Часть 31

Кол посмотрел серьёзно на братьев. — Как думаешь, это мать? — спросил он. Клаус сжал челюсти. — Наша сестра — первородный вампир, — сказал он. — Её могла одолеть лишь очень сильная ведьма. Или мать. Или... не знаю кто. — Среди ныне живущих ведьм города вряд ли нашлась бы такая сильная, — заметил Кол. Клаус открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент телефон снова завибрировал. Он поднёс его к глазам, пробежал взглядом по экрану — и его лицо стало жёстким, непроницаемым. Он резко встал со стула, направившись к выходу. — Ник, ты куда? — окликнула его Кэролайн. — Прислали адрес, — ответил Клаус, не оборачиваясь. — Некто, пожелавший остаться неизвестным, ждёт меня. Одного. — Никлаус, — поднялся Элайджа. — Ты же понимаешь, что это ловушка? Клаус обернулся. — Как раз таки потому, что это ловушка, я туда и пойду, — сказал он. — Кто бы это ни был, он слишком высокого мнения о себе. Он развернулся, чтобы уйти, но Кэролайн уже встала из-за стола. — Я пойду с тобой, — сказала она. Клаус остановился. Обернулся. Посмотрел на неё долгим, спокойным взглядом. Его голос был обманчиво ласковым, почти мурлыкающим. — Love, — сказал он. — Сядь на место. Кэролайн замерла. — Я не... — Сядь, — повторил он, и в его голосе зазвучала сталь. Она молчала. Смотрела на него. Он смотрел на неё. — Хорошо, — сказала она наконец и села. Клаус кивнул и повернулся к братьям. — Пишите адрес, — сказал он. — Если это Эстер, я дам знать. Разберёмся раз и навсегда. Готовьтесь пока к ритуалу. Элайджа поднял брови. — А если не Эстер? — спросил он. — Не с Эстер я справлюсь сам, — ответил Клаус. Элайджа поднялся. — Предпочитаю убедиться, — сказал он. — Я иду с тобой. Джиа начала вставать из-за стола. — Отлично, — сказала она. — У меня будет повод попробовать приём, который ты показал. Элайджа положил ей руку на плечо и мягко опустил обратно на стул. — В другой раз, — сказал он. Джиа открыла рот, чтобы возразить, но он уже смотрел на брата. — Идём, — сказал Элайджа. Клаус кивнул и вышел. Элайджа последовал за ним. Дверь закрылась. Джиа смотрела на неё, потом перевела взгляд на Кэролайн. — Не поняла, — сказала она. — А как они это сделали? Я встала, а он... — Рука на плечо, — усмехнулась Кэролайн. — Магия Майклсонов. Действует безотказно. — Это не магия, — заметил Кол. — Это настойчивость. — Или привычка командовать, — добавил Финн. Кэролайн вздохнула, откинулась на спинку стула. — Ладно, — сказала она. — Нас опять никуда не взяли. Она повернулась к Финну и Колу. — Чем вы говорите, занимались женщины в ваше время? Кол усмехнулся. — Вили гнездо, — ответил он. Финн поднял бровь, но промолчал. Кэролайн переглянулась с Джией, потом снова посмотрела на Кола. — Пойдём что ли, — сказала она, обращаясь к Джии. — Обед приготовим. — Ну пойдём, — усмехнулась Джиа. — Раз уж больше ничего делать не разрешают. Давина, которая всё это время сидела в углу и молчала, вдруг поднялась. — Я с вами, — сказала она. — Научусь чему-нибудь полезному. — Хорошо, — ответила Кэролайн. — Лишние руки не помешают. Девушки встали из-за стола и ушли на кухню. Финн проводил их взглядом, потом повернулся к Колу. — Как думаешь, может, сказать им, что рабов сейчас нет? — спросил он. Кол усмехнулся. — Не надо, — ответил он. — Пусть готовят. Может, хоть поедят нормально. — А ты уверен, что они умеют готовить? — спросил Финн. Кол задумался. — Кэролайн — вроде да, — сказал он. — А Джиа... посмотрим. — Оптимист, — сказал Финн. — Я знаю, — ответил Кол. Он отложил круассан, стал серьёзным. — Ну что ж, — сказал он, — нам нужно подготовиться, на всякий случай. — К чему именно? — спросил Финн. — К тому, что они не справятся, — ответил Кол. — Или к тому, что справятся, но нам всё равно придётся вмешаться. Финн кивнул. — Я начинаю собирать компоненты для ритуала, — сказал он. — А я проверю защиту дома, — добавил Кол. — Если это мать, она не остановится на одном похищении. — Ты думаешь, она придёт сюда? — Она всегда приходит туда, где мы уязвимы, — ответил Кол. — И сейчас у нас здесь три женщины, которые не умеют защищаться так, как мы. Финн посмотрел в сторону кухни, где слышались голоса Кэролайн, Джии и Давины. — Они не такие слабые, как ты думаешь, — сказал он. — Я знаю, — ответил Кол. — Но они не такие сильные, как мы. Он поднялся. — Я займусь защитой. А ты — ритуалом. — Договорились, — сказал Финн.

