Часть 29

Пару часов прошли мирно и тихо. Клаус сидел на диване и рисовал что-то в блокноте — карандаш уверенно скользил по бумаге, набрасывая очертания, которые Кэролайн не решалась разглядывать. Кэролайн лежала, привалившись к его боку, и читала книгу — старый детектив, который давно уже перечитывала, но никак не могла отложить. Ребекка скучающе грызла ноготь и иногда нервно постукивала ногой, поглядывая на дверь. Все трое обратили внимание на звучавшие шаги. По установившейся традиции первым в дом вошёл Кол. Вернее, тело с Колом. Он был явно доволен чем-то — его лицо сияло, в глазах плясали знакомые озорные искорки, а на губах застыла довольная ухмылка. Сразу за ним шёл смуглый мужчина. Он был серьёзным, с интересом оглядывался вокруг, изучая комнату, мебель, лица — всё с выражением человека, который не был здесь очень давно и не знал, чего ожидать. Его движения были сдержанными, но в них чувствовалась сила. Кол развёл руками. — Смотри, брат, — сказал он, поворачиваясь к смуглому мужчине. — Я говорил, ты не узнаешь нашу семью. Все молчали. Веселился только Кол. Он стоял в центре комнаты, упирая руки в бока, и смотрел на брата с таким выражением, будто выиграл в лотерею. — Последние новости семьи, — начал он, поднимая палец. — Я спас ведьмочку от жертвоприношения. Он кивнул в сторону лестницы, где в любой момент могла появиться Давина. — Ребекка крутит шашни с Марселем, — продолжил он, показывая на сестру. — Ник его ещё не убил. Ребекка покраснела. — Элайджа где-то шляется, — Кол изобразил задумчивость, приложив палец к подбородку. — Что на него не похоже. Обычно он сидит дома и читает книги, а теперь... Он не закончил фразу, только многозначительно поднял бровь. — А Ник, — Кол театрально указал на брата, — наш дорогой братец нашёл-таки женщину, которая его терпит. Кстати, это Кэролайн. Он повернулся к Финну. — Может, ты помнишь её. Он бегал за ней как щенок в Мистик Фоллс. Видимо, добегался. Кэролайн покраснела. Клаус сжал челюсти, но промолчал. — Что ещё... — Кол задумался, постукивая пальцем по подбородку. — Наш отец вроде как до сих пор мёртв, а мать как обычно ищет способ сжить нас со свету. Финн поморщился и провёл рукой по лбу. — Кол, — сказал он, — кажется, у меня болит от тебя голова. Кол ничуть не смутился. — Привыкай, — ответил он, пожимая плечами. — Ты в смертном теле. А в смертном теле голова болит от всего. От плохой погоды, от громких звуков, от родственников... — Особенно от родственников, — добавил Клаус. — Особенно от тебя, — уточнил Кол, показывая на брата. — Я сейчас не с тобой разговариваю, — сказал Клаус. — А я с тобой, — парировал Кол. Ребекка закатила глаза. — Вы как дети, — сказала она. Финн смотрел на них, и его лицо постепенно смягчалось. — Вы... изменились, — сказал он. — Мы просто вместе, — ответила Ребекка. — Впервые за столько веков — правда вместе. И мы рады, что ты теперь с нами. Финн кивнул. — Да уж, — сказал он. — После красочных рассказов Кола я не мог остаться в стороне. Он сделал паузу, обводя взглядом комнату. — К тому же, Никлаус скоро станет отцом. Пополнение в нашей семье — очень нечастое явление. Тишина. Кэролайн почувствовала, как кровь прилила к щекам. Клаус сжал её руку. — Откуда ты знаешь? — спросил Клаус. — Кол рассказал, — ответил Финн. — По дороге сюда. Он много чего рассказал. — Я был красноречив, — вставил Кол, развалившись в кресле. — Ты