Часть 25

Кэролайн вошла в их комнату, Клаус зашёл за ней. Она прошла к кровати, села на край, сложила руки на коленях. В её движениях не было злости — скорее усталость. И что-то ещё, что Клаус научился распознавать: она не злилась, она переживала. Клаус закрыл дверь и прислонился к косяку, наблюдая за ней. — Ты не говорил мне, что лидер оборотней — женщина, — сказала она. Клаус усмехнулся. — Разве это было важно? — Это было бы не важно, — ответила Кэролайн, поднимая голову, — если бы это была не Хейли. Клаус поднял бровь, но промолчал. — Которая, между прочим, сегодня пыталась соблазнить тебя на моих глазах, — продолжила Кэролайн, и в её голосе послышалась горечь. Клаус искренне засмеялся — негромко, но тепло. Он отлепился от косяка и подошёл к ней. — Справедливости ради, милая, — сказал он, садясь рядом, — она не знала, что соблазняет меня на твоих глазах. Ты появилась неожиданно. — Вы так увлеклись друг другом, — сказала Кэролайн, поворачиваясь к нему, — что не соизволили услышать моих шагов? — Я услышал твои шаги, — сказал Клаус. — Я знал, что ты стоишь за дверью с первой минуты. Кэролайн замерла. — Знал? — переспросила она. — Знал, — подтвердил Клаус. — И ждал, когда ты войдёшь. — Зачем? — Чтобы посмотреть, что ты сделаешь, — ответил Клаус. — Ты не разочаровала. Кэролайн смотрела на него долгим взглядом. — Ты специально позволил ей... — начала она. — Я позволил ей говорить, — перебил Клаус. — Потому что мне было интересно, как далеко она зайдёт. И потому что я знал, что ты рядом. — А если бы меня не было? — Если бы тебя не было, я бы прервал разговор гораздо раньше, — сказал Клаус. — И договор был бы гораздо жёстче. Кэролайн замерла. — Никлаус, — сказала она, и в её голосе появилась новая нотка. — Ты сделал это специально? — Что, милая? — спросил он, и в его глазах зажглись знакомые искорки. — Не притворяйся, — сказала Кэролайн. — Тебе нравится наблюдать, как я ревную. — О, так это всё-таки была ревность? — спросил Клаус, подаваясь вперёд. — Ты цепляешься к словам, Клаус, — сказала Кэролайн, не отводя взгляда. — Ты специально позволил ей говорить. Ты знал, как далеко она может зайти. Клаус замер. Его лицо — всего на секунду — стало совершенно серьёзным. А потом он медленно, очень медленно, приблизился к ней. — Ты не только безумно красивая, Кэролайн, — сказал он, и в его голосе зазвучало что-то новое, почти благоговейное. — Ты ещё и невероятно умная. Кэролайн не отвела взгляда. — Это не ответ, — сказала она. — Это правда, — ответил Клаус. — А правда — лучший ответ. Он поцеловал её — нежно, почти благоговейно. — Ты сердишься? — спросил он, отрываясь от её губ. — Не знаю, — ответила Кэролайн. — Я должна? — Не должна, — сказал Клаус. — Но можешь. Он сделал паузу, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Знаешь, — сказал он, — меня даже заводит твоя ревность. — Очень, — подтвердил Клаус, приближаясь к ней.- Ты можешь сегодня побыть сверху . — Это предложение или приказ? — спросила Кэролайн. Клаус усмехнулся. — Love, мы оба с тобой знаем, что тебе нравятся больше приказы, — сказал он. Он снял с себя одежду — неторопливо, не сводя с неё глаз. Рубашка упала на пол, следом — брюки. Он лёг на кровать, вытянулся, положил руки за голову и посмотрел на неё. — Раздевайся, — сказал он. — И иди ко мне. Кэролайн почувствовала, как внутри разливается жар. Она не стала спорить. Поспешно стянула с себя одежду, не глядя, куда падают вещи, и медленно пошла к нему. Перекинула одну ногу через его бедра, опустилась сверху. Клаус притянул её голову к себе и поцеловал — влажно, глубоко, требовательно. Его язык скользнул в её рот, смешивая их дыхание, их вкусы, их желание. — Ну же, Кэролайн, — прошептал он ей в губы. — Я жду. Она провела руками по его груди, чувствуя, как напряжены мышцы под её пальцами. — Ты всегда такой нетерпеливый? — спросила она. Она опустила руку вниз, взяла его член и направила в себя, неторопливо опускаясь на нём. Клаус выдохнул — коротко, хрипло, как будто его ударили. Его пальцы впились в её