***

Клаус с Элайджей добрались в рекордно короткие сроки к назначенному месту. Здание, когда-то бывшее госпиталем, возвышалось на окраине города — серое, облупленное, с выбитыми окнами и дверями, которые давно никто не запирал. Стены помнили времена, когда здесь спасали жизни, но сейчас от старой больницы осталась только пустая оболочка, готовая рухнуть от первого сильного ветра. Клаус остановился у входа, окинул взглядом фасад. — Сначала пойду я, — сказал он. — Мало ли кто там может ожидать. — Если что, дай знать как обычно, — ответил Элайджа. Клаус кивнул и шагнул в тёмный проём. Внутри пахло плесенью, сыростью и чем-то ещё — тем сладковатым запахом, который появляется в местах, где слишком долго никто не убирал. Шаги гулко отдавались от пустых стен, и где-то наверху капала вода. Клаус медленно прошёл по коридору, вглядываясь в полумрак. Никого. Он зашёл в бывшую операционную. Пусто. — Ну же, — сказал он в пустоту. — Я здесь. Не томи. Тишина. А потом свет в его глазах отключился, и он упал. Тело рухнуло на грязный пол, даже не успев среагировать. Сознание ушло в чёрную, вязкую пустоту — без снов, без мыслей, только глухая темнота, в которой не было ни времени, ни боли, ни страха. Из-за угла вышла девушка. Она ступала бесшумно, её лёгкое платье почти сливалось с серыми стенами бывшего госпиталя. Она остановилась над телом Клауса, присела на корточки и провела пальцами по его волосам, мягко, почти нежно — словно гладила любимого человека. — Вот мы и встретились снова, — прошептала она. Её голос был тихим, но в нём слышалась странная смесь тоски и торжества. Она положила руку ему на лоб, закрыла глаза и глубоко вздохнула, настраиваясь на нужные воспоминания. Перед ней разворачивался Новый Орлеан — старый, ещё не тронутый временем. Она видела себя молодой медсестрой в госпитале, в белом чепце и с усталыми, но живыми глазами. Рядом — Ребекка. Подруга. Доверенное лицо. Единственная, кто знал её тайну. Ребекка умоляла о помощи. Говорила, что если она поможет, то потом сможет обратить на себя внимание Никлауса. Что он обязательно заметит её, оценит, полюбит. Девушка была влюблена в него — глупая, доверчивая, готовая на всё ради одного взгляда. Она согласилась. Помогла. Сделала то, о чём просили. А потом Ребекка испугалась. Испугалась того, что сделала, и поняла, что правда может всплыть наружу. И тогда она убила её. Девушка в госпитале улыбнулась, перебирая пальцами волосы Клауса. — Ты даже не знаешь, сколько я ждала этого момента, — прошептала она. — Но теперь ты всё узнаешь.

