Часть 24

Кэролайн немного успокоилась. Она села обратно на диван, взяла чашку с остывшим кофе, поморщилась и поставила обратно. — Ребекка, — сказала она, поворачиваясь к новой сестре. — Поехали со мной. — Куда? — спросила Ребекка, поднимая бровь. — Клаус разрешил мне поучаствовать в делах города, — ответила Кэролайн. — Я занимаюсь освобождённой из клетки девушкой. Её зовут Джиа. Она молодой вампир. Я разговариваю с ней, параллельно буду стараться научить самоконтролю. Она подалась вперёд, в её глазах загорелся тот самый огонь, который Ребекка уже начинала узнавать. — Поехали со мной. Ну же. Она хорошая. Ребекка смотрела на неё долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление. Может быть, неуверенность. — Вот как? — сказала она, и в её голосе послышалась новая нотка. — Хочешь завести себе новую подругу? Кэролайн замерла. Она услышала то, что скрывалось за этими словами. Ревность. Негромкую, прикрытую иронией, но настоящую. — Ребекка, — сказала она, и её голос стал мягче. — Вы с Ником всё-таки родственники. Ребекка подняла бровь. — И это ты пять минут назад высмеивала мою ревность, — сказала Кэролайн с лёгкой усмешкой. Ребекка отвела взгляд. — Мы ближе, чем подруги, Ребекка, — продолжила Кэролайн. — Мы теперь семья. Ребекка подняла глаза. В них застыл вопрос. — А ещё там будет Марсель, — добавила Кэролайн, и уголки её губ дрогнули. — Он будет заниматься физическими тренировками молодых вампиров. Ребекка замерла. — Марсель? — переспросила она. — Марсель, — подтвердила Кэролайн. — Он теперь тренирует бойцов. И, кажется, очень старается заслужить доверие твоего брата. — И ты предлагаешь мне поехать с тобой? — спросила Ребекка. — Я предлагаю тебе не сидеть в этом доме и не ждать, когда жизнь пройдёт мимо, — ответила Кэролайн. — Ты заслужила быть счастливой. Не бойся. Ребекка молчала. — Ну же, — сказала Кэролайн, протягивая руку. — Поехали. Я познакомлю тебя с Джией. А ты познакомишься с Марселем заново. Ребекка смотрела на её руку. — Ты уверена, что ему это понравится? — спросила она. — Марселю? — Кэролайн усмехнулась. — Он будет в восторге. — Я не о нём, — сказала Ребекка. — Я о Нике. Кэролайн посмотрела на неё долгим, тёплым взглядом. — Ему придётся привыкнуть, что вы вместе, — сказала Кэролайн. — К тому же, не так уж он и против ваших отношений. Он просто переживает, что тебе будет больно. Ребекка удивлённо подняла бровь. — Ник? Переживает? — Удивительно, правда? — Кэролайн улыбнулась. — Но он правда тебя любит. Он просто не умеет это показывать. Как и всё в этой семье. — Он сказал тебе это? — Он сказал, что убьёт Марселя, если тот сделает тебе больно, — ответила Кэролайн. — Для него это признание в любви. Ребекка покачала головой, но в её глазах появилось что-то новое. Надежда. — Поехали, — сказала Кэролайн. — Не бойся. Я рядом. Ребекка наконец взяла её за руку. — Поехали, — сказала она.