бёдра, сжимая и разминая мягкую кожу, оставляя на ней следы, которые исчезнут через несколько секунд. Кэролайн замерла на секунду, чувствуя, как он заполняет её, как тело привыкает к его размеру, к его жару. Он притянул её ближе, наклонил голову и припал губами к её груди. Его язык скользнул по соску, обвёл его, втянул в рот — нежно, но требовательно. Кэролайн застонала, выгибаясь, и её пальцы запутались в его волосах. Вторая грудь не осталась без внимания — его рука сжала её, большой палец кружил по соску, дразня, заставляя её тело выгибаться навстречу. — Клаус... — прошептала она. — Ммм? — отозвался он, не отрываясь от своего занятия. Она начала двигаться. Аккуратно. Неторопливо. Позволяя себе чувствовать каждое движение, каждое прикосновение, каждую пульсацию. Он был внутри неё — твёрдый, горячий, живой, и она чувствовала, как её тело сжимается вокруг него, рефлекторно, непроизвольно. — Вот так, — прошептал он, отрываясь от её груди и заглядывая в глаза. — Не останавливайся. Она не останавливалась. Она двигалась быстрее, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, как его руки сжимают её бёдра, направляя, помогая, требуя. Его дыхание стало тяжелее, и она видела, как его глаза темнеют, как желтизна начинает проступать на периферии радужки. — Ты сводишь меня с ума, — сказал он. — Хорошо, — ответила она, ускоряясь. Она кончила первой — с криком, выгибаясь на его руках, чувствуя, как её тело содрогается в его руках. Клаус ждал, пока последние судороги не затихли. Его руки лежали на её бёдрах, не двигаясь, только гладили — успокаивающе, почти нежно. Он дал ей время прийти в себя, дал её дыханию выровняться. — Твоё маленькое представление окончено, — сказал он, и его голос был низким, хриплым. — Теперь сверху буду я. Он перевернул её на живот. Кэролайн ахнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Он подложил подушку под её бёдра — так ему было удобнее, так он мог войти глубже, так он мог контролировать каждое движение. Она почувствовала, как его ладони скользнули по её ягодицам, раздвинули её ноги. И он вошёл. Резко. Неистово. До конца. Кэролайн вскрикнула, вцепившись пальцами в простыни. Он не дал ей времени привыкнуть. Начал двигаться — быстро, жёстко, каждый толчок отдавался в ней волной удовольствия. Она чувствовала, как он собирает её разметавшиеся волосы, как наматывает их на руку. Лёгкая боль от натяжения смешалась с удовольствием, и Кэролайн застонала громче. Он приподнял её голову за волосы, заставляя выгнуть спину. — Смотри вперёд, — сказал он. Она смотрела в стену, но ничего не видела. Мир сузился до одного единственного ощущения — его тела внутри неё, его дыхания на её шее, его пальцев, сжимающих её волосы. — Клаус... — прошептала она. — Я здесь, — ответил он. — Я всегда здесь. Он ускорился, и Кэролайн почувствовала, как внутри нарастает новая волна — сильнее, чем в прошлый раз. Она кончила с криком, чувствуя, как её тело содрогается в его руках. Клаус не остановился. Он продолжал двигаться, пока она не обмякла в его руках. Он кончил через несколько секунд — с рыком, уткнувшись лицом в её затылок, прижимая её к себе. Они замерли. Клаус медленно отпустил её волосы, погладил по голове. — Ты в порядке? — спросил он. — Я прекрасно, — ответила она, поворачивая голову. Он перекатился на бок, притянул её к себе. — Я люблю тебя, — сказал он. Кэролайн подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. Клаус замер. На секунду — всего на секунду — его лицо потеряло привычную маску. В глазах мелькнуло что-то — удивление, благодарность, что-то такое, что он не показывал никогда. — Ты впервые говоришь это, — сказал он. — Я знаю, — ответила Кэролайн. — Просто... нужно было правильное время. — И сейчас оно правильное? — Сейчас — да, — сказала она. Она поцеловала его — нежно, долго. — Я люблю тебя, Клаус Майклсон, — сказала она. — Даже когда ты невыносим. — Я тоже люблю тебя, Кэролайн Форбс, — ответил он. — Даже когда ты ревнуешь. Она улыбнулась и прижалась к нему. Ночь за окном становилась тише.

