была настоящая проблема — не то, что она думала о нём, а то, что не могла объяснить себе, почему. Пять лет она хорошо жила. Она думала, что всё зарубцевалось, стянулось, заросло. А потом он появился и оказалось, что ничего никуда не делось. Просто лежало. Ждало. Воспоминания о недавней встречи с Аликом были еще настолько свежи, что её порой кидало в жар, когда она не своевольно вспоминала их ночь. Его глаза, шепот, ласки. Эльза провела пальцем по корешку книги. А сейчас еще и эта чертовая книжонка и воспоминания о их первом свидании накрыли её с головой. Они часто вместе вспоминали тот вечер, ведь он был действительно волшебный. Эльза снова и снова просила Алика рассказать, что он тогда чувствовал. В какой именно момент понял, что влюбился. И каждый раз он рассказывал немного по-другому. Вспоминал новые детали, новые мысли, новые чувства. Иногда ей казалось, что она смогла бы написать целую книгу всего об одном вечере. Лето все еще стояло невыносимо жаркое. Эльза, надев своё лучшее платье, уже в третий раз крутилась перед зеркалом. И мысленно спорила сама с собой. Странный тип из овещебазы пригласил её на свидание и она согласилась. Зачем? На вид он — стопроцентная проблема. Из тех мужчин, с которыми приличные девушки стараются не связываться. Но была одна беда. Он был на сто процентов в её вкусе. Высокий. Худощавый, но крепкий. С широкими плечами, грубоватыми мужскими чертами лица и удивительно голубыми глазами. Улыбался редко, зато так, что внутри всё переворачивалось. И взгляд... Этот невозможный взгляд. Будто не просто смотрел, а медленно разбирал её по кусочкам. При их первой встрече он почти не моргал, пока изучал её лицо. Эльза тогда едва не попросила его прекратить. Во дворе коротко просигналили. Она тут же подбежала к окну. Возле подъезда стояла синяя восьмёрка. Рядом с машиной — он. Какой-то совершенно необъяснимый мандраж пробежал по всему телу. Эльза быстро надела босоножки и почти выбежала из квартиры. Когда она открыла дверь подъезда, Алик уже стоял, прислонившись к капоту своей ВАЗ-2108 и курил. Он заметил её, лениво улыбнулся одним уголком губ и молча оглядел с головы до ног. Эльзу это ужасно раздражало. Рядом с ним она почему-то чувствовала себя выставленным на продажу товаром. Она подошла и тоже опёрлась бедром о капот. Между ними лежала открытая пачка Marlboro. Не спрашивая разрешения, Эльза вытащила сигарету и прикурила. Он наблюдал за ней, чуть прищурившись. — Если сейчас закашляешься, откачивать не буду, — усмехнулся он. Эльза сделала спокойную затяжку. Потом медленно выдохнула дым почти ему в лицо. — Куда ты хочешь сходить? — спокойно спросил Алик, докуривая сигарету. — Я? — А кто я что-ли? — Ну вообще-то да, ты ж меня выманил на свидание, почти что шантажом. И даже не соизволил придумать программу? — Эльза удивлённо вскинула брови.       Алик тепло улыбнулся, смотря на неё. — Строит из себя жертву. — Вообще-то такая и есть. — Сама захотела пойти со мной. — Захотела, — Эльза вскинула голову, без тени смущения. — Послушай, Эльза, — он будто пробывал её имя на вкус. — Это все… я не знаю как вести себя. — В каком смысле?— она посмотрела на него с искренним недоверием. — У тебя никогда не было свидания? — Были, в школе. Но не такие… — Какие такие? Алик склонил голову набок и усмехнулся. — С такими как ты. — Какая я? Алик обернулся к ней всем телом. — Строптивая. — Это я то строптивая? — Даже интонация строптивая. Эльза засмеялась. — Незнаю, насколько уместно такое говорить на первом свидании но женским вниманием я не был обделен, — Алик развёл руками с видом человека, констатирующего очевидное. — То есть ты никогда ни за кем не ухаживал? — Не планировал и начинать, — пожал плечами Алик. — Какой ужас, рыцари перевелись, — театрально грустно сказала Эльза. — И что