***

Никлаус и Элайджа сидели в баре у Руссо за дальним столиком. На столе перед ними лежали листы бумаги, исписанные мелким, аккуратным почерком Элайджи, и несколько пометок, сделанных рукой Клауса — более размашистых, небрежных. Дневной свет едва проникал сквозь затемнённые окна, придавая помещению уютный, полусонный вид. За стойкой Камилла протирала стаканы и делала вид, что не подслушивает. Клаус откинулся на спинку стула, крутя в пальцах ручку. — Как думаешь, — спросил Элайджа, — мне его подписать как рабский договор? Они в жизни это не подпишут. Клаус усмехнулся. — У Хейли мало опыта в управлении, — сказал он. — К тому же, там нет ничего сверхъестественного. От них не требуется даже армии в случае нападения. Мы сами решаем свои дела, они — свои. Элайджа кивнул, делая пометку на полях. — До наложения проклятия на стаю оборотни захватили власть над городом, — сказал он, — фактически единолично правив им. Сейчас же, следуя договору, они будут жить на окраине города и не иметь ни малейшей власти. — Сейчас они вообще живут на болотах за чертой города, — ответил Клаус. — Власть у них будет... внутри своей стаи. Их дела меня не интересуют, но они не будут вмешиваться в наши. А если вдруг посмеют оспорить — это будет нарушением договора, так что с чистой совестью можем стереть с лица земли их стаю. — Так, так, так, — вдруг послышался голос. Клаус поднял голову. Элайджа отложил ручку. За голосом показался и обладатель. Высокий, темноволосый, кареглазый парень с ехидной улыбкой на устах. Он шёл к их столику неторопливой, уверенной походкой, не спрашивая разрешения. — Ник и чистая совесть — это что-то новое, — сказал он, садясь на свободный стул без приглашения. Клаус и Элайджа смотрели на него с долей непонимания. Так глуп или так смел, чтобы вмешиваться в чужой разговор? — Подслушивать чужие разговоры — плохая примета, — сказал Клаус, и его голос сочился холодом. — Говорят, к смерти. — Ник, ну какие же мы чужие? — ответил парень, и его улыбка стала шире. — Тут все свои. Я, может, хочу поучаствовать в семейных делах. Клаус замер. Что-то в интонации и поведении этого парня было до боли знакомым. Такой наглый и бесстрашный тон братья слышали лишь у одного человека за всю тысячу лет. Но они были совершенно уверены, что никогда раньше не видели этого лица. Парень был определённо даже не вампиром — о чём свидетельствовало его живо бьющееся сердце, которое Клаус слышал с той же чёткостью, как если бы оно билось у него в груди. — Ты кто? — спросил Элайджа, и в его голосе не было обычного спокойствия. Только настороженность. — А вы догадайтесь, — ответил парень, разваливаясь на стуле. — У вас тысяча лет опыта. Должны же вы хоть чему-то научиться за это время. Какая-то тень узнавания сначала мелькнула в глазах Элайджи. Потом замер Клаус. — Не может быть, — сказал он. — Может, — ответил парень, и его улыбка стала почти торжествующей. — Нет, — Клаус откинулся на спинку стула, и его лицо стало напряжённым. — Чёрт. Возвращение кого-то из нашей семьи — это всегда плохая примета. Парень развеселился. — Год, — повторил он. — Всего год. А кажется, что вечность. Он покачал головой. — Я, конечно, не ожидал, что вы встретите меня тёплыми объятиями, — сказал он. — Это у нас несколько не принято. Но могли бы не сидеть с такими недовольными мордами. Всё же брат вернулся. — Кол, чёрт, — в шоке сказал Элайджа, и его обычное спокойствие дало трещину. Кол рассмеялся — искренне, звонко, как будто не видел братьев целый год, а они только что разыграли отличную шутку. — А я думал, вы догадаетесь быстрее, — сказал он. — Я старался. Даже интонацию копировал. Клаус смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах смешались гнев, удивление и что-то ещё — то, что он не показывал никогда. — Ты мёртв, — сказал он. — Мы видели твоё тело. — Был, — ответил Кол, разваливаясь на стуле. — А теперь воскрес. Мать постаралась. Ты же знаешь её любовь к воскрешениям. — Эстер, — сказал Элайджа. — Она самая, — подтвердил Кол. — Нашла мне тело. Сказала, что я должен помочь ей уничтожить вас всех. Он сделал паузу. — Но я подумал, что это