***

Ребекка и Марсель осознали, что наверное пришёл их конец, когда увидели лицо рыжеволосой девушки. Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на них с холодной, почти ласковой улыбкой. — Женевьев? — выдохнула Ребекка. — Узнала меня, Ребекка? — голос девушки был мягким, но в нём чувствовалась сталь. Она сделала шаг вперёд, и свет упал на её лицо — бледное, с острыми скулами и глазами, в которых горел чужой, нечеловеческий огонь. — Ты ведь мертва, — сказала Ребекка. — Да, мертва, — кивнула Женевьев. — Благодаря тебе. Она прошла в комнату, остановилась напротив них. — Предки помогли мне вернуться, ненадолго. Местные ведьмы не справляются, даже ритуал не могут завершить. По пути я вот подумала — решить свои проблемы. Она сделала паузу. — Я жду в гости Никлауса. Ребекка бросилась на неё. — Ты не посмеешь! Женевьев опередила. Она подняла руку, и Ребекка упала на колени, закричав от боли, вызванной её магией. Марсель оскалился и тоже хотел на неё броситься, но его шея свернулась с глухим хрустом, и он рухнул на пол без сознания. — Что ж, — сказала Женевьев, глядя на корчащуюся Ребекку. — Жди брата в гости. Она повернулась к выходу, но задержалась на пороге. — Ах да, бежать даже не думайте — не получится. За пределы здания вам не выбраться. Моя магия не даст. Она ушла. Дверь за ней закрылась. Ребекка осталась стоять на коленях, тяжело дыша, глядя на неподвижное тело Марселя. — Марсель... — прошептала она. Но он не отвечал. Ребекка сидела на коленях возле возлюбленного, когда он очнулся с глухим стоном. Его голова дёрнулась, и он попытался встать, но тело ещё не слушалось. Ребекка грустно улыбнулась, провела рукой по его лицу. — Видимо, долго и счастливо всё же не про нас, — тихо сказала она. — Ник убьёт нас, когда узнает. Марсель с трудом повернул голову. — Меня — возможно, — ответил он. — Тебя — не сможет. Ребекка покачала головой. — Сможет. У него есть кол из белого дуба. Она помолчала, и в её голосе послышалась горечь. — Мы позвали отца в город. Он не простит. Марсель закрыл глаза. — Клаус не прощает предательств, — сказал он. — И бежать бесполезно, — добавила Ребекка. — Женевьев заперла нас магией. Нику не понадобится много времени, чтобы нас найти. Тишина. Марсель открыл глаза. — Значит, будем ждать, — сказал он. Ребекка сжала его руку. — Вместе. — Вместе, — ответил он. Они сидели на полу заброшенного госпиталя, и где-то в коридорах слышались шаги — чужие, уверенные, приближающиеся. Скоро всё решится. Двери распахнулись. Ребекка подняла голову, ожидая увидеть Клауса — и замерла. На пороге стоял Элайджа. Он был один, без брата. Его лицо было бледным, а глаза — напряжёнными. — Элайджа? — переспросила Ребекка. — А где Ник? Элайджа не ответил сразу. Он прошёл в комнату, медленно обводя взглядом пустые стены, словно искал там ответы, которых не было. Его шаги глухо отдавались от старого пола. — Не знаю, сестра, — сказал он наконец, останавливаясь у разбитого окна. — Я вообще не понимал, что происходит. Пару минут назад, пока не услышал вас. Он повернулся к ним. — Вы позвали Майкла. Ребекка опустила глаза. Марсель молчал, привалившись плечом к стене. Элайджа снова зашагал по комнате, и в его голосе зазвучала глухая, сдерживаемая ярость. — Тогда я очень долго не мог понять, как он нашёл нас. А всё оказалось просто — это вы сказали ему, где нас искать. Вы позвали его в этот город. Он остановился, глядя на них в упор. — И теперь, благодаря вашей глупости, нужно как-то остановить Никлауса, — сказал Элайджа, глядя на сестру и Марселя. — Иначе он вас убьёт. Ребекка молчала. Марсель тоже. Элайджа перевёл взгляд с одной фигуры на другую, потом отвернулся к стене.

