Часть 23

Когда занятие подошло к концу, Джиа, уставшая, но довольная, отошла к стене, вытирая пот со лба. Марсель собирал вещи, готовясь уходить. Кэролайн тихо подошла к нему. — Марсель? — позвала она. Он обернулся. — Что? — Можно я дам тебе последний совет... на сегодня? — спросила она. Марсель усмехнулся — не зло, а скорее устало. — Мисс Всезнайка заметила ещё какие-то пробелы в моих педагогических навыках? — спросил он. — Нет, — ответила Кэролайн, и её голос стал серьёзным. — Я по другому поводу. Она помолчала секунду. — Насчёт Ребекки. Марсель замер. — Что? — переспросил он. — Не будь дураком, — сказала Кэролайн. — Я написала ей смс с адресом, где мы сейчас находимся. Марсель смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах смешались удивление, гнев и что-то ещё — то, что он пытался скрыть. — Ты не имела права, — сказал он. — Может быть, — согласилась Кэролайн. — Но я всё равно это сделала. — Зачем? — Потому что она тебя любит, — ответила Кэролайн. — И ты любишь её. А вы оба слишком упрямые, чтобы сделать первый шаг. Марсель молчал. — Она придёт? — спросил он. — Не знаю, — честно ответила Кэролайн. — Но если нет, то ты хотя бы будешь знать, что пытался. Или не пытался. Это зависит от тебя. Она развернулась и пошла к выходу. — Кэролайн, — окликнул её Марсель. Она обернулась. — Спасибо, — сказал он. Она улыбнулась. — Не за что. Она вышла из спортзала. Марсель остался один. Он стоял посреди зала и смотрел на дверь, за которой скрылась Кэролайн. — Умная женщина, — сказал он тихо. Потом достал телефон. Посмотрел на экран. Сообщений не было. Он убрал телефон и сел на скамейку. Ждать.

***

Элайджа и Клаус шли по узкой улочке Французского квартала, направляясь к месту встречи с лидером волков. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в розовые и золотые тона, и город постепенно зажигал огни, готовясь к ночной жизни. — Неплохая идея, Никлаус, — сказал Элайджа. — Кэролайн для молодого вампира и правда удивительно уравновешенная. Думаю, у неё получится обучить хотя бы доли того, что она сама умеет. Клаус усмехнулся, не глядя на брата. — Идея хорошая, да, — сказал он. — Но не моя. Элайджа поднял бровь. — Кэролайн сама предложила помощь, — продолжил Клаус. — Была бы моя воля, она бы не ввязывалась в дела города. Он помолчал, и в его голосе послышалась лёгкая, почти незаметная усмешка. — Но, помня об их весёлой компании и общем шиле в известном месте, я тоже подумал, что идея хорошая. Элайджа посмотрел на брата с любопытством. — Лучше я буду знать, чем она занята, — сказал Клаус. — Иначе она всё равно что-нибудь выкинет. Элайджа улыбнулся — не своей обычной сдержанной улыбкой, а почти тёплой. — Ты изменился, брат, — сказал он. — Не начинай, — ответил Клаус. — Начинаю, — сказал Элайджа. — Ты заботишься о ком-то не только потому, что он может быть полезен. Ты заботишься потому, что она тебе дорога. Клаус промолчал. — Это хорошо, — сказал Элайджа. — Знаю, — ответил Клаус. Они повернули за угол, и вдалеке показалось здание, где их ждал лидер волков. — Идём, — сказал Клаус. — Посмотрим, что им нужно. Элайджа кивнул. Они вошли внутрь. Они вошли в бар. Их уже ждали за самым дальним столиком — в тени, у стены, откуда был виден вход и где можно было говорить, не боясь, что кто-то подслушает. Клаус и Элайджа подошли, сели напротив. — Вы долго, — раздался голос из тени. — Я жду уже полчаса. — Прости, волчица, — ответил Клаус, и в его голосе не было и следа извинения. — Не весь мир крутится вокруг вашей стаи. У нас есть ещё дела. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу. — Ты просила о встрече. О чём хотела поговорить? — спросил он. — И, кстати, любопытно. Когда я видел тебя в последний раз, ты настраивала против меня моих гибридов. А сейчас — лидер оборотней. Хейли выступила из тени. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость — та, которая появляется после долгой борьбы. — Я искала свою семью, — сказала она. — Все пути привели меня сюда. В Новый Орлеан. Она помолчала. — Мои родители были лидерами стаи Полумесяца, — продолжила она. — Власть — то, что перешло ко мне по наследству. — Любопытно, — сказал Клаус, и в его голосе не было удивления — только холодное любопытство. — И всё же, зачем назначила встречу? Хейли посмотрела на него прямо. — Марсель способствовал тому, что на нашу стаю наложили проклятие, — сказала она. — Теперь все члены стаи обращаются в людей лишь в полнолуние. Клаус усмехнулся. — Насколько я знаю, он это сделал не просто так, — сказал он. — Ваша стая в те времена правила городом по своему усмотрению... решала, кому жить, кому умирать. Такой стиль власти рано или поздно приводит к бунту. Хейли ухмыльнулась — не зло, а скорее с горечью. — А у тебя, значит, стиль власти демократический? — спросила она. Клаус наклонился вперёд, и его глаза сверкнули. — А я, значит, бессмертный, — ответил он. — А твои родители, оказалось, нет. Хейли молчала. — Это значит, помощи мы не получим? — спросила она. — Мы подумаем об этом, — ответил Клаус. Он встал. Элайджа поднялся следом. Братья направились к выходу, не оглядываясь. Хейли осталась сидеть за столиком, глядя им вслед. — Подумаем, — повторила она тихо. — Это уже что-то. Они вышли из бара и направились к машине, припаркованной в конце улицы. Ночной воздух был влажным, тёплым, пахло рекой и жасмином. Вдалеке играл джаз, и огни Французского квартала мерцали, как блуждающие огоньки. — Никлаус, — сказал Элайджа, когда они сели в машину. — Ты и правда собираешься помочь оборотням? Клаус завёл двигатель, но не тронулся с места. Посмотрел в лобовое стекло на тёмную улицу. — Не совсем, — ответил он. Элайджа заинтересованно поднял бровь. — Для меня в приоритете интересы семьи, — сказал Клаус. — Затем — фракции вампиров. И совершенно незачем плодить сильных врагов. Он помолчал. — Только вот они вполне могут скоро объединиться с ведьмами и потому уже вместе пойти против нас, — продолжил он. — Поэтому игнорировать их не получится. Элайджа усмехнулся. — Никогда не думал, что это предложу я, а не ты, — сказал он. — Но ты не думал просто перебить их? Клаус рассмеялся — коротко, искренне. — Брат, ты меня удивляешь в последнее время, — сказал он. Он нажал на газ, и машина тронулась. — Думал, конечно, — сказал он. — Так и сделаем, если они нарушат договор. — Какой договор? — спросил Элайджа. — Который нужно составить, — ответил Клаус. — Где оборотни станут практически вечными нашими должниками. То есть не смогут претендовать на полную власть в городе и будут подчиняться нам. Он свернул на другую улицу. — Просто так истребить целую стаю — это слишком хлопотно, — продолжил он. — Другие стаи тут же сползутся в город мстить за них. И другое дело, если истребить их за невыполнение договора. Элайджа смотрел на брата с новым, почти уважительным интересом. — Надо же, Никлаус, — сказал он. — И почему же ты не включаешь эту свою сторону чаще? Обычно ты предпочитал сторону грубой силы без прелюдий. Клаус