скучно. И решил сначала проведать семью. Клаус усмехнулся — холодно, безрадостно. — Проведать? — Ну да, — сказал Кол. — Соскучился. Год — не шутка. Не звонили, не писали... — Ты был мёртв, — напомнил Элайджа. — Техническая подробность, — отмахнулся Кол. Он посмотрел на братьев, и его улыбка стала мягче — почти настоящей. — Я не за тем пришёл, — сказал он. — Я хочу помочь. — Помочь? — переспросил Клаус. — Уничтожить мать, — ответил Кол. — Окончательно. На этот раз. Клаус смотрел на него долгим взглядом. — Почему я должен тебе верить? — Потому что я — твой брат, — ответил Кол. — И потому что я тоже хочу жить. А с ней это невозможно. Немного посидев молча, Кол потянул руки к договору. Внимательно прочитал его, водя пальцем по строчкам, и откинулся на спинку стула. — Договор должен стать нерушимым, — сказал он. — Нужно добавить, что они не могут нападать на нас ни напрямую, ни заключив с кем-то тайные союзы. — И что ты предлагаешь? — спросил Элайджа. — Могу помочь, кстати, с оборотнями, — ответил Кол с лёгкой усмешкой. — Чем же? — спросил Клаус. — Мать вернула меня в теле ведьмака, — сказал Кол, поигрывая пальцами, на которых вдруг вспыхнули искры магии. — Вы же не хотите становиться должниками местных ведьм? Я могу зафиксировать подписание контракта магией, а затем снять проклятие со стаи. Клаус замер. Элайджа поднял бровь. — Ты можешь снять проклятие? — спросил он. — Могу, — ответил Кол. — Его наложила ведьма-дилетантка. Уже слабеет и еле дышит. Осталось немного помочь и оно падёт. Честно говоря,оно и само скоро падёт,но они ведь об этом не знают,а мы можем извлечь свою выгоду. — И что ты хочешь взамен? — спросил Клаус. — Место в семье, — ответил Кол. — Я хочу вернуться. По-настоящему. Не как мамина марионетка, а как ваш брат. Братья переглянулись. Лёгкие, едва заметные улыбки тронули их лица — не широкие, не открытые, но настоящие. Элайджа кивнул первым. — В семье всегда было и есть твоё место, — сказал он. Кол опустил глаза. Его голос стал тише, почти неразличимым. — Да, — пробубнил он. — Только очень часто оно было в гробу. Элайджа посмеялся — негромко, но тепло. — Ну, ну, Кол, — сказал он. — Никлаус больше так не будет. Он в этом веке побил все рекорды по доброте. Кол поднял голову, посмотрел на Клауса. В его глазах зажглось любопытство. — Я наблюдал за вами с той стороны, — сказал он. — Наша семья в принципе побила рекорды в этом веке. Никогда вы не были такими сплочёнными. Клаус резко стал серьёзным. Улыбка исчезла с его лица, сменившись привычной маской напряжения. — Так говоришь, это наша мать вернула тебя? — спросил он. — Она тоже воскресла? — Да, — ответил Кол. — И в чём состоит её план на этот раз? — Она хочет дать нам всем шанс прожить человеческую жизнь, — сказал Кол. — Верит, что это сплотит семью и исправит её самый ужасный грех. Клаус замер. — Надеюсь, Майкла она не воскресила? — спросил он. Кол покачал головой. — Нет, — сказал он. — Только меня и Финна. Пока только нас. — Финн тоже здесь? — спросил Элайджа. — Где-то да, — ответил Кол. — Он пока не решил, на чьей стороне. Но я работаю над этим. Клаус усмехнулся — не зло, а скорее с лёгкой, усталой иронией. — Хорошо, — сказал он. — Разберёмся позже с Финном. Он поднялся из-за стола, свернул договор и сунул его во внутренний карман пиджака. — Сейчас идём домой, — сказал он. — Мы закончили. Договор готов быть подписанным. Элайджа тоже встал, поправил манжеты и кивнул. Кол поднялся с лёгкостью, потянулся и едва заметно улыбнулся. — Домой, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Давно не слышал этого слова. Клаус посмотрел на него долгим взглядом. — Привыкай, — сказал он. — Теперь оно будет звучать часто. Братья Майклсоны отправились домой. Втроём. Они шли по улицам Французского квартала — три фигуры, три тени, три древних существа, которых не ждали, но которые возвращались. Клаус впереди, уверенный, как всегда. Элайджа чуть позади, Кол замыкал шествие, оглядываясь по сторонам, впитывая запахи и звуки города, которого не видел целый год. — Город изменился, — сказал он. — Город всегда меняется, — ответил Клаус. — А мы остаёмся. — Звучит