Возвращение в дом номер 4

      Было здорово сидеть на крыше. Гарри стало легче, пока не пришло время возвращаться на Тисовую улицу и предстать перед родственниками…              В доме дяди было множество правил, но первое, которое усвоил Гарри, звучало так: «Не выделяйся».              Никаких «странных случайностей», никаких выдуманных слов, ничего ненормального. И Гарри нарушил это правило самым ужасным образом, и многие это видели.              Гарри был уверен, что другие дети, не теряя времени, рассказали дяде Вернону о случившемся. Если охота на Гарри и видеоигры были двумя самыми любимыми занятиями Дадли, то на третьем месте с большим отрывом оказывались попытки подставить Гарри перед дядей Верноном и тётей Петунией.              Руки Гарри вспотели и задрожали, когда он подходил к дому. На улице горели только уличные фонари, и Гарри не слишком удивился, обнаружив, что входная дверь заперта. Делать было нечего, и Гарри расправил плечи, потупил взгляд в пол и постучал.              Похоже, дядя Вернон его ждал, а может, тётя Петуния заметила его, как только он свернул в их переулок. Дверь тут же резко распахнулась, и по звуку дыхания Гарри понял, что, если он поднимет глаза, то увидит дядю Вернона в ярости. Его лицо будет красным, усы будут трястись, а взгляд — холодным и полным ненависти.              — А ну-ка, иди сюда сейчас же, мальчик, — прошипел дядя Вернон так тихо, что его едва можно было расслышать. Обычно дядя Вернон кричал, а замолкал, только когда был очень, очень зол.              Стоило Гарри сделать один шаркающий шаг внутрь, как дядя Вернон схватил его за руку с такой силой, что Гарри понял: на ней останется синяк. Дядя Вернон захлопнул дверь ногой, а затем поднял Гарри за обе руки и прижал его к двери. Гарри охнул и свернулся калачиком, как только дядя Вернон закончил его трясти.              Когда дядя Вернон был в таком состоянии, ничего нельзя было сделать, оставалось только молчать и пытаться думать о чём-то другом, что не причиняло ему боль.              — ТЫ ЧТО, ХОЧЕШЬ ПОСТАВИТЬ НАШУ СЕМЬЮ В НЕЛОВКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ? ТЫ СЛИШКОМ ТРУСЛИВ, ЧТОБЫ СТОЯТЬ ПЕРЕДО МНОЙ?! — заорал дядя Вернон на Гарри. Он попытался поднять Гарри с пола, но тот не отпускал свои ноги. От этого дядя Вернон только зарычал и в гневе пнул Гарри по ноге.              Гарри не собирался ни защищаться, ни плакать. Это ничего бы не дало. Гарри мог только думать о том, что будет, когда он уедет отсюда… когда он вырастет и сможет больше никогда не видеть своих родственников…              — НЕ НАДО БЫЛО ТЕБЯ ПРИНИМАТЬ! — кричал дядя Вернон.              Гарри станет большим и сильным. Никто не будет его пинать и кричать на него… У Гарри была бы магия, и никто не смог бы причинить ему вред…              — ТЫ НЕБЛАГОДАРНЫЙ! ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ! НЕНОРМАЛЬНЫЙ!              Никто не заставил бы Гарри плакать, они не посмели бы ненавидеть его так сильно…              — ТЕБЯ ЕЩЁ УДИВЛЯЕТ, ЧТО ТВОИ СОБСТВЕННЫЕ РОДИТЕЛИ ОТ ТЕБЯ ОТКАЗАЛИСЬ?!              Гарри казалось, что мир вокруг него застыл. Это было несправедливо: у Гарри, совсем ещё малыша, были родители, которые думали только о себе. Почему у таких детей, как Дадли, были любящие родители? Почему у Гарри не было ничего?              Но у Гарри была его магия, и дядя Вернон мог сколько угодно кричать, пинать и оскорблять его. Если магия не исчезла раньше, то не исчезнет и потом. Если у Гарри и было что-то одно, принадлежащее только ему, то, по крайней мере, это было то, что никто не мог у него отнять или выбить из него.              Кому нужны семья, друзья или даже любовь, когда есть магия? Не Гарри.              — НАДО БЫЛО ОТДАТЬ ТЕБЯ В БЛИЖАЙШИЙ ПРИЮТ!              Гарри опустил голову и зажмурился ещё сильнее. Он бы хотел, чтобы они так и сделали. Разве приют может быть хуже их ужасного дома?              