Глава 4: Аукцион

Подпольный аукцион проходил не в подвале, не в заброшенном складе и не в тёмном переулке, как ожидала Гермиона. Он проходил в частной галерее на Белгрейв-сквер — в белом особняке с колоннами, где подавали шампанское, а гости носили вечерние платья и смокинги. Это было настолько по-лондонски, что у неё свело скулы.       — Перестань хмуриться, — пробормотал Малфой, наклоняясь к её уху с видом скучающего спутника. — Ты на светском приёме, а не на допросе.       — Я на допросе, который притворяется светским приёмом, — ответила она, растягивая губы в улыбке. — И я не хмурюсь.       — У тебя между бровей складка глубиной в фут. Расслабь лицо.       — Ты невыносим.       — Это часть моего обаяния. Они стояли у колонны в главном зале галереи, потягивая шампанское, к которому оба едва притронулись. Гермиона была в тёмно-бордовом платье, взятом напрокат у костюмерши Аврората, — слишком длинном и слишком открытом в спине, чтобы она могла чувствовать себя комфортно. Малфой же выглядел так, будто родился в смокинге: чёрный, безупречного кроя, с серебряными запонками, которые, она была уверена, стоили больше, чем её месячное жалованье. Их легенда была проста. Мадам Дюбуа, коллекционер-аристократка из Франции, и её спутник, месье Ламбер, которого она взяла с собой от скуки. Документы подготовило MI5, акцент Гермиона репетировала три дня, а Малфой, как выяснилось, свободно говорил по-французски — «наследство гувернантки», пояснил он с такой небрежностью, что Гермиона чуть не запустила в него подушкой.       — Смотри, — шепнула она, кивая на другой конец зала. Там, у бархатного шнура, ограждавшего выставочную зону, собирались гости. Аукцион ещё не начался, но главные лоты уже были выставлены на обозрение. Гермиона заметила среди них то, ради чего они пришли: небольшую витрину с тускло мерцающим кристаллом, подписанным как «Линза Рёскина, XIX век». На самом деле это был магический артефакт — фокусирующая линза для ритуальных заклинаний. Та самая, о которой говорилось в старых файлах MI5.       — Линза на месте, — сказала она. — Значит, продавец здесь.       — Вижу, — Малфой лениво отпил шампанского. — Хозяин галереи — вон тот тип с бородкой. Рядом с ним — женщина в зелёном. Судя по тому, как она смотрит на линзу, она тоже не просто гость.       — Конкурент?       — Возможно. Они двинулись через зал. Гермиона играла роль рассеянной аристократки, которая интересуется искусством, но не слишком глубоко. Малфой — роль скучающего спутника, который предпочёл бы находиться где угодно, только не здесь. Со стороны они смотрелись идеально: богатая пара, которой немного надоели друг другу.       — Мадам Дюбуа, — произнёс хозяин галереи, подплывая к ним. — Какая честь. Я слышал, ваша коллекция артефактов — одна из лучших в Лионе.       — Вы мне льстите, — ответила Гермиона с лёгким французским акцентом. — Моя коллекция скромна. Но я всегда в поиске… интересного.       — Тогда вы пришли по адресу. Сегодня у нас несколько уникальных лотов. Особенно вот этот. — Он указал на витрину с линзой.       — Какая прелесть, — Гермиона склонилась над витриной. — И какая… необычная оптика. — Она выпрямилась и посмотрела на хозяина. — Но я ищу кое-что другое. Кое-что… более специфическое. Руническое. Хозяин галереи чуть заметно напрягся.       — Руническое?       — Да. Мой консультант в Париже упоминал, что через вашу галерею проходили предметы исландского происхождения. Древние символы, тёмный камень… — Она небрежно повела бокалом. — Это, конечно, всего лишь слухи.       — Слухи, — повторил хозяин. — Боюсь, мадам, вы были введены в заблуждение.       — Разумеется. — Она улыбнулась. — Но если вам вдруг попадётся что-то подобное, дайте мне знать. Она повернулась и пошла прочь, чувствуя, как хозяин сверлит её взглядом. Малфой последовал за ней.       — Ты была слишком прямолинейна, — заметил он, когда они отошли на безопасное расстояние.       — Я была достаточно прямолинейна, чтобы он заволновался. Волнение заставляет людей делать ошибки.       — Или заставляет их заметать следы.       — Поэтому я попросила Блейза присмотреть за чёрным ходом.        Малфой споткнулся.       — Блейза?       — Твоего друга, — сказала Гермиона, не скрывая удовольствия. — Оказывается, он владелец сети артефактных галерей и знает всех в этом бизнесе. Мы связались с ним вчера. Он согласился помочь.       — Ты связалась с Блейзом Забини? Без моего ведома?       — Ты бы тоже мог с ним связаться, но ты был занят — писал очередной фальшивый рапорт. Малфой открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент свет в зале мигнул, и гостей пригласили в аукционный зал. Они заняли места в третьем ряду — достаточно близко, чтобы видеть лоты, достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания. Гермиона села, поправила платье и приготовилась ждать. Аукцион начался с картин. Потом пошли скульптуры. Потом — антикварное оружие. Гермиона следила за хозяином галереи, который то и дело исчезал за бархатной портьерой и возвращался с новыми лотами. Малфой следил за женщиной в зелёном. На пятом лоте он наклонился к Гермионе и прошептал:       — Она покупает. И не торгуется.       — Конкурент?       — Или сообщник. Линзу продали за цену, которая заставила Гермиону мысленно присвистнуть. Женщина в зелёном подняла табличку, даже не взглянув на конкурентов, и лот ушёл к ней. После аукциона гости начали расходиться, и Гермиона заметила, как хозяин галереи обменялся с ней быстрым рукопожатием, сунув что-то в ладонь.       — Записка, — прошептала она. — Они обменялись запиской.       — Вижу, — ответил Малфой, поднимаясь. — Идём. Они проскользнули через боковую дверь — туда, где, по словам Блейза, находился кабинет хозяина. Дверь была заперта, но Гермиона справилась с замком за три секунды. Внутри царил дорогой беспорядок: бумаги, каталоги, визитные карточки. На столе — открытый ноутбук. Малфой тут же подключил к нему свой планшет и запустил копирование.       — Две минуты, — сказал он.       — У нас одна. Она быстро просмотрела бумаги на столе. Счета, приглашения, переписка с покупателями. Ничего интересного — пока она не наткнулась на сложенный вдвое лист с руническими символами. Они были нарисованы от руки, но безошибочно узнаваемы: символы огня, трансформации и тот самый, который она видела в архивном деле, — «разрыв». Руна Обсидианового Сердца.       — Малфой. Он поднял голову. Она показала лист.       — Это оно. В коридоре послышались шаги. Гермиона сунула лист в сумочку, Малфой выдернул планшет, и они выскользнули через окно — не самое элегантное бегство в её карьере, но действенное. Через час они сидели в штаб-квартире MI5 — в комнате без окон, где пахло кофе и перегретым пластиком. Малфой просматривал скопированные файлы, Гермиона изучала лист с рунами.       — Продавец — некто по имени Ларсен, — сказал Малфой, не отрываясь от экрана. — Исландия. У него было три контакта с галереей за последний год. Все — продажа рунических артефактов. Адрес… — он замолчал. — Адрес совпадает с координатами тепловой вспышки.       — Так мы выходим на след, — сказала Гермиона.       — Похоже на то. Она посмотрела на руну «разрыв», обведённую чернилами. Она чувствовала, как от неё исходит слабое тепло — не физическое, магическое. Словно артефакт всё ещё работал, всё ещё ждал.       — Нам нужно в Исландию, — сказала она.       — Как удачно, — ответил Малфой, откидываясь на спинку стула. — У меня есть тёплый свитер. Для тебя — не предусмотрено. Гермиона улыбнулась. Она уже привыкла к его шуткам — настолько, что они начинали казаться почти приятными. Почти.       — Тогда я куплю себе свитер, — сказала она. — И тёплые носки. И зачарую их так, чтобы они щекотали тебя каждый раз, когда ты отпускаешь шутку про микроволновку.       — Это угроза?       — Это обещание. Он смотрел на неё секунду, потом уголок его губ дрогнул — не усмешка, а что-то более мягкое, почти человеческое.       — Ладно, Грейнджер. В Исландию так в Исландию. Но если там окажется холодно, не жалуйся.       — Я никогда не жалуюсь.       — Ты жалуешься постоянно. Просто делаешь это так интеллектуально, что никто не замечает. Гермиона хотела возразить, но поняла, что возражений нет. Она действительно жаловалась — просто её жалобы звучали как статистический анализ неблагоприятных факторов. Малфой, кажется, понял это раньше неё.       — Ладно, — сказала она. — Вылетаем завтра. Я займусь порталом, ты — маггловским оборудованием.       — Разделение труда. Почти как в нормальной команде.       — Почти. Они разошлись в разные стороны: Гермиона — в Аврорат за разрешением на международный портал, Малфой — в лабораторию за спектрометрами и спутниковыми картами. По дороге она вдруг поняла, что впервые за несколько дней не чувствует раздражения от мысли о напарнике. Вместо этого она чувствовала что-то другое — что-то, чему она пока не хотела давать имя. На следующее утро они стояли в атриуме Министерства с чемоданами и порт-ключом — старым башмаком, который должен был перенести их в Рейкьявик. Малфой был в тёплом сером свитере. Гермиона — в новом, купленном накануне вечером, тёмно-синем.       — Вижу, ты подготовилась, — заметил он.       — Я всегда готовлюсь.       — Знаю. — Он взялся за башмак и протянул ей руку. — Держись. Порт-ключи не любят опаздывающих. Она взяла его за руку — тёплую, несмотря на утренний холод. Башмак завибрировал, мир закружился, и через секунду они стояли на заснеженной улице Рейкьявика, а вокруг них падал белый, пушистый, совершенно исландский снег.       — Добро пожаловать на край света, — сказал Малфой, отпуская её руку. — Надеюсь, ты не забыла зачарованные носки. Гермиона засмеялась — впервые за долгое время — и пошла вперёд, в холод, навстречу тому, что ждало их под вулканом.