ты мне теперь прикажешь делать? Ити домой потому-что ты не знаешь что со мной делать? — Нет, — улыбнулся Алик. — Просто предупреждаю, что бы не было ожиданий. — Ладно, — так же притворно вздохнула Эльза. — Может, мне самой за тобой поухаживать? Чтоб ты хоть чувствовал себя в своей тарелке. Алик тихо засмеялся, прикрыв глаза рукой, будто не веря в происходящее. — Ты на самом деле… — он поднял взгляд. — Какая? — Эльза откинула волосы на плечи, держа подбородок максимально высоко. — Особенная, — улыбка из губ Алика пропала. И он сам кажется пропал. Ведь в животе что-то нещадно трепетало. — Пафосно, — фыркнула Эльза, стараясь скрыть смущение. — Но у тебя неплохо получается, продолжай. — Это ты продолжай, — Алик смотрел на неё не отрываясь. Он наклонился, Эльза отшатнулась. — Вот это всё. Ставить меня на место. Говорить вот так. Смеяться. Эльза отошла от него подальше. Сердце забилось чаще, она боялась, он услышит. Она не понимала, почему рядом с этим человеком так отчаянно хотелось одновременно убежать... и остаться. Алик вдруг сорвался с места, обошёл машину, открыл водительскую дверь и сел за руль. Эльза осталась стоять, скрестив руки на груди. Он повернул ключ в замке зажигания, потом выглянул в открытое окно. — Ну? Садись, — Эльза даже не шелохнулась. — Или тебе дверь открыть? — Вообще-то надо было бы, — цокнула Эльза. — Я все-таки не твои вешалки. — Ты воровка, которая крадет арбузы. Алик демонстративно закатил глаза, заглушил двигатель, вышел из машины и, обойдя её спереди, распахнул пассажирскую дверь. — Ваше высочество довольно? Жаркий день наконец сдавал позиции. Солнце уже клонилось к горизонту, приближался девятый час вечера. От воды тянуло лёгкой прохладой, и после дневного зноя она казалась настоящим спасением. На противоположном берегу водохранилища, где днём отдыхали люди, теперь почти никого не осталось. Вода стала гладкой, как стекло, отражая огромное оранжевое небо. Закат был именно таким, каким бывает только летом — тёплым, густым, будто кто-то растворил в облаках медь и янтарь. — Как же здесь приятно находится, — Эльза раскинула руки к летнему невесомому ветерку. — Никакого распаленного асфальта как в городе, никакого шума, болтовни, — она медленно открыла глаза и увидела Алика. — Ну почти. — Он прищурился. — Что? Я всего лишь делаю то, о чем ты просил. — Отлично получается, — усмехнулся Алик. — Я знаю. — Скромности тебе не занимать. — А тебе разве нравятся скромные? — А ты разве стараешься мне понравится? — склонил голову на бок Алик. — А мне разве нужно стараться? Алик ничего не ответил. Не хотел передавать этой девчонки все козыри, хотел еще немного поиграть. Под ногами тихо шуршал песок с мелкой галькой. Где-то в камышах стрекотали кузнечики, а над самой гладью воды низко летали ласточки. Алик украдкой посмотрел на Эльзу. Она шла медленно, придерживая подол платья одной рукой, чтобы тот не цеплялся за траву. Волосы развевал вечерний ветер, и она то и дело убирала непослушные пряди за ухо. — Чего смотришь? — Нельзя? — Слишком долго смотришь. — Слишком сложный экземпляр попался. Эльза пожала плечами. Она остановилась возле самой воды и присела на корточки. Провела ладонью по прохладной поверхности. По воде тут же побежали круги. — Я в детстве мечтала жить где-нибудь вот так. Чтобы рядом была вода. Лес. Чтобы можно было вечером выйти босиком и просто гулять. Так что ты угадал с местом. Алик сел рядом, сорвал тонкую травинку и начал крутить её между пальцами. — А я мечтал о машине. — Только о машине? — Тогда казалось, что если будет своя машина то будет вообще всё. Она улыбнулась. — И? — Машина есть. — А всё? Алик перевёл взгляд на неё. — Кажется, только сейчас начинает появляться. Время будто остановилось. Они молча смотрели друг на друга. Эльза только успела подумать «Вот черт, какой же он…» и вдруг из головы исчезли все мысли до единой. А перед ней только голубые глаза. — Чего смотришь? — Алик передразнил её, вернув должок. Она немного смутилась. — Потому что ты совсем не такой, каким показался мне сразу. — Это хорошо или плохо? — Для меня — плохо. — Почему? — Ты совсем не простой. — С простыми скучно. — Зато безопасно. — Ну ты же не хочешь безопасно. — Не радуйся раньше времени. — Почему? — Одно свидание ещё ничего не значит. — А второе? — Смотря каким будет первое. — То есть у меня ещё есть шанс? Она сделала вид, что серьёзно задумалась. — Процентов... десять. — Всего? — Ладно. Пятнадцать. Сегодня ты открыл мне дверь машины. Они шли вдоль берега, время от времени подбирая камешки и бросая их в воду. — Откуда ты такая взялась? — вдруг спросил Алик. — Начитанная, остроумная. Ты не похожа ни на кого своего возраста. Книжек перечитала? — Есть немного. — Что именно? — Классику. Алик недоверчиво посмотрел на неё. — Добровольно? — Представь себе. У меня мама учительница литературы. В нашем доме книги были буквально везде, в детстве нечем было заняться. Есть даже редкие издания. Преподаватели из моего универа ходят смотреть на них как на экспонаты. — Ты учишься в университете? — спросил Алик. — Да, на дизайнера одежды, — ответила Эльза. — Звучит красиво. — А ты? — А я… — пожал плечами Алик. — Вернулся из Афгана два года назад. Эльза уставилась на него, напряглась. — Правда? Он кивнул. — И после этого как-то не до университетов было. Да я и не планировал никогда, в принципе. — Жалко. — Чего жалко? — он покосился на неё. — Мне кажется, ты смог бы. — Нет, ты действительно думаешь, что я такой простофиля? — Что? — удивлённо спросила Эльза. — То, что я без диплома, ещё не значит, что я дурак. — Я этого не говорила. — Но подумала. — Алик прищурился. — Послушай сюда, отличница. Учительская дочка, — Алик поднял палец. — Содержать тебя будет троечник, который умеет крутится а твоя зубрежка в жизни не поможет. Эльза улыбнулась и серьезно закивала. — Да ладно, — махнула рукой она. — Всё равно. Я творческая личность. — Тогда скажи мне, — начал Алик. — Как такая хорошая девочка вообще связалась с каким-то троечником? — Снова повторяю: я такого не говорила. — Ага, — Он поджал губы, будто что-то решил. Потом неожиданно подошёл к припаркованной неподалёку машине, легко вскочил на капот, а с него на крышу. — Алик, ты нормальный? Слезь. Он даже не посмотрел на неё. Раскинул руки, словно перед ним был не пустынный берег водохранилища, а огромная сцена. И неожиданно громко произнёс: — «Заметался пожар голубой, позабылись родимые дали…» Эльза с первых строк узнала Есенина и засмеялась, прикрыв рот рукой. Алик продолжал. — «В первый раз я запел про любовь, в первый раз отрекаюсь скандалить...» Алик смотрел вдаль, на оранжевую гладь воды. Он читал удивительно уверенно, без единой запинки. Будто эти строки давно жили у него внутри. Он не просто декламировал, он проживал каждое слово. — «Был я весь как запущенный сад, был на женщин и зелье падкий...» Он сделал несколько шагов по крыше машины, словно по сцене. Эльза уже не смеялась. Только смотрела. — «Разонравилось пить и плясать и терять свою жизнь без оглядки...» И вдруг он перевёл взгляд прямо на неё. Голос стал тише. Спокойнее. — «Мне бы только смотреть на тебя...» Эльза перестала замечать всё вокруг. — «Видеть глаз злато-карий омут...» Эти строки прозвучали так, будто были написаны именно для неё. Она давно забыла, что несколько секунд назад ругала его за чужую машину. Забыла, кто он. Чем занимается. Что люди вроде него обычно приносят одни проблемы. Перед ней сейчас стоял совсем другой человек. Без привычной дерзкой ухмылки. Без бравады. Только парень, который почему-то знал Есенина наизусть. И который, кажется