***

Клаус очнулся рывком, словно вынырнул из глубокой воды. Глаза распахнулись, дыхание сбилось. Он лежал на холодном полу бывшего госпиталя, а над ним склонялась та, кого он считал мёртвой. — Я тебя помню, — сказал он, медленно поднимаясь. — Ты должна быть мертва. — Я мертва, — ответила Женевьев, и в её голосе послышалась усмешка. — Но предки помогли мне вернуться. Ненадолго. Ты должен был узнать правду. Клаус посмотрел на неё. В его глазах не было ни удивления, ни гнева — только холодная, спокойна оценка. — Решила использовать меня, чтобы поквитаться с Ребеккой? — спросил он. — Она ведь не только меня предала, — сказала Женевьев, подаваясь вперёд. — Неужели ты не хочешь отомстить? Клаус задумчиво посмотрел на неё, и в уголках его губ мелькнула тень усмешки. — Твой план, конечно, был хорош, — сказал он. — Всё, наверное, получилось бы, если бы не одно но... Он рванул вперёд быстрее, чем она успела среагировать. Рука погрузилась в её грудную клетку, нащупала сердце — и сжала его. — Я всё это знал. Глаза Женевьев поражённо распахнулись. Она открыла рот, но не успела издать ни звука. Клаус резко дёрнул рукой и вырвал её сердце. Тело Женевьев рухнуло на пол безжизненной куклой. Клаус посмотрел на сердце в своей руке, потом на неё — и разжал пальцы. Оно упало рядом с телом, оставляя на полу тёмное, влажное пятно. Он вытер руку о штаны. Ориентируясь на звуки, Клаус пошёл искать всех остальных. Шаги гулко разносились по пустым коридорам, но он не сбавлял темпа. Кровь на руке уже начала подсыхать, оставляя на коже тёмные, липкие разводы. На одежде — такие же пятна. Он не обращал на них внимания. Когда он вошёл в комнату, мрачный, молчаливый, с красными следами на пальцах, Элайджа сделал шаг вперёд — и загородил собой Ребекку. Она разом побледнела, нашла руку Марселя и сжала её в испуге. Элайджа поднял руку, останавливая брата. — Никлаус... — сказал он, и в его голосе послышалась осторожность. — Успокойся, прошу. Клаус остановился, посмотрел на брата. В его глазах не было ярости — только ледяная, спокойная усмешка, от которой у Ребекки по спине пробежал холод. — Заклинание Женевьев пало, — сказал он. — Я убил её. Он сделал паузу. — Пойдёмте домой. Элайджа нахмурился, глядя на брата. Ребекка сжала руку Марселя. — Ты хочешь убить нас там? — спросила она. — Конечно... у тебя ведь нет с собой кола из белого дуба. Клаус закатил глаза. — Успокойся, сестра, — сказал он. — Никто не собирается вас убивать. Я всегда знал, что это вы позвали Майкла. Ребекка побледнела. — Что? Ты... — Ты совершенно не умеешь врать, сестра, — перебил Клаус. — За день до нападения Майкла, помнишь, ты уговаривала меня бросить город и уехать? Сначала я не понимал, почему. Потом понял. Ребекка открыла рот, но не нашла слов. Клаус посмотрел на неё долгим, спокойным взглядом. — Идёмте домой, — повторил он. Клаус развернулся и пошёл к выходу. Элайджа с Ребеккой переглянулись в непонимании. Марсель переводил взгляд с одного на другого, пытаясь осмыслить происходящее. — Я сейчас один это слышал? — тихо спросил Элайджа. — Это точно Ник? — отозвалась Ребекка, и в её голосе послышалось сомнение. Марсель покачал головой. — Что-то я совсем ничего не понимаю, — сказал он. — Идёмте, — раздался голос Клауса из коридора. — Не стойте там. Они переглянулись ещё раз и двинулись следом.