был невыносим, — поправил Финн. — Это одно и то же, — ответил Кол. Кэролайн посмотрела на него. В её глазах зажглись знакомые искорки — не гнев, скорее лёгкое возмущение, смешанное с весельем. — Отлично, — сказала она. — У нас пока есть только возможность зачать ребёнка, а Кол уже всем растрепал. Кол ничуть не смутился. Он развалился в кресле и даже не думал оправдываться. — Дорогуша, да ладно тебе, — сказал он, махнув рукой. — С вашими-то стараниями... — Кол, — предостерегающе сказал Клаус. — Я просто констатирую факт, — сказал Кол, разводя руками. — Ребятки, мы ведь все в одном доме живём. Он повернулся к Кэролайн, и в его глазах зажглись знакомые озорные искорки. — Кэролайн, кстати, как порядочная женщина, — сказал он, — ты должна выйти за него замуж после всего, что ты с ним сделала. Её щёки залились румянцем. — Чёрт, — сказала Кэролайн, прикрывая лицо руками. — В этом доме нет звукоизоляции. Ребекка хохотнула. — Есть, конечно, — ответила она. — Просто с вампирским слухом она бесполезна. — Вы все слышали? — спросила Кэролайн, обводя взглядом комнату. Кол развёл руками. — Дорогуша, мы старались не слушать, — сказал он. — Но, знаешь, когда вы... — Кол, — предостерегающе сказал Клаус. — Что? — Кол невинно захлопал ресницами. — Я просто констатирую факт. — Ты всегда констатируешь факты, — заметил Финн. — Это моя работа, — ответил Кол. — Твоя работа — бесить окружающих, — сказала Ребекка. — И это тоже, — согласился Кол. Кэролайн опустила руки. — Я сейчас умру от стыда, — сказала она. — Не умрёшь, — ответил Клаус. — Ты вампир. — Это не помогает, — сказала Кэролайн. — Помогает, — сказал Кол. — Вампиры не умирают от стыда. Проверено. Клаус протянул ей руку. — Идём, — сказал он. — Погуляем в саду. Подождём, пока Кол закончит своё великое шоу местного юмора. — Я слышу, — сказал Кол. — Я знаю, — ответил Клаус. Кэролайн взяла Клауса за руку и по днялась.

***

Джиа лежала на груди Элайджи, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и спокойно под её щекой. В комнате было тихо, только шторы колыхались от лёгкого ветра, и где-то за окном играл джаз. Она смотрела в потолок, перебирая в голове события прошлой ночи. Не жалела. Не боялась. Просто... не знала, что делать дальше. Она села, натянула простыню, прикрываясь, и уже собралась встать, когда его рука легла на её запястье. — Лежи, — сказал Элайджа. Она замерла. — Лежи, — повторил он. — Хватит убегать. Джиа усмехнулась, но не отстранилась. — Я не убегаю, — сказала она. — Разве тебе не пора идти? Обычно ты первый одеваешься и уходишь домой. — У нас были кое-какие проблемы, — ответил Элайджа. Джиа повернулась к нему. — И что теперь? — спросила она. — Они исчезли? — Нет, — ответил Элайджа. — Скорее, стали намного хуже. — Мы больше не будем видеться? — Наоборот, — сказал Элайджа. — Собери все необходимые вещи. Ты идёшь со мной. Джиа замерла. — Зачем? — спросила она. — Разве ты хочешь, чтобы твоя семья узнала о твоей интрижке? — Ты не интрижка, Джиа, — сказал Элайджа, и в его голосе появилась сталь. — Не говори так. Джиа усмехнулась. — А как ещё мне говорить? — спросила она. — О нас никто не знал. Встречались мы исключительно по ночам, чтобы никто не видел нас вместе. Элайджа молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах что-то изменилось. — Я немного не привык выставлять свои отношения на всеобщее обозрение, — сказал он. — К