мрачно, — заметил Кол. — Это реальность, — ответил Элайджа. Кол усмехнулся, но не стал спорить. Они вошли в дом. Судя по тишине, там никого не было — ни Ребекки, ни Кэролайн, ни даже прислуги, которая иногда появлялась в этом доме, как призрак. Только старые часы тикали в холле, отсчитывая вечерние минуты. Братья расселись в гостиной. Клаус в кресле у камина, Элайджа на диване, Кол — в кресле напротив, развалившись с видом человека, который наконец-то вернулся домой и не собирается никуда уходить. Клаус достал телефон, нашёл контакт и нажал вызов. — Хейли, — сказал он, когда на том конце ответили. — Приходи в особняк. Договор готов. Он сбросил вызов и отложил телефон. — Скоро будет здесь,— сказал он. Кол кивнул. — Ну что ж, — сказал он, поднимаясь. — Пока лидер оборотней ознакомится с договором, мне нужно подготовиться к ритуалу снятия проклятия. Он повернулся к Элайдже. — Элайджа, поможешь мне собрать всё нужное? Элайджа поднялся. — Конечно, — сказал он. Братья поднялись наверх, оставив Клауса одного в гостиной. Хейли вошла в особняк примерно через полчаса. Она не стала стучать — дверь была не заперта. Прошла в гостиную, где Клаус ждал её в кресле, и села напротив, взяв со стола договор. В комнате было тихо. Только шуршание бумаги, когда она переворачивала страницы. Клаус не торопил. Он смотрел на неё спокойным, изучающим взглядом. Наконец Хейли подняла голову. — Это что, Клаус? — спросила она. — Это договор о сотрудничестве, — буднично ответил он. — Это называется сотрудничеством? — переспросила она, и в её голосе послышалось возмущение. — Оборотни почти ни на что не имеют тут права. — Ошибаешься, Хейли, — сказал Клаус, не повышая голоса. — Не имеют права только предавать нас. Всё остальное — это ваши дела. — У нас не будет никакой власти, — сказала она. — У этого города уже есть король, — ответил Клаус. — Все остальные обязаны считаться со мной. Хейли замолчала. Её лицо было напряжённым — она думала. Ей очень нужна была помощь первородных. Сама она не могла снять проклятие со стаи. Никто из её людей — тоже. А Клаус был единственным, кто мог предоставить ведьмака, способного разрушить то, что создал Марсель. Наконец она начала говорить. Её голос стал чуть более хриплым, в нём появились нотки, которых раньше не было. — Ты уверен, что это окончательный вариант договора? — спросила она. — Может, я могла бы уговорить тебя на некоторые послабления для своей стаи? Клаус смотрел на неё долгим, спокойным взглядом. В его глазах не было ни интереса, ни гнева — только холодная оценка. — Ты пытаешься меня соблазнить, Хейли? — спросил он. Хейли не отвела взгляд. — Я пытаюсь договориться, — сказала она. — Тогда предлагай что-то, что может быть мне интересно, — ответил Клаус. — Не то, что я могу получить в любом баре за пять минут. — Очень интересно, — раздался голос Кэролайн из-за дверей. — О каких барах тут идёт речь? Клаус не вздрогнул. Только слегка повернул голову в сторону двери, где стояла Кэролайн — с руками, скрещенными на груди, и выражением лица, которое трудно было назвать дружелюбным. — Ты вернулась, — сказал он. — Как видишь, — ответила Кэролайн, входя в гостиную. — Джия устала, тренировка закончена. Ребекка осталась с Марселем. А я приехала домой и слышу, как мой мужчина обсуждает бары с другой женщиной. — Я не обсуждал бары, — сказал Клаус. — Я сказал, что не заинтересован в том, что можно получить в любом баре. Кэролайн посмотрела на Хейли. Та не отвела взгляда. — Хейли, — сказала Кэролайн. — Кэролайн, — ответила Хейли. — Договор прочитала? — Прочитала. — И что думаешь? Хейли усмехнулась. — Думаю, что твой мужчина — невыносимый самодур. — Это я знаю, — ответила Кэролайн. — Но он мой невыносимый самодур. Так что, может, перестанешь пытаться его соблазнить и просто подпишешь договор? Никаких правок не будет. Это наше последнее слово. Хейли сжала челюсти. — Ты ничего не понимаешь, — сказала она. — Я понимаю, что ты пыталась использовать свой голос, чтобы повлиять на его решение, — ответила Кэролайн. — Это было глупо. Лидер оборотней ведёт себя как дешёвая шлюха. Хейли молчала. — Подписывай, — сказала