Скорее всего, это было невозможно, но Гарри всё же узнал, как можно было бы сделать этот ужасный день намного, намного, хуже.              — Что ты сказал? — Дядя Вернон не пнул Гарри снова. Гарри услышал, как он тяжело дышит, и замер совершенно неподвижно.              Он ведь не сказал этого вслух… правда?              — Думаешь, в приюте было бы лучше, чем в моём доме?!              Если бы ему позволили быть честным, он бы сказал, что это звучит лучше.              Вместо этого Гарри запаниковал. Дядя Вернон легко выходил из себя, но если Гарри не говорил и не делал ничего, что могло бы усугубить ситуацию, то он быстро успокаивался. Тётя Петуния могла злиться несколько дней подряд, а дядя Вернон мог устроить грандиозный скандал, после чего на несколько дней полностью забывал о Гарри.              — Нет, нет, сэр, — пытался успокоить его Гарри. Он поднял голову и постарался изобразить как можно более жалкий вид, глядя на дядю Вернона.              Гарри был жалким.              Всё это было так жалко и слабо, но однажды Гарри станет сильнее.              Когда Гарри станет сильнее, он сам схватит дядю Вернона за волосы и накричит на него. Когда Гарри станет сильнее, он заставит всех пожалеть об этом.              — ТЫ НЕ СТОИШЬ ТЕХ ДЕНЕГ, КОТОРЫЕ Я НА ТЕБЯ ПОТРАТИЛ!              Гарри не спрашивал, сколько денег тот на него потратил, нет. Гарри просто смотрел в пол и пытался вырваться из рук, которые держали его за волосы.              Было больно, было больно везде.              — И ТАК ТЫ МНЕ ОТПЛАЧИВАЕШЬ?!              Гарри ничего не сказал, даже когда дядя Вернон начал оскорблять его и его родителей. Гарри молчал, даже когда дядя Вернон потребовал ответа — Гарри всё равно не слышал вопроса, — и тот ударил его головой о стену с такой силой, что у Гарри перед глазами замелькали искры ещё до того, как он закрыл их.              Скоро всё закончится… тогда дядя Вернон забудет о нём…              Гарри хотелось бы, чтобы это сработало и с его тётей и двоюродным братом. Если бы они все о нём забыли, Гарри мог бы просто сидеть в своём чулане и выбираться оттуда, чтобы раздобыть еду и воду. Тогда Гарри мог бы просто сосредоточиться на своей магии, готовиться к тому моменту, когда он станет большим и сильным и все наконец пожалеют, что так плохо с ним обращались.              Если бы они забыли о Гарри, он мог бы почувствовать себя хоть немного свободным. Тогда он бы воспользовался этой маленькой свободой, чтобы обрести бо́льшую.       Гарри почти отчаянно желал, чтобы все о нем забыли… почти так же отчаянно, как он хотел быть просто свободным.              Дядя Вернон внезапно отпустил Гарри, и тот упал, прикусив язык. Гарри удивился, когда дядя Вернон, похоже, так быстро выдохся, но жаловаться не стал. Гарри подождал, пока все разойдутся, чтобы убедиться, что никто больше не собирается на него кричать, ничего от него требовать и ничего с ним делать, после чего заполз в свой чулан и свернулся калачиком на маленькой раскладушке.              Болело всё тело, и не только там, где дядя Вернон пинал его, таскал за волосы и бил головой о стену. Ещё больнее было внутри, от осознания, что так будет ещё очень долго.              До совершеннолетия Гарри оставалось ещё десять лет — десять лет, которые он мог и не дожить.              Это просто несправедливо. Что такого сделал Гарри своим родителям, что они его бросили? Что такого сделал Гарри своим родственникам в детстве, что они его так возненавидели?              Почему другие дети были счастливы? Неужели только Гарри получил такую невероятную вещь, как магия, ценой собственного счастья?              Делало ли это его по-настоящему особенным или, наоборот, проклятым?                     Проснувшись, Гарри удивился, что его не разбудила тетя Петуния. Вчерашний день был неудачным, но не настолько, чтобы Гарри не пришлось готовить завтрак.              Это была проверка? Чтобы найти повод ещё больше наказать Гарри?              