тому же, участь тех, кто дорог моей семье, всегда незавидна. — Что же изменилось сейчас? — Сейчас одной тебе быть ещё опаснее, чем со мной, — ответил Элайджа. — Собирайся. Джиа не двинулась с места. Она смотрела на него, ожидая продолжения, ожидая вопроса, ожидая, что он хотя бы спросит. — А ты не хочешь спросить, согласна ли я жить с тобой? — спросила она. Элайджа посмотрел на неё. Долгим, внимательным, тяжёлым взглядом, не терпящим возражений. — Ты согласна, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. Джиа открыла рот, чтобы возразить, но он не дал. — Ты согласна, — повторил он, и в его голосе зазвучала сталь. — Не спорь. Не убегай. Просто собирай вещи. — Ты не можешь так просто... — Могу, — перебил он. — Я только что это сделал. Он шагнул к ней, взял её лицо в ладони. — Ты будешь жить со мной, — сказал он. — Ты будешь под моей защитой. Ты будешь моей. Он сделал паузу. — Это не обсуждается. И прежде чем Джиа успела ответить, он притянул её за затылок — уверенно, властно, не оставляя выбора. Его пальцы запутались в её волосах, другая рука легла на шею, и он поцеловал её. Глубоко. Требовательно. Так, чтобы она забыла, что хотела сказать. Джиа замерла на секунду — а потом ответила. Её пальцы вцепились в его рубашку, и она не отстранилась, не отвела лица, не попыталась убежать. Когда он оторвался от её губ, она тяжело дышала. — Ты... — начала она. — Я, — сказал Элайджа. Он отпустил её, но не отошёл. — Собирай вещи. Пятнадцать минут. Джиа смотрела на него долгим взглядом. Она покачала головой, но улыбнулась и начала собирать вещи. Элайджа отошёл к окну. Джиа быстро собрала вещи — немного, только самое необходимое. Платье, джинсы, пара свитеров. Всё это уместилось в небольшую сумку, которую она застегнула дрожащими пальцами. — Готово, — сказала она. Элайджа повернулся от окна. Подошёл к ней, молча взял из рук её сумку. А потом, не спрашивая, притянул её за талию к себе — уверенно, собственнически, так, будто она всегда была на этом месте. Его рука легла на её поясницу, и он направился к выходу, увлекая её за собой. Джиа шла рядом, чувствуя тепло его ладони через тонкую ткань платья. Сердце колотилось где-то в горле. — Элайджа? — позвала она. — Да? — ответил он, не сбавляя шага. — Что скажет твоя семья? — Ничего, — ответил Элайджа. — Ничего? — Ничего, — повторил он. — Потому что это не их дело. — А если они спросят? — Я скажу правду, — ответил Элайджа. — Ты — моя женщина. Ты живёшь со мной. И это не обсуждается. Джиа остановилась, высвобождаясь из его руки. — Я не вещь, Элайджа, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я не привыкла, чтобы за меня решали все. Элайджа посмотрел на неё долгим, спокойным взглядом. — Ты привыкнешь, — сказал он. — Я не считаю тебя вещью. Я забочусь. Так, как это было принято во времена моей молодости. — Я сильная, — сказала Джиа. — Я вампир. — Я сильнее, — ответил Элайджа. Он взял её за руку. — Идём. Дома можешь пообщаться с Кэролайн. Она пожалуется, как Клаус связал их жизни, не спросив её. Джиа усмехнулась. — У вас в семье вообще принято решать за других? Элайджа остановился, повернулся к ней. — Нет, — сказал он. — У нас в семье принято слушать мужчин. Он взял её лицо в ладони. — В наше оправдание могу сказать, что мы делаем всё для счастья наших женщин. Я не буду относиться к тебе как к рабыне. Я буду относиться к тебе как к королеве. Обещаю.