усмехнулся. — До сих пор предпочитаю, брат, — ответил он. — Просто жаль рушить город, который сами же и строили. Элайджа кивнул. — Может, у тебя есть идея и как разобраться с ведьмами? — спросил он. — Какой договор может заставить их жить в мире с вампирами? Клаус покачал головой. — В таком договоре нет особой необходимости, — сказал он. — Они сейчас слабы как никогда. Вся сила ковена сейчас находится в одной девушке, что охраняет Марсель. И будет в ней же, если не закончить ритуал Жатвы. Элайджа задумался. — Ты предлагаешь... ничего не делать? — спросил он. — Я предлагаю наблюдать, — ответил Клаус. — И ждать. Когда ведьмы поймут, что мы не собираемся им мешать, они либо успокоятся, либо начнут действовать. В любом случае, мы будем готовы. Он повернул к особняку. — Идём, брат, — сказал он. — Нас ждут. — Кэролайн? — спросил Элайджа. — Кэролайн и ужин, — ответил Клаус. Элайджа улыбнулся. Они въехали на подъездную дорожку особняка. В окнах горел свет. Братья вошли в дом. В холле было тихо, только часы тикали на стене, отсчитывая вечерние минуты. Кэролайн уже сидела за столом в столовой — перед ней стояла чашка с чаем, и она выглядела умиротворённой. — Добрый вечер, — сказала она, когда они вошли. — Добрый вечер, — ответил Элайджа, снимая пальто. — Ребекка не дома? — спросил он, оглядываясь. Кэролайн загадочно улыбнулась. — Нет, не дома. — А где? — заинтересованно спросил Клаус, подходя к столу. — С Марселем, — ответила Кэролайн. Клаус замер. — Где? — переспросил он, и в его голосе зазвучала сталь. Кэролайн посмотрела на него твердо, прямо в глаза. — С любовью всей своей жизни, — сказала она. Клаус напрягся, его лицо потемнело. — С тем самым Марселем, который меня предал? — спросил он. — С тем самым Марселем, который пошёл на мир с тобой и старается сотрудничать, — ответила Кэролайн, не отводя взгляда. — Он не враг, Клаус. Он твой союзник. И он любит твою сестру. Клаус молчал. — Я знаю, что ты не умеешь прощать, — продолжила Кэролайн. — Я знаю, что ты помнишь всё. Но Ребекка заслуживает быть счастливой. И если ты продолжишь держать её в клетке, она когда-нибудь просто уйдёт. И ты её потеряешь. Тишина. Элайджа, стоявший у двери, не вмешивался. Он смотрел на брата и на Кэролайн, и в его глазах читалось что-то — может быть, уважение. Может быть, надежда. — Я не держу её в клетке, — сказал наконец Клаус. — Ты держишь её в клетке своего недоверия, — ответила Кэролайн. — Дай ей свободу. Дай ей шанс. Марсель не предаст её снова. Я уверена. — Откуда такая уверенность? — спросил Клаус. — Потому что я видела его глаза, когда я сказала, что она может прийти, — ответила Кэролайн. — Он боится. Он надеется. Он любит. Так же, как ты. Клаус смотрел на неё долгим взглядом. — Ты вмешиваешься не в свои дела, — сказал он. — Это мои дела, — ответила Кэролайн. — Мы теперь одна семья, Ник. Твоя сёстра— мои сёстра. Твои братья — мои братья. И я хочу, чтобы они были счастливы. Клаус покачал головой, но в его глазах напряжение начало уходить. — Ты невыносима, — сказал он. — Ты мне это уже говорил, — ответила Кэролайн. Он сел за стол, взял её руку, сжал. — Если он сделает ей больно... — Ты убьёшь его, я знаю, — перебила она. — Но сначала дай им шанс. Клаус кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Один шанс. Элайджа подошёл к столу, сел. — Надеюсь, она не опоздает к ужину, — сказал он. Кэролайн улыбнулась. — Думаю, она будет позже, — сказала она. — Гораздо позже. Клаус закатил глаза, но не сказал ни слова.