***

Каждое пробуждение с Клаусом Майклсоном дарило какую-то неожиданность. Кэролайн открыла глаза — или, по крайней мере, попыталась. Но вместо привычного утреннего света, пробивающегося сквозь шторы, она увидела только темноту. На глаза была плотная повязка — шёлковая, мягкая, но совершенно непроницаемая. Она хотела потереть глаза руками, но обнаружила, что её руки привязаны к спинке кровати. — Наконец-то ты проснулась, — раздался голос Клауса — низкий, хриплый, с нотками ленивого удовлетворения. — Я даже немного уже начал скучать. — Ник... — Кэролайн дёрнула руками. — Что происходит? — Тебе понравится, love, — промурлыкал он. — Такого у нас ещё не было. Кровать рядом с ней прогнулась под его весом. Кэролайн почувствовала, как на живот полилось масло — тёплое, густое, ароматное. Пахло кокосом и чем-то сладким, почти приторным. — Что ты... — начала она, но договорить не успела. Руки Клауса опустились на её живот, начали размазывать масло, массировать. Медленно. Томно. С такой тщательностью, которая сводила с ума. Он массировал её бёдра — то сжимая, то поглаживая, поднимаясь всё выше. Перешёл к груди, сжал её, провёл большими пальцами по соскам, заставляя их твердеть. Кэролайн застонала. Но он не уделял внимания тому месту, которое требовало его больше всего. Он словно дразнил её, обходя стороной, заставляя тело выгибаться в поисках прикосновения. Она старалась привлечь его внимание — сильнее раздвигала ноги, хныкала, выгибалась. Но Клаус только усмехался. Наконец его рука опустилась ниже. Погладила низ её живота, заставив Кэролайн затаить дыхание. Опустилась на клитор. Покружила там. Кэролайн выдохнула с облегчением, но облегчение было недолгим. Он вошёл пальцем внутрь — резко, глубоко. Кэролайн вскрикнула, выгибаясь, но он тут же вышел. И вновь прекратил свои ласки. Он начал мять её грудь, играть с сосками, оставляя её низ пустым, жаждущим. — Ник... — простонала она. — Ммм? — отозвался он. — Пожалуйста... — Что, love? Чего ты хочешь? Она не могла говорить. Её тело дрожало от возбуждения, от того, что он доводил её до грани и не давал переступить. Клаус усмехнулся. Наблюдение за её возбуждением доставляло ему удовольствие — она чувствовала это в его дыхании, в его пальцах, в его голосе. — Хорошая девочка, — промурлыкал он. Он опустил руку на свой член, направил его к ней. Кэролайн почувствовала, как он водит между её половых губ, задевает клитор, размазывает смазку. Каждое движение заставляло её вздрагивать, выгибаться, тихо постанывать. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение — как волна, которая вот-вот обрушится, но не может, потому что он не даёт ей последнего толчка. — Клаус... — выдохнула она. — Я здесь, — ответил он. Он закинул её ноги себе на плечи — резко, одним движением. Кэролайн почувствовала, как её тело открывается для него полностью, как он нависает сверху, тяжёлый, горячий, нетерпеливый. И вошёл. Резко. Неистово. До конца. Кэролайн закричала — от неожиданности, от того, как глубоко он проник, от того, как долго она ждала этого момента. Он начал двигаться — быстро, жёстко, не давая ей времени привыкнуть. Её руки дёрнулись, но верёвки держали крепко. Повязка на глазах сбилась, но она не видела ничего — только его тень, только его силуэт. — Отпусти, — попросила она. — Пожалуйста. — Не отпущу, — ответил он. — Не сегодня. Он ускорился. Кэролайн закрыла глаза — хотя повязка и так не давала ей видеть. Она чувствовала. Только его. Только их дыхание, только их тела, только то, как он двигается внутри неё. Она кончила первой — с криком, выгибаясь в его руках. Но Клаус не остановился. Он продолжал двигаться — всё так же неистово, всё так же глубоко. Кэролайн уже была обессиленная, ничего не соображающая. Её тело жило своей жизнью — сжималось вокруг него, выгибалось, дрожало, даже когда она уже не могла говорить, не могла думать. Она чувствовала, как он наклонился, как его губы нашли её губы. Поцелуй был влажным, глубоким — и вдруг она почувствовала привкус металла. Кровь. Его кровь. Клаус прокусил свою губу, и теперь их поцелуй стал кровавым — солёным, сладким, пьянящим. Он поцеловал её, впуская в себя её стоны, её дыхание, её желание. Кэролайн