***

Когда они вошли в дом, было шумно. Кол и Финн спорили о том, как лучше избавиться от матери. Их голоса разносились по гостиной, перебивая друг друга, и, казалось, ни один не собирался уступать. — Может, запереть её в отдельном мире? — предложил Кол. — Она наша мать, Кол, — ответил Финн. — Давай хотя бы отправим на ту сторону. — Ага, через сколько она вернётся? Закажем торт к тому моменту? — Может, наложить на её душу печать? Она не сможет больше ничьё тело занимать. — И вернётся в своём. Нам от этого прям легче. — А то она из мира-тюрьмы выход не найдёт. — Ну да, — расстроенно протянул Кол. Он замолчал, напряжённо думая о чём-то. Потом его глаза зажглись. — О, а что если воспользоваться ритуалом, который проводила Аяна, но немного видоизменить его? — Как? — спросил Финн. — Завязать его не на роду Беннет, а на нашем. Финн задумался. — Думаешь, сработает? — спросил он. — Формально, мы ведь не своей магией пользуемся, а той, в чьих телах находимся. — Мы — урождённые ведьмаки, — сказал Кол. — Нашу магию блокировала наша вампирская природа. А в этих телах этой природы нет. Можно попробовать нащупать магическое ядро. Я иногда ощущаю его отголоски. — Можно попробовать, — сказал Финн. — Но есть проблема: если наша мать на той стороне найдёт своих предков, то тоже сможет снять заклятие. — Пф, ну это ещё нужно постараться сделать, — отмахнулся Кол. — Во-первых, она там не в почёте среди ведьм. Во-вторых, она старая. Пусть попробует найти кого-то старше себя. Её предки уже наверняка ушли на заслуженный покой. Неизвестно, сколько бы им ещё пришлось слушать препирания двух братьев, если бы Кэролайн не обратила внимание на зашедших Элайджу и Джию. — О, вы уже пришли, — сказала она, подходя к ним. — Джиа, рада тебя видеть. Джиа кивнула, слегка смущённая. — Я тоже рада, — ответила она. Кол повернулся к Элайдже. — А, явились, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Ну, как прошла... прогулка? — Отлично, — ответил Элайджа, не вдаваясь в подробности. — Я и не сомневался, — усмехнулся Кол. — Кол, — предостерегающе сказал Элайджа. — Молчу, молчу, — поднял руки Кол, отступая на шаг. Кэролайн, не обращая внимания на их перепалку, взяла Джию за руку. — Идём, — сказала она. — Я покажу тебе твою комнату. — Она теперь здесь живёт? — спросил Кол, приподнимая бровь. — Да, — коротко ответил Элайджа. — Ого, — протянул Кол. — Не ожидал, что ты так быстро... — Кол, — снова предостерегающе сказал Элайджа, но в его голосе уже послышалась лёгкая усталость. — Молчу, молчу, — повторил Кол, притворно застёгивая рот на замок. Элайджа повернулся к Кэролайн. — Кэролайн, проводи, пожалуйста, Джию в мою комнату, — сказал он. — Я сейчас тоже поднимусь наверх и принесу её вещи. Кэролайн кивнула, даже бровью не поведя. В этой семье её уже давно ничего не удивляло. Она мягко потянула Джию за руку, увлекая её к лестнице. — Идём, — сказала она. Джиа бросила короткий взгляд на Элайджу. Он смотрел на неё спокойно, уверенно, как будто это было самое обычное дело на свете — привести её в свой дом, в свою комнату, в свою жизнь. Она не стала спорить. Кэролайн повела её наверх. Ступени тихо поскрипывали под ногами, и в доме — шумном, полном голосов и споров — вдруг наступил островок тишины. — Он сказал, что я буду жить с ним, — тихо сказала Джия. — Он всегда знает, чего хочет, — усмехнулась Кэролайн. — Это семейное. Они подошли к двери. Кэролайн открыла её и пропустила Джию вперёд. — Добро пожаловать домой, — сказала она. — Все Майклсоны такие... властные? — спросила Джиа, оглядываясь. Кэролайн усмехнулась. — Думаю, да, — ответила она, присаживаясь на край кровати. — Но не переживай. Тебе даже понравится. В этом есть своя прелесть. — Да? — Джиа подошла к окну, провела пальцем по подоконнику. — И какая же? — Приятно ощущать себя как за каменной стеной, — сказала Кэролайн. — А в нашем случае стены скорее железобетонные. Джиа повернулась к ней. — Ты так говоришь, будто они тебя охраняют, а не контролируют. — Иногда это одно и то же, — ответила Кэролайн. — Но я предпочитаю думать, что они просто очень сильно любят. — Даже когда не спрашивают? — Даже тогда, — сказала Кэролайн. Она подошла ближе к Джие, почти вплотную, и её голос стал тише, заговорщицким. — Кстати, с ними вполне можно договориться о чём-нибудь, — сказала она, и в её глазах зажглись лукавые искорки. — В постели. Джиа замерла. — Что? — переспросила она, не веря своим ушам. — Ты меня слышала, — усмехнулась Кэролайн. — Они властные, да. Но если знать, где нажать... — она многозначительно подняла бровь, — они становятся очень покладистыми. — Ты говоришь о своём гибриде? — спросила Джиа. — О Нике? — Кэролайн рассмеялась. — О нём тоже. Но я сейчас вообще о Майклсонах. Они все одинаковые. Любят командовать, но ещё больше любят, когда командуют ими. В нужное время. В нужном месте. — Ты это серьёзно? — Абсолютно, — ответила Кэролайн. — Запомни: с ними можно договориться. Главное — выбрать правильный момент. Джиа смотрела на неё, не зная, смеяться или краснеть.