***

Ребекка не пришла ни к ужину, ни на ночь, ни даже к завтраку. Кэролайн не беспокоилась. Она знала — если бы что-то случилось, Марсель или сама Ребекка дали бы знать. Тишина была хорошим знаком. Очень хорошим. Она вошла в дом, когда братья уже уехали по делам. Дверь открылась, и Кэролайн, сидевшая в гостиной с чашкой кофе, подняла голову. Ребекка стояла на пороге, и её вид мог освятить весь город — счастливая, сияющая, с глазами, в которых горел тот самый свет, который бывает только у тех, кто наконец-то нашёл то, что искал. — Кэролайн! — воскликнула Ребекка и рванула к ней с объятиями. Кэролайн не успела поставить чашку — Ребекка уже обнимала её, прижимая к себе, как самую родную. — Спасибо, — заговорила она сбивающимся, взволнованным голосом. — Спасибо, спасибо, сестра. Сердце Кэролайн ёкнуло от неожиданности такого обращения. Сестра. Ребекка назвала её сестрой. Внутри разлилось тепло — то самое, которое не купишь за деньги, не заслужишь подвигами. Оно пришло само, потому что она сделала что-то правильное. Она нежно ответила на объятия и погладила Ребекку по спине. — Не за что, Ребекка, — сказала она. — Главное, чтобы ты была счастлива с ним. Она помолчала. — Потому что твой брат, который более неуравновешенный, обещал убить Марселя, если он обидит тебя. Ребекка отстранилась, и её лицо — всего секунду назад счастливое — стало испуганным. — Ты сказала Нику? — спросила она. — Как он отреагировал? Кэролайн усмехнулась. — Сначала не очень, — сказала она. — Но я сказала, чтобы он заткнулся и пожелал сестре счастья. Ребекка смотрела на неё долгим взглядом. А потом её лицо озарилось улыбкой — такой искренней, такой светлой, что Кэролайн почувствовала, как у неё самой защемило сердце. — Кэрри, я люблю тебя! — воскликнула Ребекка. — Ты единственное существо в мире, которое может с ним так разговаривать и всё ещё оставаться живой. Кэролайн рассмеялась. — Это не так трудно, — сказала она. — Нужно просто не бояться. — Он тебя слушается, — сказала Ребекка. — Это... невероятно. Я никогда не видела его таким. — Он не слушается, — ответила Кэролайн. — Он просто... иногда соглашается. Ребекка покачала головой, но улыбалась. — Спасибо, — сказала она ещё раз. — Правда. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала. — Представляю, — ответила Кэролайн. — Я бы хотела, чтобы кто-то сделал то же самое для меня. Она взяла Ребекку за руку. — А теперь рассказывай. Как всё прошло? Ребекка покраснела — впервые за всё время. — Потом, — сказала она. — Когда ты будешь готова слушать. — Я всегда готова слушать, — ответила Кэролайн. Они сели на диван, и Ребекка начала рассказывать. Солнце поднималось всё выше, заливая комнату золотым светом. Это было хорошее утро. За милой женской беседой их и застала гостья, что вошла в чужой дом без стука. Дверь открылась, и в гостиную шагнула высокая тёмноволосая девушка с острыми скулами и уверенным взглядом. Она не оглядывалась по сторонам, не спрашивала разрешения — вошла, как к себе. — Доброе утро, — сказала она. — Я пришла к Клаусу. Кэролайн, сидевшая спиной к двери, моментально обернулась. Она узнала этот голос. Хейли. Ребекка удивлённо подняла бровь, переведя взгляд с гостьи на Кэролайн. — А ты что тут делаешь? — резко спросила Кэролайн. Они не ладили ещё в Мистик Фоллс. Хейли тогда настраивала гибридов против Клауса, а Кэролайн защищала своих друзей. Общего у них никогда не было. — То же самое я могла бы спросить у тебя, — ответила Хейли, скрестив руки на груди. — Но мне не особо интересно. Я пришла к Клаусу. — Его нет, — ответила Кэролайн, вставая. — Он уехал по делам. — Когда вернётся? — Не знаю, — сказала Кэролайн. — Можешь оставить сообщение. -Это личное,-усмехнулась Хейли и пошла к выходу,-я зайду позже.