не сопротивлялась. Она не хотела сопротивляться. Она впилась в его губу, слизывая кровь, чувствуя, как она смешивается с её слюной, с её вкусом. Клаус зарычал в поцелуй и кончил — с рыком, уткнувшись лицом в её шею, прижимая её к себе. Они замерли. Клаус переместился на бок и лег рядом. Кэролайн тяжело дышала, её тело всё ещё дрожало мелкими, неконтролируемыми судорогами. Она чувствовала, как сперма медленно вытекает из неё, тёплая, липкая, стекая по внутренней стороне бедра. Клаус не дал ей времени прийти в себя. Его рука скользнула вниз, нашла путь к её влагалищу. Пальцы собрали сперму, которая уже вытекала, и мягко, но настойчиво направили её обратно. Он вошёл пальцем внутрь. Кэролайн выдохнула — не стон, скорее тихий, удивлённый звук. Она была такой чувствительной после всего, что произошло, что каждое прикосновение отдавалось в ней электрическим разрядом. — Ник... — прошептала она. — Тсс, — ответил он. — Не говори ничего. Он двигал пальцем медленно, лениво, собирая её соки, смешивая их с собой, заталкивая обратно. Кэролайн чувствовала, как внутри снова начинает разгораться жар — слабый, далёкий, но живой. — Ты невыносим, — сказала она. — Ты мне это уже говорила, — ответил Клаус. Он убрал руку и притянул её к себе, положив руку на низ её живота. — Отдыхай, — сказал он. — А мы с Колом пойдём на болота выполнять свою часть обещания. Кэролайн подняла голову, посмотрела на него. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас, — ответил Клаус. — Не нужно тянуть. Хейли и так ждала достаточно долго. — Будь осторожен, — сказала Кэролайн. — Всегда, — ответил он, целуя её в висок. Он встал, начал одеваться. Кэролайн смотрела на него — на его широкие плечи, на уверенные движения, на то, как он застёгивает рубашку, не торопясь, но и не медля. — Ты уверен, что это безопасно? — спросила она. — Кол уверен, — ответил Клаус. — А я уверен в Коле. — Ты ему доверяешь? Клаус помолчал. — Пока да, — сказал он. — Он не врал. Я чувствую. Он подошёл к двери, обернулся. — Не выходи из дома без сопровождения, — сказал он. — Не буду, — ответила Кэролайн. Он улыбнулся и вышел. Кэролайн откинулась на подушки, положила ладонь туда, где только что лежала его рука.

***

Клаус и Кол шли с болот вдвоём. Тропа была узкой, грязной, но братья шли по ней уверенно, не замедляя шага. Вокруг стояли старые дубы, обвитые мхом, и воздух был влажным, тяжёлым, пропитанным запахами тины и древесной коры. Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в розовые и золотые тона. Кол только что провёл успешный ритуал по снятию проклятия и связал оборотней контрактом. Древняя магия легла на стаю, и Хейли, наблюдавшая за этим с другого конца поляны, впервые за долгое время улыбнулась. Элайджи с ними сегодня не было. Он вызвался вместе с Марселем и Кэролайн провести занятия для Джии. Девушка оказалась очень способным молодым вампиром, и Марсель, который поначалу скептически отнёсся к идее доверить её воспитание Кэролайн, теперь был вынужден признать, что ошибался. — Ну что ж, — сказал Клаус, выходя на твёрдую землю, — одной проблемой меньше. — Уже немного легче, — добавил он, отряхивая брюки. Кол был в приподнятом настроении. Он шёл, засунув руки в карманы, и насвистывал какой-то старый мотив, который Клаус не мог узнать. Его глаза блестели — то ли от удачно проведённого ритуала, то ли от того, что он наконец чувствовал себя нужным. — Успеем решить ещё пару дел сегодня, — сказал Кол, поворачиваясь к брату. — С матерью нам, конечно, так быстро не справиться. Это надолго. Но... — он задумался. — Какие у нас ещё есть дела? Клаус шёл молча, обдумывая ответ. — Фракция людей на связь не выходит, — сказал он наконец. — Им, в принципе, всё равно, кто из сверхъестественных существ займёт верхушку. Главное, чтобы их не трогали. — Значит, ведьмы? — спросил Кол, и в его голосе послышался новый интерес. — Ведьмы, — подтвердил Клаус. — Одна из них просила меня о встрече сегодня. Кол усмехнулся, бросив на брата лукавый взгляд. — Не боишься ещё одной сцены ревности? — спросил он. — Хотя, вы же не наедине останетесь. Я тебя прикрою перед Кэр. Клаус остановился, посмотрел на брата. — Ты слишком много говоришь