Слова Кэролайн всё ещё звучали в голове, вызывая странную смесь смущения и любопытства. Кэролайн тем временем, не ожидая ответа, развернулась и вышла, притворив за собой дверь. Её шаги быстро затихли в коридоре. Джиа осталась одна. Она перевела взгляд на кровать, на письменный стол, на окно, за которым уже сгущались сумерки. Комната была чужой, но в ней чувствовалось что-то тёплое, почти родное. Джиа подошла к окну, но мысли её были далеко. Она подумала о словах Кэролайн и лукаво улыбнулась. — Ну что ж, посмотрим, — прошептала она. Не теряя времени, девушка открыла дверь, ведущую в ванную комнату, и решила быстро принять душ. Вода нагрелась почти мгновенно — в этом доме всё было устроено для удобства, даже если хозяева не замечали таких мелочей. У Элайджи не было женского геля для душа, поэтому пришлось воспользоваться его. Флакон стоял на краю ванны — строгий, тёмный, без лишних надписей. Джиа выдавила немного на ладонь, и ванная наполнилась запахом — терпким, древесным, с лёгкими нотками цитруса. Тем самым, который всегда оставался на коже Элайджи после того, как они лежали рядом. Она закрыла глаза и на секунду замерла, вдыхая этот аромат. Потом быстро намылилась, смыла пену и вышла из душа. В комнате было тихо. Джиа завернулась в большое махровое полотенце и подошла к зеркалу. Волосы ещё влажные, щёки розовые, глаза блестят. — Посмотрим, — повторила она, глядя на своё отражение. В коридоре зазвучали шаги. Элайджа вошёл в комнату. Джиа слышала его осторожные шаги — вот он вошёл, поставил на пол её сумку, подошёл к зеркалу. Раздался тихий шорох ткани — он снял свой извечный пиджак, затем галстук. Джиа вышла из ванной. Он стоял к ней спиной, у зеркала, и она смотрела на его широкие плечи, на то, как рубашка облегает его спину. Затем он обернулся. Их взгляды встретились. Джиа, не отводя глаз, сбросила полотенце. Оно упало к её ногам мягкой белой лужицей. Она подошла к нему, притянула за шею и поцеловала — требовательно, жадно, не оставляя места для сомнений. Элайджа обхватил её руками, прижимая к себе. Джиа рванула его рубашку, и пуговицы с тихим звоном посыпались на пол, раскатываясь по паркету. Затем она принялась за ремень, расстёгивая его дрожащими от нетерпения пальцами. Вихрем её занесло на кровать. Секунда — и она уже лежала на прохладных простынях под ним, в темноте его глаз, в жёсткой уверенности его рук. Он уверенно развёл её ноги и расположился между ними, тяжело дыша. Он вошёл в неё резко, без лишней нежности — и Джиа выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Это было то, чего она хотела. То, чего они оба хотели. Без игр, без обещаний, без иллюзий. Элайджа двигался медленно, глубоко, не торопясь, но Джиа чувствовала — он едва сдерживается. Его дыхание было тяжёлым, пальцы сжимали её бёдра так сильно, что наутро там останутся синяки. Она не возражала. Она хотела чувствовать его везде — на коже, в мыслях, в каждой клетке. — Быстрее, — прошептала она. Он повиновался. Их тела двигались в унисон, и Джиа забыла, где кончается она и начинается он. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение, как мир сужается до одного единственного ощущения — его дыхания на её шее, его рук, его губ, которые скользили по её ключицам, оставляя за собой влажный след. Она кончила первой — с тихим криком, выгибаясь в его руках. Элайджа последовал за ней, уткнувшись лицом в её плечо, тяжело дыша. Они замерли. Никто не говорил ни слова. Никто не спрашивал, в порядке ли другой. Джиа смотрела в потолок, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с её. — Теперь ты не сбежишь, — сказал он. — Не сбегу, — ответила она. Услышав это, Элайджа довольно улыбнулся. Не широко — только уголками губ, но в этой едва заметной улыбке было столько тепла, сколько она не видела в нём никогда. Он притянул её к себе, устроил её голову у себя на плече, накрыл одеялом и закрыл глаза.