-и ушла не прощаясь . Дверь закрылась. Тишина повисла в гостиной — но ненадолго. — Надо же, — сказала Ребекка, откидываясь на спинку дивана. — Всего ночь дома не была — и такой поворот событий. — А твой брат всегда таскает кого не попадя в этот дом? — возмущённо спросила Кэролайн. — Вторая женщина за неделю без приглашения и без стука. Как к себе домой. Она встала с дивана и начала ходить по гостиной, жестикулируя. — Камилла пришла, потому что привыкла. Ей можно, она же «удобный слушатель». А эта? Хейли? Явилась без приглашения!Как будто она здесь хозяйка! И какие личные дела её могут связывать с ним? — Кэрри... — начала Ребекка. — Что ей нужно от Клауса? О чём они будут говорить? Почему она не могла оставить сообщение? Или позвонить? Нет, обязательно припереться лично, в дом, где я живу! Кэролайн остановилась, уперев руки в бока. — Ты ревнуешь, — сказала Ребекка с лёгкой усмешкой. — Я не ревную, — отрезала Кэролайн. — Я просто... недоумеваю. — Недоумеваешь, — повторила Ребекка, и в её голосе послышалась ирония. — Не надо мне тут улыбаться! — сказала Кэролайн. — Это не смешно. — Очень смешно, — ответила Ребекка. — Ты ходишь по комнате, как разъярённая курица, и пытаешься убедить меня, что это не ревность. Кэролайн открыла рот, чтобы возразить, но Ребекка её перебила. — Ник сегодня спит на диване? — спросила она. Кэролайн замерла. — Что? — Ну, — Ребекка развела руками. — За то, что вторая женщина за неделю пришла без стука. Ты же его накажешь? Кэролайн посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты ужасна, — сказала она. — Знаю, — ответила Ребекка. Она поднялась, подошла к Кэролайн и взяла её за руку. Кэролайн всё ещё ходила по гостиной, жестикулируя, когда Ребекка подошла к ней и мягко взяла за руку, останавливая этот нервный маятник. — Послушай, — сказала она, глядя Кэролайн прямо в глаза. — Не знаю, что у неё за дела с Ником, но тебе совершенно незачем волноваться. Он не видит никого, кроме тебя. Кэролайн открыла рот, чтобы возразить, но Ребекка не дала. — К тому же, — продолжила она, — если тебя беспокоит, что кто-то входит в этот дом, ты можешь выставить любого отсюда. Потому что этот дом теперь твой. Кэролайн замерла. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — ответила Ребекка. — Ты не гостья, Кэрри. Ты — часть семьи. Это твой дом так же, как и наш. И если кто-то переступает порог без приглашения и без стука — ты имеешь полное право спросить, какого чёрта. Кэролайн выдохнула — тяжело, как после долгого бега. — Я, кажется, начинаю привыкать к этому титулу, — сказала она. — Привыкай, — ответила Ребекка. — У нас тут ещё много сюрпризов. Она потянула Кэролайн обратно к дивану. — А теперь садись и рассказывай, как ты уговорила Ника не убивать Марселя на месте. Кэролайн усмехнулась. — Это было не сложно. Я просто сказала, что он не в праве решать за сестру. — И он послушался? — Ребекка подняла бровь. — Нет, — ответила Кэролайн. — Он сказал, что убьёт Марселя, если тот обидит тебя. Ребекка покачала головой. — Это уже прогресс, — сказала она. — Раньше он убивал сразу, не дожидаясь причины. Кэролайн рассмеялась. — Ваша семья — самая странная, которую я когда-либо встречала. — Наша семья,Кэрри,-ответила Ребекка,-Наша.