сегодня, — сказал он. — Я просто рад, что жив, — ответил Кол. — И что меня не пытаются убить при первой же встрече. — День ещё не кончился, — заметил Клаус. Кол рассмеялся. — Это ты мне угрожаешь? После того как я снял проклятие с целой стаи? — Это я напоминаю, что доверие нужно заслужить, — ответил Клаус. — Один ритуал — это только начало. — Знаю, — сказал Кол, становясь серьёзнее. — Я не собираюсь останавливаться. Клаус кивнул и двинулся дальше. — Так что за ведьма? — спросил Кол, догоняя его. — И почему она хочет встречи? — Пока не знаю, — ответил Клаус. — Но мы скоро выясним. Они шли к кладбищу. Сумерки сгущались, и тени становились длиннее, прячась между старыми надгробиями. Воздух пах сыростью и увядшими цветами — тем особенным запахом, который бывает только в местах, где спят мёртвые. Клаус пошёл вперёд, к месту, где его всегда ждала Софи. Кол остался немного в тени, позади него, чтобы ведьма не знала о присутствии ещё кого-то. Он замер у старого склепа, прислонившись плечом к холодному камню, и наблюдал. Софи уже ждала. Она стояла у знакомого склепа, скрестив руки на груди, и её лицо было напряжённым. Увидев Клауса, она приветственно кивнула. — Клаус, — сказала она. — Софи, — ответил он, останавливаясь в нескольких шагах. — Зачем звала? — Ты должен отвлечь Марселя и узнать, где он прячет Давину, — сказала она, не тратя времени на любезности. Клаус усмехнулся — холодно, безрадостно. — Да ну? — спросил он. — Что-то мне подсказывает, что я ничего не должен ведьмам Нового Орлеана. Софи сжала челюсти. — У нас договор, Клаус, — сказала она. — Мы заключили сделку. Ведьмы выполнили свою часть. Ритуал связывания прошёл удачно. — Дорогуша, — Клаус сделал шаг вперёд, и его голос стал тише, опаснее, — не напомнишь, как именно звучал наш договор? Вы оказываете мне услугу, а я взамен... поиграю в кошки-мышки с Марселем и заберу у него свой город. Он остановился. — Так что я ничего не должен вам. Софи побледнела. — Ты прекрасно знал, зачем нам это! — сказала она, и в её голосе зазвучали гнев и отчаяние. — Наша конечная цель не то, чтобы ты стал королём. А закончить ритуал Жатвы. Клаус смотрел на неё долгим, спокойным взглядом. — Ты считаешь меня настолько кровожадным, ведьма? — спросил он. — Хочешь, чтобы я привёл вам на блюдечке маленькую ведьмочку, чтобы вы перерезали ей горло? — Она воскреснет, Клаус, — ответила Софи. — Также, как и все остальные. — Кто сказал, что меня должно это интересовать? — Ты обещал, — сказала Софи, и в её голосе впервые прозвучала мольба. Клаус наклонил голову. — В следующий раз, — сказал он, — точнее формулируйте свои договоры, Софи. То, что я обещал, я уже выполнил. Дальше я решаю дела в своём городе по своему усмотрению. Он холодно договорил, развернулся и направился к выходу. Софи осталась стоять у склепа, глядя ему вслед. — Ты ещё пожалеешь, Клаус Майклсон, — сказала она тихо. Но он не обернулся. Кол отлепился от склепа и пошёл за братом. Всю дорогу он напряжённо думал об услышанном. Ритуал связывания. За тысячу лет жизни — пусть и вампиром — его знания в магии стали поистине безграничными. Ведьмы хорошо постарались, раз нашли такой старый и сложный ритуал. Он знал о нём. Знал, для чего его можно использовать. Только вот зачем он Нику? Они молча дошли до особняка. Улицы Французского квартала уже зажгли огни, и джаз лился из открытых окон баров, но братья не замечали ни звуков, ни запахов. Каждый был погружён в свои мысли. Клаус открыл дверь, вошёл первым. Кол — за ним. В доме было тихо. Слишком тихо. — Кэролайн, Ребекка и Элайджа ушли на занятия с Джией, — сказал Клаус, оглядываясь. — Дома только мы. Кол закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Ник... — сказал он. Клаус повернулся. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — О чём, брат? — спросил Клаус, и в его голосе не было ничего — ни удивления, ни беспокойства. — Не держи меня за мальчика, — сказал Кол, и его голос стал твёрже. — Ты знаешь, что я прекрасно всё слышал. О ритуале. Клаус замер. На секунду — всего на секунду — его лицо потеряло привычную маску. Но он быстро взял себя в руки. — Ты много чего слышал, — сказал он. — Вопрос в том, понял ли ты?