***

Когда они вошли в дом, повисла тишина. Кол уже поднялся из кресла, готовый к чему угодно — к бою, к переговорам, к тому, что придётся снова кого-то спасать. Увидев брата, он облегчённо выдохнул, но, заметив кровь на его рубашке, насторожился. — Вы уже дома? — спросил он. — А мы тут ждали вашего звонка. Уже начали нервничать. Клаус прошёл в центр комнаты, остановился. — Это не Эстер была, — сказал он. — Одна наглая ведьма из прошлого. Я убил её. Он повернулся к Ребекке. — Сестра, отомри, — сказал он тихо. Ребекка замерла, не веря своим ушам. Клаус подошёл к ней и осторожно тронул за плечо. — Я не злюсь, — сказал он. — Сначала злился, потом понял. Ребекка вдруг неожиданно для всех разрыдалась и бросилась к нему, обнимая и шепча на ухо извинения. Клаус не отстранился — только положил руку ей на спину, давая выплакаться. — Ты идиотка, — сказал он. — Но ты моя сестра. Элайджа, который до этого момента стоял неподвижно, вдруг взорвался. — Никлаус! — воскликнул он. — Если ты решишь её выпороть — я не против. Это же нужно было додуматься: позвать отца. Он ведь тогда почти настиг нас. Ребекка всхлипнула, не отрываясь от брата. — Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что была дурой. — Дурой? — переспросил Элайджа, ослабляя галстук. — Это мягко сказано. Ребекка подняла на него заплаканные глаза. — Элайджа... я думала, что ты поймёшь меня. — Пойму?! — он шагнул к ней, и его голос стал жёстче. — Что пойму? Что ты позвала отца, который едва не уничтожил нас всех? Ребекка аккуратно двинулась за спину Клауса. Клаус хмыкнул. — А говорят, я злой... — Не умничай, — бросил Элайджа, переводя взгляд на сестру. — Идите в свою комнату. По крайней мере, сегодня не попадайтесь мне на глаза. Ураган по имени Элайджа бушевал по гостиной. Даже Кол, редко когда терявший самообладание, предпочёл не вступать в разговор. Кол шепнул Финну: — Идём, брат. Тут нам не дадут сегодня поработать. Финн молча поднялся, и братья скрылись в направлении библиотеки. Марсель на вампирской скорости подлетел к Ребекке, подхватил её и унёс в их комнату. Джиа осторожно подошла к Элайдже и коснулась его руки. — Идём, дорогой, — сказала она тихо. — Мы приготовили обед. Элайджа посмотрел на неё, и его лицо постепенно смягчилось. — Хорошо, — сказал он. Они вышли в столовую. Клаус и Кэролайн остались в гостиной. Кэролайн подошла к нему, провела рукой по его плечу. Она ничего не сказала — просто прижалась, чувствуя, как он весь напряжён, как его дыхание ещё не успокоилось после всего. Клаус зарылся лицом в её волосы и прикрыл глаза. Руки, всё ещё хранящие следы чужой крови, осторожно легли на её спину. Они стояли так несколько секунд. В гостиной было тихо — только звуки из столовой, где Элайджа наконец усаживался за обед. Кэролайн осторожно заговорила, почти шёпотом: — Только настоящий король может многое простить. Клаус молчал. Она сделала паузу, а потом добавила, и в её голосе послышалась едва заметная улыбка: - У тебя скоро появится наследник. Клаус замер. Он медленно отстранился и посмотрел на неё. Его глаза расширились, и он опустил взгляд, осторожно положив ладонь на её живот — туда, где уже росла новая жизнь. — Ты... — начал он, и голос его сел. — Да, — ответила Кэролайн. — Я узнала сегодня утром. Хотела сказать тебе, когда ты вернёшься. Клаус смотрел на неё, и в его глазах — синих, ясных — мелькнуло что-то, чего она не видела раньше. Удивление. Благодарность. Страх. И такая огромная, почти болезненная нежность, что у неё перехватило дыхание. — Ты... ты серьёзно? — спросил он. — Я никогда не была серьёзнее, — ответила Кэролайн. Клаус притянул её к себе — осторожно, как будто она могла разбиться, — и уткнулся носом в её макушку. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За всё, — ответил Клаус. — За то, что ты есть. За то, что ты здесь. За то, что ты даёшь мне шанс быть отцом. Кэролайн улыбнулась, чувствуя, как его руки бережно обнимают её.