Гарри отчётливо слышал пронзительный голос своей тети, — И ЗДЕСЬ НЕТ БЕКОНА! — Затем она использовала это как предлог, чтобы не дать Гарри поесть, заявляя, что он не готовит, а значит, не заслуживает еды.              А Гарри был настолько голоден, что уже не чувствовал голода, а это означало, что скоро у него сильно заболит голова. Потом его бы затошнило, и ему пришлось бы обнюхивать мусорные баки, что было отвратительно и заставляло его чувствовать себя плохо практически по любому поводу.              Родственники могли издеваться над Гарри, но он не собирался на это вестись.              Гарри тихо открыл дверцу чулана и на цыпочках пробрался на кухню. Он с удивлением увидел, что тётя Петуния стоит у плиты и напевает, пока жарит завтрак. Тётя Петуния часто готовила ужин, не доверяя это Гарри, но завтрак всегда был его обязанностью.              — Э-э… тётя Петуния?              Тётя Петуния издала пронзительный крик и обернулась, выставив перед собой лопатку, как оружие. Гарри съёжился, но она всё равно начала кричать.              — ВЕРНОН! — Тётя Петуния смотрела на Гарри широко раскрытыми глазами, в её взгляде читались ужас, отвращение и… неужели страх? Перед Гарри?              — Тьюни? — крикнул в ответ дядя Вернон. — Всё в порядке?              Гарри не понимал, что он сделал не так, просто стоял в дверях, не в силах пошевелиться под пристальным взглядом искаженного лица тёти, но чувствовал, что ему не поздоровится.              — В НАШЕМ ДОМЕ БРОДЯГА! — взвизгнула тётя Петуния. Гарри наклонил голову набок.              Бродяга?              — ВЫЗОВИ ПОЛИЦИЮ! — добавила она, ещё больше сбив Гарри с толку.              Гарри был так растерян, что ему захотелось плакать. Гарри знал, что делать, когда его называли уродцем или неблагодарным. Но что делать, когда тётя Петуния называет его бродягой и, возможно, собирается вызвать полицию? Она стояла и смотрела на него так, будто не узнавала… Это что, очередная проверка?              Это была не шутка: родственники Гарри не шутят и не разыгрывают других.              Тётя Петуния не шевелилась. Она стояла перед плитой с лопаткой в руках и выглядела такой же напуганной, как и Гарри. Гарри попытался прижаться к дверному косяку, когда услышал, как дядя Вернон проносится через дом, двигаясь быстрее, чем когда-либо за всю его жизнь.              — ЧТО… КТО… — Дядя Вернон стоял посреди гостиной, держа в руках одну из своих дорогих клюшек для гольфа, как бейсбольную биту. Он что, собирался ударить ею Гарри?              И всё из-за того, что Гарри не поджарил бекон?!              — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — взревел дядя Вернон, брызгая слюной, как один из бульдогов тети Мардж. — Я ВЫЗОВУ ПОЛИЦИЮ!              Гарри был в таком замешательстве, что не мог вымолвить ни слова. Угрозы не имели никакого смысла. Ничто не имело смысла.              Не успел Гарри решить, что делать — свернуться калачиком? Попросить прощения? Сбежать? — как дядя Вернон бросился к нему и схватил за воротник рубашки. Дядя Вернон протащил Гарри через весь дом и вышвырнул прямо в парадную дверь, так что тот упал спиной на твёрдые ступеньки.              — Если я ещё хоть раз увижу тебя рядом с моим домом или моей семьей, я запру тебя до конца твоих дней, ясно, мальчишка? — прорычал дядя Вернон, сверля Гарри взглядом и угрожающе размахивая клюшкой для гольфа.              Гарри отполз назад и быстро кивнул, не зная, что ещё можно сделать.              Дядя Вернон бросил на него последний полный отвращения взгляд и захлопнул дверь, оставив Гарри одного.              Гарри понятия не имел, что только что произошло, но не собирался проверять, насколько серьёзна угроза дяди Вернона. Гарри некуда было идти, в мире не было никого, кому было бы до него дело, к кому он мог бы обратиться… но это было и не важно.                     У Гарри были он сам и его магия, а со всем остальным он разберётся позже.