Кэролайн. — Или уходи. Но прекрати тратить наше время. Клаус смотрел на Кэролайн с лёгкой, едва заметной улыбкой. Хейли перевела взгляд с неё на него, потом обратно. — Вы заслужили друг друга, — сказала она. Она взяла договор и начала подписывать. Кэролайн села рядом с Клаусом. — А ты, — сказала она тихо, — поговорим позже о барах. — С нетерпением жду, — ответил Клаус. Он взял её за руку. Хейли подписала последнюю страницу и отложила ручку. — Готово, — сказала она. — Когда снимете проклятие? — Кол, — позвал Клаус. Из коридора появился Кол. — Я здесь, — сказал он. — Всё слышал. — Ты готов? — спросил Клаус. — Завтра, — ответил Кол. — Нужно подготовиться. Хейли кивнула. — Завтра, так завтра, — сказала она. Она встала и направилась к выходу. — Хейли, — окликнул её Клаус. Она обернулась. — Договор в силе, — сказал он. — Нарушишь — пожалеешь. — Не нарушу, — ответила она и вышла. Дверь за ней закрылась. Кэролайн возмущённо обернулась к Клаусу. — Мне кажется, её чисто из принципа возбуждает всё, что моё, — сказала она, жестикулируя. — Сначала Тайлер, теперь ты. Чертова потаскуха. Она ходила по гостиной, не замечая никого вокруг. — Является в мой дом, без приглашения, без стука. Садится напротив моего мужчины, смотрит на него своими глазищами, пытается соблазнить. И договор этот её... она же не собиралась подписывать, она собиралась торговаться! — Кэролайн... — начал Клаус. — Нет, ты посмотри! — продолжала она, не слушая. — Она думает, что если наклонится чуть ниже или заговорит чуть слаще, то ты сразу забудешь, кто ты и где твой дом. Да какого... — Надо же, Ник, — раздался насмешливый голос из кресла. — Я и не думал, что у тебя получится её добиться. В последнюю нашу встречу, ты, дорогуша, очень красиво от него уходила. Кэролайн замерла на полуслове. Она медленно повернула голову. В кресле напротив сидел парень — высокий, темноволосый, с карими глазами и ехидной улыбкой на устах. Она не заметила его раньше. В своей пламенной речи она совсем не обращала внимания на остальных в комнате. — Ты.... — начала она и замолкла. Её глаза расширились. — Как? Ты ведь мёртв. Кол усмехнулся, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Ну, ну... не забывай, в какую семью ты попала, — сказал он. — Воскресшие родственники у нас — это не редкость. Кэролайн перевела взгляд с Кола на Клауса. — Ты знал? — спросила она. — Узнал сегодня, — ответил Клаус. — Он пришёл в бар, когда мы работали над договором. — И ты не подумал предупредить меня? — Не успел, — ответил Клаус. — Ты пришла раньше. Кол поднялся из кресла и подошёл к Кэролайн. — Кол Майклсон, — сказал он, протягивая руку. — Мы, кажется, не были официально знакомы. В прошлый раз ты убегала, не представившись. Кэролайн посмотрела на его руку, потом на его лицо. — Ты хотел убить моих друзей, — сказала она. —А они убили меня.— ответил Кол. — Чего только не было .Но Ник говорит, что теперь мы семья. — Я не говорил, что мы семья, — сказал Клаус из кресла. — Не говорил, но подумал, — ответил Кол, не оборачиваясь. Кэролайн пожала его руку. — Кэролайн Форбс, — сказала она. — Знаю, — ответил Кол. — Приятно познакомиться официально. — Не могу пока сказать, что взаимно, — ответила Кэролайн. Кол рассмеялся. — Честно, — сказал он. — Я это ценю. Он отпустил её руку и вернулся в кресло. Кэролайн посмотрела на Клауса. — Ты мне всё расскажешь, — сказала она. — Позже. — Обязательно, — ответил Клаус. Кэролайн села рядом с ним. — Я пойду налью себе вина, — сказала она. — Кому-то принести? — Мне, — сказал Клаус. — И мне, — добавил Кол. Кэролайн посмотрела на Кола. — Тебе повезло, что я в хорошем настроении, — сказала она и ушла на кухню. Кол проводил её взглядом. — Она смелая, — сказал он. — И красивая. — Она моя, — сказал Клаус. — Я и не спорю, — ответил Кол. — Просто констатирую факт. Он откинулся на спинку кресла. — Ты счастлив, Ник? Клаус помолчал. — Кажется, да, — ответил он. — Кажется? — Я не привык к этому чувству, — сказал Клаус. — Оно новое. Кол усмехнулся. — Привыкай, — сказал он. — Это может затянуться. Клаус не ответил. В гостиной стало тихо. Это была хорошая тишина.