***

Утром Джиа проснулась раньше него. Свет только начинал пробиваться сквозь тяжёлые шторы, и в комнате царил полумрак. Элайджа спал рядом — ровно дышал, и его лицо, обычно такое непроницаемое, во сне казалось почти беззащитным. Джиа смотрела на него несколько секунд, а потом вспомнила. Она не проверила маленькую хитрость Кэролайн. Вчера, после душа, в суете и нетерпении, она совсем забыла о её словах. А теперь, глядя на спящего Элайджу, Джиа вдруг остро ощутила любопытство. Она начала целовать его, двигаясь от уголка губ ниже — по подбородку, по шее, по ключице. Просыпаясь, Элайджа попробовал её перехватить, но она с вампирской скоростью оказалась сверху. — Хочешь поиграть? — поднял брови он. — Хочу приятно начать день, — ответила она, аккуратно опускаясь на его орган и начав двигаться. Джиа наклонилась к его лицу и нежно поцеловала его в губы. — Элайджа? — прошептала она, отрываясь от его губ. — Ммм? — отозвался он, тяжело дыша. Его руки легли на её бёдра, пальцы сжали мягкую кожу. — Марсель обещал показать мне несколько приёмов, — сказала Джиа, не прекращая движений. — Нам нужно будет отлучиться сегодня. Элайджа напрягся — она почувствовала это по тому, как его пальцы впились в её бёдра сильнее. — В городе сейчас не безопасно, — сказал он. Джиа в этот момент сжала свои внутренние мышцы, провела ладонью по его оголённой груди, почувствовала, как бьётся его сердце, и практически промурлыкала: — Мне же нужно учиться защищать себя. Элайджа со стоном обхватил её бёдра, притягивая ближе. — Хорошо, — выдохнул он. — Научишься. — Обещаешь? — спросила Джиа, глядя ему прямо в глаза. — Обещаю, — ответил Элайджа и сам усилил движения. Джиа победно улыбнулась. Когда они оба достигли вершины и лежали в обнимку, сбивчиво дыша, Джиа провела пальцем по его груди и сказала: — Думаю, нас не будет часа три, должно хватить. Элайджа повернул голову, посмотрел на неё. — Кто сказал, что ты выйдешь из дома? Джиа замерла. — Ты обещал, — сказала она. -Я сказал что ты научишься защищать себя.Я сам покажу тебе несколько приёмов, — ответил Элайджа. — Спустимся в подвал, там никто не будет мешать. Джиа вздохнула, провела пальцами по его груди и приблизилась к его уху . — Может, договоримся? Элайджа перехватил её руку, поцеловал, но ответил твёрдо: — Не договоримся. — Ты жульничаешь, — сказала Джиа. Элайджа ухмыльнулся: — А ты нет? Ты соблазнила меня, чтобы добиться того, чего хочешь. Верх честности. Джиа надула губы. — Кэролайн сказала, что так можно договориться. Элайджа рассмеялся — негромко, но искренне. — Кэролайн преувеличила. Никлаус поддаётся ей ровно настолько, насколько сам хочет, и то потому что ему нравится, как она его пытается уговорить. Но за пределы дома ей сейчас тоже дорога закрыта. Джиа смотрела на него. — Вы все невыносимы, — сказала она. — Это мы уже слышали, — ответил Элайджа. Он притянул её к себе, поцеловал в лоб. — А теперь — подъём. Через пятнадцать минут жду тебя в подвале. Он встал и направился в ванную. Джиа осталась лежать, глядя в потолок. — Хитрый лис, — прошептала она.