бесконечно влюбился в неё как и она в него. — «И чтоб, прошлое не любя, ты уйти не смогла к другому...» Алик медленно опустился на одно колено и протянул ей руку. Эльза замерла, уставившись то на него, то на руку. Внутри всё кричало, что соглашаться нельзя. Что это безумие. Что она знает его всего ничего. Что он опасен. Но почему-то именно сейчас это перестало иметь значение. Она осторожно вложила ладонь в его руку. Одним плавным движением он помог ей подняться на крышу. Машина слегка качнулась. Эльза потеряла равновесие и Алик мгновенно поймал её за талию. Не резко а очень бережно. — «Поступь нежная, лёгкий стан...» Эльза неуверенно осмотрелась по сторонам, абсолютно потерянная, затем наконец-то подняла глаза. Он был совсем близко. — «Если б знала ты сердцем упорным...» Его ладони всё ещё лежали у неё на талии. Тёплые. Уверенные. — «Как умеет любить хулиган...» Последние слова он произнёс почти шёпотом. Наклонился ещё ближе. — «Как умеет он быть покорным...» Между ними осталось всего несколько сантиметров. Он не торопился. Дал ей возможность отстраниться. Отказать. Сказать „нет“, сделать что-нибудь. Но Эльза даже не пошевелилась. Тогда он осторожно коснулся её губ своими. Поцелуй был неожиданно мягким. Совсем не таким, каким она представляла его рядом с человеком вроде Алика. Без напора. Без требования. — Эй, вы что там делает? Они одновременно вздрогнули и резко обернулись. Со стороны дороги к ним быстрым шагом приближался крепкий мужчина лет сорока. Лицо его не предвещало ничего хорошего. — А ну пошли вон от моей машины! Алик тихо прыснул со смеху. Спрыгнул с крыши первым и тут же протянул руку Эльзе, помог ей спуститься. — Бежим, — не дожидаясь ответа, Алик схватил её за руку и рванул вперёд. Они бежали и смеялись. Эльза почувствовала себя маленьким ребенком. — Эй! Стоять! — донеслось им вслед. Это только сильнее их рассмешило. Они бежали вдоль берега, перепрыгивая кочки, цепляясь за высокую траву, несколько раз едва не споткнулись и громко хохотали. Эльза сама не заметила, когда перестала думать о том, что выглядит глупо. В последний раз она смеялась так наверное, ещё в школе. — Всё... — наконец выдохнула она, останавливаясь возле старого дерева. — Всё, больше не могу... Она упёрлась ладонями в ствол, пытаясь отдышаться. — Физическая подготовка у тебя так себе, — ответил Алик. — Ты сумасшедший, — она улыбалась ему уже по-особенному. Не так как перед этим, с опаской и недоверием, сейчас же она была открыта. — Да уж какой есть. Эльза оперлась спиной об дерево, пытаясь восстановить силы. — Кажется... мы на чём-то остановились, — Алик приблизился. Эльза смотрела игриво, впуская его в свое пространство легко, без сомнения. Спрятала руки за спину и чуть приподняла подбородок, позволяя ему сократить расстояние между ними. Алик приблизился почти вплотную. Опершись рукой об дерево, наклонился к её губам и Эльза задержала дыхание от ожидания желанного поцелуя. Но вместо этого почувствовала его тёплое дыхание. — «Я б навеки пошел за тобой, хоть в свои, хоть в чужие дали...», — мурашки бегали по спине Эльзы табунами. — «Первый раз я запел про любовь, первый раз отрекаюсь скандалить.» Она не выдержала и сама поддалась вперед, медленно провела ладонями по его шеи, он следил за её действиями. Эльза впилась в его губы страстно. Алик ответил с таким же напором и прижал её к дереву. Сердце Алика кажется танцевало чечетку, никогда прежде он не испытывал таких чувств, таких крышесносных эмоций. Это нельзя было не с чем сравнить. Он прожил достаточно, чтобы не бояться почти ничего. Он видел такое, от чего другие не спали ночами да и он в принципе тоже. Но сейчас он боялся одного. Что этот поцелуй закончится. Её губы были мягкими, податливыми, теплыми, совершенно невыносимыми. Так вот какая она. Любовь.